Чтение онлайн

— Я надеюсь, — повторил он с нажимом и отпустил меня.

Вытираю губы салфеткой, бросаю ее на стол и торопливо поднимаюсь на ноги, потому что Айя уже топит куда-то в сторону выхода. У дверей я ловлю ее за руку и спрашиваю:

— Одна здесь?

Она шутку игнорирует, падает взглядом к нашим переплетенным пальцам, потом возвращается к моему лицу. В глазах так много эмоций, что мне кажется, она вот-вот заплачет.

Шепчет:

— Уверен?

— Что хочу взять тебя за руку?

— Мир, — выдает с укоризной.

— Конечно, уверен. Серьезный разговор с родителями я бы отложил до того момента, как они вернутся. Но в том, что я делаю, уверен.

Наклонившись, быстро целую Даянову в лоб и толкаю дверь ресторана, чтобы потянуть ее за руку вслед за собой.

Конечно, нихрена я не уверен. Я испытываю такой жестокий страх, который взрослые люди чувствовать не должны в рядовых ситуациях. Но я чувствую.

Пока хватает заряда с этим бороться, крепче сжимаю ладонь Айи. Я в эту девушку влюблен. Конечно, признаться в полной темноте было как-то проще, но внутренне я к этой мысли почти привык.

Мне нужно что-то делать, чтобы не упустить ее. Например, хотя бы взять за руку.

Родители, никак это не комментируя, продолжают делать вид, что ничего не происходит и просто отвозят нас в аэропорт. Отец достает из багажника чемоданы, обнимает нас обоих. Мама суетится, целует меня в обе щеки, одновременно притягивая к себе Даянову.

Когда я оборачиваюсь через плечо у стеклянных раздвижных дверей, она все еще смотрит нам вслед. Отпустив ручку принцесскиного багажа, еще раз машу на прощание.

— Твоя мама очень внимательная, — ворчит Ай, пока вертит головой в поисках табло, — наверняка она заметила синяк.

— Это не синяк.

— А что тогда?!

Придерживая ее за талию, я наклоняюсь, чтобы тихо пояснить:

— Это след от поцелуя.

Вскинув на меня взволнованный взгляд, она замирает. Потом несмело тянется, как будто даже неосознанно, и я поспешно склоняюсь ниже, чтобы встретить это движение и прижаться к ее губам.

Отстранившись, Даянова улыбается. Я зеркалю ее мимику и думаю… а как, интересно, вообще это делается? Мне нужно просить ее быть моей девушкой? Типа как в школе. Или все должно быть понятно и так? Или все же стоит обозначить какие-то правила и ожидания?

— Регистрация уже открылась, — говорит Ай, кивнув в сторону, — идем?

— В этот раз не нужно никого уговаривать?

— Ты о чем?

— Ну, чтобы ужасный рентген, — я поднимаю ладони в воздух и, растопырив пальцы, пытаюсь передать всю мощь излучения, — не испортил пленки.

Она смеется и мотает головой:

— Нет, — потом, смутившись, отводит глаза и договаривает, — я все проявила.

Состроив серьезное лицо, я сосредоточенно киваю. Откидываю ее волосы за спину и красноречиво смотрю на след, который оставил.

Айя шлепает меня по руке и, возмущенно выдохнув, несется к стойкам регистрации. На мое лицо выползает неприлично широкая улыбка.

Изучаю стройную фигуру в широких драных шортах и майке-борцовке. Даянова в старых красных кедах, а в руках у нее моя кепка, которую она на ходу надевает козырьком назад.

И все равно выглядит страшно соблазнительно. А еще мне с ней весело. И интересно. И…глупо не дать шанс этим отношениям.

Я беру оба чемодана и иду следом.

Всю дорогу до дома верчу в голове неловкие формулировки. Когда в самолете Ай спит на моем плече, прикидываю, когда лучше завести разговор. Наверное, нужно куда-то пригласить ее, типа в ресторан.

По прилету я даже открываю на телефоне карту центра, чтобы вспомнить, какие там есть заведения и взвесить, где Даяновой могло бы понравиться.

А потом, среди немногочисленных встречающих в аэропорту я вижу «Ваню Манчестер». В отличие от фотографии, он сейчас без собаки, но, конечно, я сразу его узнаю. И вижу букет у него в руках.

Когда он окликает Айю, я перевожу взгляд на нее и замечаю, как нервно она снова поправляет волосы, прикрывая шею. И, подняв голову, смотрит на меня испуганно.

Беру ее за локоть и разворачиваю к себе.

Уточняю:

— Что он здесь делает?

— Я… — она облизывает губы и, коротко улыбнувшись этому придурку, показывает, что скоро подойдет, — я не знаю.

— То есть он не тебя встречает с цветами?

— Меня. То есть… Ваня, — начинает робко, заставив меня скривиться от звука чужого имени, — спрашивал, когда я прилетаю. Я ответила.

— И не догадалась, что он припрется сюда?

— Мирон, зачем ты давишь?

Приподняв брови, в немом и бессильном изумлении еще раз смотрю на красивый дорогой букет. Она спрашивает, зачем я давлю…Наверное затем, что мою девушку встречает в аэропорту какой-то хлыщ, а я в бешенстве, и не знаю, что с этим делать.

С трудом контролируя дыхание и голос, проговариваю с нажимом:

— Иди и скажи, чтобы уезжал.

— Мир, так нельзя…

— Да? А как можно? С ним уехать?

— Я перед ним виновата, — складывая руки на груди, очевидно, защищается.

Но не отрицает.

В растерянности провожу рукой по волосам, убирая их назад. Спрашиваю:

— Серьезно? Хочешь поехать с ним?

— Я просто хочу поговорить. Как-то объяснить…Мир, ну зачем ты?..

Последнее спрашивает, когда я подтаскиваю ближе розовый чемодан, который пять минут назад сам забирал с ленты и шутил о том, что бирки можно не сверять, на весь самолет она одна такая барби. Нажимаю на кнопку и опускаю ручку. Кивнув в сторону проклятого Вани, сообщаю:

— Бойфренд твой тебе поможет. Смотрю, я тут больше не нужен. Удачи.

И, развернувшись, я ухожу, потому что в груди кипит ядовитый коктейль из ярости, какой-то тупой беспомощности, уязвленности и обиды, превращая меня из двадцатилетнего парня в ребенка.

Телефон звонит постоянно. Так, по крайней мере, мне кажется. Подушка, под которую я засунул смартфон, непрерывно вибрирует. Вслепую жму на боковые кнопки, но это помогает лишь на пару секунд. В конце концов я психую и отшвыриваю подушку в сторону. Усаживаясь на постели, сжимаю виски пальцами, тут же отдергивая их. Боль нестерпимая, если надавливать, становится только хуже. Еще это жужжание…

И вдруг я слышу, как в дверь долбят кулаком.

Понятно. Тот, кто это делает, по своей воле точно не свалит. Подтягиваю одеяло на плечи, потому что меня бьет похмельный озноб, и, замотавшись в него, иду ко входу. Смотрю в глазок и совсем не удивляюсь картинке.

Отперев дверь, делаю шаг назад.

— А я все ждал, когда же у тебя мозги окончательно откажут.

Именно с этой фразой Антон заходит и плечом совсем не деликатно толкает меня. Разувается и цедит:

— Просто поразительно, что ты так вдохновенно меня лечишь, когда я загоняюсь! Ты столько раз находил для меня важные и нужные слова…