Чтение онлайн

Я подхожу ближе, стягиваю с ее запястья резинку и собираю свои волосы в хвост. Пока открываю упаковку с нарукавниками, ловлю на себе изучающий взгляд.

— Ты похож на серфера, — говорит тихо.

— Раньше ты использовала это как оскорбление.

— Раньше и ты на меня так не смотрел. Мы немного изменились.

Замираю на секунду. Потом беру ее руку и продеваю в отверстие нарукавника, веду его к плечу и вижу, как смуглая кожа покрывается мурашками. Я накрываю их пальцами в неосознанном стремлении поймать, но только увеличиваю численность.

Спрашиваю обескураженно:

— Тебе приятно?

— Это от холода, — произносит Айя сдавленно.

— Ай…не ври, пожалуйста.

Она поднимает голову и смотрит на меня прямо. Говорит:

— Тогда и ты не должен.

Киваю и большим пальцем поглаживаю нежную кожу на сгибе локтя. Даянова быстро облизывает губы и подтверждает едва слышно:

— Мне приятно. Очень…

— Мне тоже. Нравится тебя касаться.

Мы и так стоим близко, но она делает шаг и оказывается вплотную ко мне. Соприкасаемся открытыми участками тел и вздрагиваем синхронно. Айя прячет взгляд и, роняя голову, прижимается лбом к моей груди.

Бормочет:

— Это страшно.

— Мне тоже, — повторяю.

— И что мы будем делать?

— Не знаю, — признаюсь совершенно искренне и предполагаю следом, — для начала искупаемся?

Айя

Мирон наклоняется и начинает надувать нарукавник прямо на мне. Заткнув пальцем клапан, поясняет:

— Лучше так, иначе рука не пролезет.

Я киваю. Послушно жду, когда он закончит. Не знаю, зачем я вообще их попросила, но нужно признать, что эти нарисованные рыбы и дурацкие пучеглазые осьминоги здорово снижают градус напряжения между нами, и я этому рада. От солнечного ожога помогает пантенол, но совершенно непонятно, чем мазаться, когда кожа горит только от того, что Андропов ко мне прикасается.

— Ну вот, — улыбается он, — готово.

Я развожу руки в стороны и кружусь, затем принимаю несколько модельных поз, и Мирный искренне смеется. Должно быть, я и правда выгляжу комично, но пусть так. Теперь он хотя бы смог оторвать взгляд от моей груди. Это было, безусловно, приятно, но смущало невероятно.

Камни, на которых мы расположились, поднимаются над водой метра на полтора. Так что Андропов спрыгивает первый и подает мне руку, чтобы помочь спуститься. Там, внизу, море едва достает до щиколотки, но он все равно спрашивает:

— Порядок?

— О, это как раз комфортная для меня глубина, — пожимаю плечами.

Сама думаю о том, что Мир все еще держит меня за руку и, кажется, отпускать не собирается.

— Боюсь, тут мы никуда не уплывем.

— Ладно. Только давай не будем далеко заходить?

Я, конечно, говорю об уровне воды, но уголок его губ скользит наверх, рисуя на лице какую-то порочную ухмылку. Я снова покрываюсь мурашками, будь они прокляты, предательницы!

— Примерно, — он ребром ладони касается моего живота, — до этого места?

Другой рукой он все еще держит меня за запястье. Андропова очень много, его природное обаяние не оставляет мне шансов, а наши странные отношения раскачали меня так сильно, что, кажется, вот-вот начнет мутить.

Я берусь за его пальцы и сдвигаю их чуть выше, под грудь. Смотрю в глаза и отслеживаю, как меняется их выражение.

Говорю:

— Максимум: до этого.

Мирон сглатывает, я падаю взглядом к его кадыку. Почему-то думаю: красиво. Только как бы не заиграться? Потому что мне может быть очень больно. Я даже почти уверена, что так и будет. Даже если сейчас, на этом моменте он передумает, как забыть эти прикосновения?

— Айя… — произносит он неожиданно серьезно, — я…прости меня.

— За что? За то, что пытался меня утопить? — пытаюсь отшутиться.

Андропов приподнимает брови:

— Во-первых, я не топил. Я просто недостаточно торопливо спасал.

— Я бы поспорила.

— Хочешь разобраться в суде? — хмыкает.

Я пожимаю плечами, подсказываю:

— А во-вторых?

— Во-вторых, — он отводит глаза и прикусывает полную нижнюю губу, затем продолжает как будто через силу, — извини за то, что было там, дома.

Я вспоминаю то, что старательно запихивала в самый дальний уголок своей головы. Протяжный женский стон. И машинально дергаю на себя руку. Прижав ее к груди, потираю запястье. Мне почти жаль, что Андропов просит за это прощения, я не хотела это вспоминать. Я снова горю, но на этот раз от ревности и обиды.

Пытаясь сделать безразличный вид, говорю:

— Ты о чем? Это твоя квартира, ты можешь делать там все, что захочешь.

— Это было по-скотски.

Я снова приподнимаю плечи в неопределенном жесте. Не хочу врать, что мне было все равно. Не хочу признаваться, насколько меня это подкосило. Золотую середину нащупать не могу, поэтому просто молчу.

Мирон прищуривается, видимо, стараясь распознать мои эмоции, а я отчаянно пытаюсь закрыться.

Проговариваю ровно, почти механически:

— Все в порядке.

Андропов хмурится, и я понимаю, что ему тоже все это неприятно. И испытываю какое-то мстительное удовольствие по этому поводу.

Он поднимает руки и касается моего лица, большими пальцами, поглаживая щеки. Говорит:

— Надеюсь, я потом найду, как извиниться.

— Тебе не нужно. Забыли.

— Почему-то кажется, что нужно.

Я вздыхаю и отстраняюсь. В каком шоке он был бы, если узнал, как я к нему отношусь. Люблю, ревную, любуюсь. И как мне в действительности было плохо, когда застала его с другой.

Я разворачиваюсь и иду дальше в воду. Она кристально чистая и прозрачная, если кинуть взгляд чуть дальше, то становится лазурного цвета, как с картинки. Заходить глубже мне страшно. Но остаться у берега и продолжать разговор — еще страшнее. Я слышу, что Мирон идет за мной, и, догнав, снова берет меня за руку. На этот раз не сопротивляюсь и сама переплетаю наши пальцы. Искоса взглянув на него, вижу, как улыбается. Позволяю и своим уголкам губ взлететь наверх. Это хорошее лето. Возможно, самое лучшее.

Когда захожу по пояс, то автоматически торможу. Кажется, что это мой предел. Мне и так дышать тяжело, но, если сделаю еще хоть один шаг, вообще не смогу вдохнуть.

Мирный это видит, говорит:

— Все хорошо. Я рядом.

— Ты и тогда был рядом, — бормочу, задыхаясь.

— Айя, — он касается моего подбородка, вынуждая посмотреть ему в глаза, — сейчас я с тобой, я за тобой слежу, и не позволю ничему плохому случиться.

— Хорошо…

— Ложись на спину, давай привыкнем к воде. Я тебя подержу.