Чтение онлайн

– Так вот, вы говорили, что не успели чем-то помочь ветерану. Не терзайтесь.

Такое у нас заведение. Вот, к примеру, я с болью смотрю, как угасает ещё один талантливый мужчина. Конструктор чего-то. Только на лоб посмотреть! Или женщина из восьмой… Тоже долгая история. И вот я думаю, почему? Почему чудеса обходят их и касаются тех, кто или недостоин жить дальше, или уже отжил своё?

– А вы сможете рассудить, кому жить, а кому умирать? – прищурил глаза Максим.

– Если надо будет – смогу! – твёрдо ответила женщина. – Если поможет – на колени стану вымаливать жизнь для достойных.

– Значит, для недостойных…

– Да. Ещё Христос сказал как-то: "Мои чудеса не для собак!" – Ну почему же? – улыбнулся он, вспомнив вдруг рыжего Кузьму и отважного Артура.

– Порой и собаки нуждаются. И, кроме того, Христос только сказал, а что сделал потом?

– И всё же… Пойдёмте, я покажу вам, за кого бы я просила.

– Откуда вы знаете? – уже напрямик спросил Максим.

– Исцеление у нас здесь – не такой уж обычный случай. И хотя многие из персонала почему- то ничего не слышали и не видели, но… Наверное, время на всех не хватало? Да и молодёжь сейчас болтливая. Пойдёмте? – она встала из-за стола. Да-а.

Конечно, если ещё не прятать это всё в такой одежде… Но хоспис же!

– Я бы сама пришла к вам сегодня. Просить за других. Жаль, если не дождутся.

Пойдёмте, покажу.

– Но я ещё вчера уехал!

– Но вы сегодня и вернулись! Вы бы и не смогли бросить этих несчастных правда?

Максим пожал плечами. Почти ведь смог.

Конструктор ещё не смирился, и в периоды прояснения сознания, глядя в окно, тихонько всхлипывал. Женщина сейчас была без сознания.

– Талантливейшая скрипачка, – прошептала заведующая. Прошептала потому, что рядом с ней, в позе горького, но уже покорного отчаяния застыл старый-старый мужчина.

– А он – наш великий органист. Отец.

– Послушайте, объясните мне вот что, – поинтересовался Максим, когда они вышли в коридор. – Какая-то аномалия. Поэт, конструктор, артистка, скрипачка – и все у вас? Мор какой-то на талантливых людей?

– Всё проще. Талант, как правило, одинок. Тем более – в беде. Ну, не будем говорить о звёздах мировой величины… Хотя и те, бывало, нищенствовали в беде, правда? А вот нашего масштаба… Так благодарные современники и местные власти покупают спокойные сны – финансируют для них хоспис. Дома-то одних не кинешь. Да и не много их у нас. В общей массе.

Они прошли по всем палата. Макс узнал, что исцелять придётся двадцать шесть человек – тринадцать палат. Одна сейчас пустовала – в которой он уже позанимался.

– Уяснил. Тогда вот что… Мне надо какую-нибудь… ну, отдыхать где.

– Можно у меня…, – начала было заведующая.

– Нет уж. Мне бы не выходя из здания.

– Вы неправильно поняли! – вспыхнула женщина. – У меня в кабинете можем оборудовать. Вы же видели, есть лежак.

– Извините. Просто… не хотелось бы… время терять… – промямлил, в свою очередь смущаясь, Максим. – И соберите весь ваш персонал. Есть где?

Персонала оказалось немного, и вскоре Максим убедил их всех, что они его не видели и не слышали раньше, не видят и не слышат сейчас, не увидят и не услышат впредь.

– Ну вот, для них я теперь человек-невидимка. Завтра соберёте остальных, – обратился Максим к заведующей. Надо было бы и её… Но мало ли что. Ладно, вроде не болтливая…

– Спасибо, – поняла та его колебания. – И завтра не надо… пожалуйста.

Времени не хватает. Опять застрял! Конечно, если выбрать только тех, за кого попросит заведующая. Но почему бы и нет? "Мои чудеса не для собак!". В перерывах, набираясь лучевой энергии, Макс продолжал мысленно спорить с Мариной Александровной. Допустим, человек прожил до этого дрянную жизнь. И останется этакой дрянью. Или просто человек – сволочь. Вылечи – ещё чёрт знает, каких бед натворит. Тратить на них силы и время? Терпеть эту боль? Но зачем? Может, эта боль как раз для того, чтобы не швырял свои чудеса собакам. Не тратил понапрасну время и силы. Вот, к примеру, если из горящего здания… Нет. Нет!!! Не могу, не могу выбирать! Буду лечить всех. Две, три недели. Месяц. Уйти, оставив умирать? Если можешь спасти? Нет!

И огромная давящая тяжесть упала с плеч юноши. Он глубоко, почти счастливо, вдохнул и направился к пациентке. "И вообще", – вдруг присел на койку скрипачки целитель. " Если я мог с цыганской заразой не мудрствовать, то чего с этим вожусь? Много пиетета. А ну-ка…" Вместо постепенного выжигания, вытравливания паутины по частям, он охватил вниманием её всю, до самых крайних росточков.

Собрался мужеством и полыхнул по ней выжигающим лучом – словно молнией по тонким проводам. И всё. И не успела чёрная тварь даже ответить. И всё? – не поверил Максим. Но сил проверить не было. Только через долгий час он смог убедиться – болезнь была уничтожена.

– Пойдёмте теперь к этому вашему изобретателю! – ошалело улыбаясь, предложил целитель помощнице.

– А… здесь?

– С ней всё пока. Потом мы их обоих – общеукрепляющими. Если у этого конструктора ничего другого…

" Ничего другого" не оказалось, и Максим быстро расправился и с его опухолью.

– А давайте пройдёмся по всем палатам, коль пошло такое дело! Может, за одну ночь и…

Оптимизм оказался излишним. Нет, с заразой он теперь расправлялся быстро. Но вот с последствиями активного оперативного вмешательства… Особенно… Да нет, не только вот, в мозге. Здесь – нет половины лёгкого. Здесь – удалён мочевой пузырь, здесь… Да. Сложно. Здесь не ударишь. Здесь надо… Постой, а почему "здесь надо" именно сейчас? Им что, в атаку немедленно? Если только запустить программу восстановления? Как тогда с детьми, только пусть организм сам. Ну и что, что дольше? Этим спешить некуда. А мне – есть! Окрылённый Максим летал от палаты к палате. Удаётся! Но удаётся же!

– Ну вот. Через месячишко все они будут абсолютно здоровы! – уже к утру, предельно вымотанный, но и столь же счастливый, сообщил наш герой заведующей. – Можете их теперь отсюда просто в больницу. Или домой… Кому есть куда. Этот же… органист, к примеру, дочь заберёт?

– А ему можно сообщить? Он каждое утро здесь.

– Да всем можно… Только постепенно, чтобы ажиотажа не было. Нахлынут…

– Максим… Если это правда… если это так… Но всех за одну ночь?

– Так! Так, Марина Алексеевна! Просто сегодня… быстрее получаться начало.

Проще.

Потом он ещё поучаствовал на утреннем совещании новой смены персонала и их тоже убедил в своём отсутствии. Затем он пил какой-то зелёный чай в кабинете заведующей.

– Теперь можете устраиваться отдыхать. Здесь всё чистое, сама перестелила.

Немного коротковато для вас будет? Я дверь закрою, и никто вас здесь не потревожит.

– Но зачем теперь? Я думал – недели на три застрял. А теперь можно и…

– Максим… Макс… я буду вас умолять остаться.

– Но здесь уже всё! Честное слово – всё!

– А вы знаете, сколько человек ждёт сюда очереди?

– Если на то пошло, то все ждут очереди… в небытие.

– Но Максим… Милый… Это же недолго… Ну, два- три дня. Или ночи… Разве это… Вы же три недели собирались… Я… мы… что угодно просите…

Потрясённый применённым к его нынешнему облику эпитетом "милый", юноша промолчал, затем тяжело вздохнул и начал снимать туфли.

– Спасибо…, – прошептала заведующая и, боясь, что тот передумает, зачастила – Отдыхайте до вечера, да? Я часам к пяти, нет – к шести подойду, да? А поесть?