Чтение онлайн

– Как-то пусто здесь, – озирался вокруг Максим. Ухоженно, но… уныло, что ли.

– Кладбище разбитых надежд, – грустно улыбнулась девушка. – А знаете, что здесь творилось месяца три назад. После того, как здесь исцелились дети- инвалиды, хлынул просто поток других деток. Только с родителями. Любые деньги давали. Что-то типа гостиницы сделали.

– Но я не вижу, чтобы этот домик…

– Ну, внутри хорошо переоборудовали… А вокруг всё было в палатках. Это теперь, когда разочаровались…

– Быстро.

– Но многим же на работу! И детям в школу. Летом опять нагрянут. А самые стойкие ждут. И молятся.

– И выплачивают десятину? Судя по всему вот это – кивнул головой Максим в сторону церкви – тоже недавно?

– Да… Выплачивают…

– И вы обещаете?

– Нет! Нет!!! Мы просто… мы просто зовём их к Богу.

– А он явит чудо? И дозвались?

– Люди ходят…

– И многие уверовали?

– Что вы хотите?

– Скажите, а дети здесь какие?

– Да такие же. Несчастные, как и те. Конечно, те, которые приезжали, они… избалованные, что ли. Капризные. А теперь вновь остались забытые Богом детки.

– Вы плохо о Боге говорите.

– Да, конечно, – горько улыбнулась Татьяна. – Конечно, Бог дал им испытание. И вот он привёл их сюда, дабы они приобщились к нашей вере и были навечно спасёнными… И чтобы пастор наш… Ладно. Проехали. Что вы ещё хотите узнать?

– А вы, вот вы сами верите…?

– Вопрос веры очень личный, не будем об этом, ладно? Приходите на служение, может, получите ответы…

– И после первого раза других исцелений не было?

– Нет, – вздохнула девушка. – И теперь не будет! – с отчаянием чуть ли не выкрикнула она.

– Но почему?

– Потому что… потому что… А, ладно.

– А если всё-таки?

– Вы на что намекаете?

– Татьяна… Если бы… если бы надо было ещё раз спаси деток, ты бы согласилась помочь.

– Откуда вы знаете…? Конечно!

– И ты бы смогла держать всё в секрете?

– Кто вы? Конечно…!

– И даже на исповеди не проболталась?

– Да кто вы? И прекратите разыгрывать! Было бы над чем…,- вскочила со скамейки девушка.

– Как ты написала тогда? "Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных". От Матфея.

– Вы… от него? Разве он не… ушёл?

– От него самого. А…сестра ни о чём не говорила?

– Она то и рассказала. А после… Мы редко встречаемся. Она же теперь… Так а где он?

– Недалеко отсюда. Так ты согласна?

– Я для него… я для него…

– Для него – не надо. Для детей.

– И что надо делать?

– Во-первых, устроить меня где-нибудь здесь. В гамаке или там, в шалаше теперь будет холодновато.

– У нас здесь есть времяночка… Вас? Вас устроить? А Максима?

– Во- вторых, не задавать лишних вопросов.

– Но… Согласна. А всё же, когда?

– Сегодня ночью и увидишь. И в третьих, об этом надо молчать. Наверное, это – главное условие. Так как?

– Конечно! Конечно-конечно-конечно! Если бы вы знали! Слава, тебе Господи! Вы не представляете, что это для меня значит. Я ведь тогда… Он не обиделся?

– Вроде, только плечами пожал.

– Я заметила эту его привычку. Ну, слава Богу! Но он вернулся? Он вернулся?!

– Знаешь, он не вернулся. Он просто… заглянул ещё раз. А пока, пойдём на ваше служение. Интересно послушать.

Пастырь Максиму не понравился сразу. Толстоватый, кругленький, самоуверенный. А в правильные в целом слова о долге, вере, добре, словно пресловутый шестнадцатый кадр вкраплялась обязанность каждого истинно верующего посещать церковь. И не раз в неделю, а почаще. Ещё бы, соблазнов вокруг много, и не послушаешь разок – другой, его, пастыря, мудрость – вот и одолеют соблазны. И вот общение с неверующими, или там другой веры, надо бы ограничивать. А тем более – личные отношения. А желающим исцеления – это он уже в сторону приезжих – прежде всего, следует уверовать и укрепиться в вере.

– Именно в вашей вере? – не выдержал Максим.

– Именно так.

– Но почему? Христианской церкви две тысячи лет, почему я должен перекрещиваться?

– Никто вас не неволит.

– Но тогда я не дождусь здесь чуда? И "там" – вечного спасения?

– Именно так. Ибо сказано в Библии…

– Что в Библии сказано, я знаю. Меня интересует другое. Вот детки, которые в интернате. Инвалиды. Они, что уверовали в вашу веру и поэтому излечились?

Пастор вдруг улыбнулся. Это была его козырная карта.

– Нет, конечно, нет. Но наши прихожане, наши единоверцы, кстати они здесь, первыми обратили внимание на этих ребят. Они добровольно помогали здесь присматривать за ними, и молились за их исцеление. Они же и встретили чудотворца, и привели его сюда явить Божье чудо!

– Это значит, что чудотворец был вашей веры?

– Истинно так! И теперь мы молимся за ещё неисцелённых деток! И тоже ухаживаем за ними. Мы строим вот здесь, рядом нашу школу для них, мы поможем им найти себя в Боге, поможем нести их крест. Но мы одни не в силах, и конечно, добровольная помощь…

– Но тогда зачем другим уверовать? Вы тогда сами вымолили чудо, что мешает теперь?

Пастор начинал злиться. Он уже отвык от свободных дискуссий. Чаще всего паства смотрит ему в рот и заглатывает не пережёвывая все его наставления.

– Чудо было явлено именно для того, чтобы укрепить нас в вере и проявить её истинность для ещё не осознавших её.

– Кто-то говорил, что плоха вера, которую надо чудесами укреплять. А вот о помощи… Знаете, вот вы приехали сюда на этаком джипчике, тысяч в семьдесят.

От десятины перепало?

– Бог послал и церковь помогла! – густо покраснел пастор.

– Не возражаю. Почему бы не прикупить что поскромнее, а разницу – туда же, на помощь?

– Мы не будем здесь обсуждать…

– Но почему же? Если вы предлагаете принять вашу веру, я должен выяснить всё.

Буду платить десятину, а на неё пастор будет себе…

– Прекратите! Здесь дом Божий, а вы…

– Здесь??? Дом??? Божий??? Да здесь самая гнусное надувательство! Вы спекулируете на человеческой боли! На отчаянии! На детях! На вот этих чистых ребятах! Слушайте все! Недели не пройдёт, как весь этот вертеп рухнет!