Чтение онлайн

— И?

— И? — передразнивает. — А сам дебилоид высшего уровня.

Понурив голову, молчу. Разочаровать лучшего друга? Легко. Голова гудит, мысли напоминают дождевых червей на асфальте после ливня. Такие же мерзкие и медлительные.

Так и не найдясь с ответом, просто ухожу на кухню. Мне нужна вода. Я открываю кран фильтра и пью, подставив рот под поток.

— Уродец, когда ты последний раз ел?

— В алкоголе тоже есть калории, — отвечаю, вытирая мокрый подбородок.

— Сядь, — командует Подрезов коротко.

— Слушай, у меня все нормально…

— Сядь, блин!

И я тут же приземляюсь на стул. Все так же замотанный в одеяло, наблюдаю за тем, как Антоха достает из бумажного пакета контейнер с супом, ставит его в микроволновку.

— Сними крышку, — ворчу едва слышно.

— Ты сам крытый, что ли? Знаю я, что надо делать.

— Я крытый, — соглашаюсь охотно.

Натягиваю одеяло на голову и зажмуриваюсь. Башку ведет в пространстве, я и тело свое не особенно-то чувствую. Во рту неприятный привкус и снова страшная суша.

— Дай воды. И обезбол, — прошу.

Из того же пакета Подрезов берет бутылку минералки и протягивает мне:

— Взял из холодоса.

— Я не смогу на тебе жениться, — отшучиваюсь вяло.

— Оу, — он прикладывает ладонь к груди, — страшный удар! Позволь мне хотя бы остаться рядом этим вечером, чтобы заполучить крохи твоего тепла!

— Пошел ты…

Друг качает головой и отворачивается к столешнице. Достает мне таблетки из аптечки, нарезает хлеб, хлопает дверцами, одним словом, выглядит страшно деятельным. На контрасте с ним я чувствую себя пустым. Человек-праздник наконец кончился.

Антон вручает мне ложку и садится напротив. Смотрит за тем, как я вяло пялюсь на суп.

— Ешь.

— Я не голодный.

— Ты, блин, на прочность меня проверяешь?! Ложку в руку и пошел.

Помедлив, я все же хмурюсь и выполняю приказ. Спрашиваю:

— Какой день сегодня?

— Среда.

— Я же прилетел в понедельник?

— Значит, ты пробухал три дня, — резюмирует Антон, поднимаясь, чтобы забрать кружку от кофемашины.

— Вау, — выдаю скупо.

Ем суп и чувствую, как с каждым глотком он обволакивает мой измученный желудок. Наверное, я и правда давно не ел нормально. На полу вижу пару пакетов из доставки еды, значит, иногда я все же что-то заказывал. Смутно помню, как жевал какой-то бургер…Не умер и ладно.

Доев, отодвигаю от себя тарелку. По-детски оповещаю:

— Я все.

— Умничка, — на полном серьезе выдает Антон. — Чай? Кофе?

Я отрицательно качаю головой. А потом сообщаю убитым голосом:

— Она уехала с другим.

— Айя?

— Айя, — подтверждаю, шмыгнув носом.

— Тебе, нахрен, десять?

— Нет, — огрызаюсь, — мне в два раза больше.

— И поэтому ты упал в алкогольную кому? Решил, что это лучшее решение?

— Не хотел я принимать никаких решений. Я был расстроен.

— Мирный, ты такой ребенок иногда, честное слово, — вздыхает Подрезов.

— Да мне насрать. Мне нужно, чтобы меня всегда выбирали, — проговариваю с каким-то остервенением, — чтобы моя девушка выбирала меня. А не уезжала с каким-то типом, который встречает ее с цветами.

— Ты ее-то поставил в известность, что она твоя девушка, гений?

— А нужно какой-то договор подписывать?

— Слушай, — он кладет локти на стол и подается вперед, чтобы, наклонившись ниже, заглянуть мне в глаза, — я знаю, что тебе сложно. Но еще я знаю, что ты хороший человек и, несмотря на все шутовство, ты умный и эмпатичный. И ранимый. Больно было?

Обкусывая внутреннюю сторону губы, я киваю.

— Я думаю, Айе тоже было больно, когда ты устроил перформанс с потрахушками.

— Блин, Антох, — морщусь от того, какие слова он выбирает.

— Мне кажется, в вашем случае действительно нужно «подписать договор», — пальцами обозначает кавычки, — потому что ситуация непростая.

— Да че уже подписывать, если она с другим.

— Господи, — друг возводит глаза к потолку, — дай мне сил. Информация для твоего сведения: ни с кем твоя Айя не уехала. Поговорила с парнем в аэропорту и отправилась домой гордо на такси. Ты бы тоже это знал, если бы ее не заблокировал.

Я поднимаю на Антона взгляд, а ощущение, как будто весь как-то вскидываюсь. Спрашиваю:

— Реально?

Он улыбается:

— Реально, уродец ты тупорылый.

Мои губы тоже растягивает широкая улыбка. Ловлю странное ощущение, словно в грудной клетке воздушный шар надувается, и все мысли автоматически становятся легче.

Говорю:

— Че обзываешься? Идеальный, что ли?

— В отношениях? — уточняет Подрезов. — Я грин флаг.

— Все, отвали, — отмахиваюсь, — ты с ней разговаривал?

— Конечно.

— Почему «конечно»?

— Потому что она за тебя переживает. Хорошо еще не поехала сюда, выглядишь так себе. У меня, кстати, кое-что есть для тебя.

— Что? — спрашиваю нетерпеливо.

— Отдам, когда сходишь в душ. Я уберусь пока. Всего три дня, а ты превратил квартиру в сарай.

— В тебя мама моя вселилась? — поднимаюсь, все еще кутаясь в одеяло.

— Она, кстати, тоже начала переживать. Но твой экстренный контакт, — указывает на себя двумя большими пальцами, — все разрулил.

— Свадьбы не будет, — напоминаю, скрываясь за поворотом коридора.

Друг смеется громко, и я тоже улыбаюсь. Головная боль отступает, мысли проясняются. Мне становится одновременно стыдно, волнительно и радостно. Она с ним не уехала! Выбрала меня? И кто из нас был больше не прав? И так ли это важно?

Я иду в душ, мою голову и привожу себя в порядок. Натягивая на влажное тело треники, стараюсь даже не пытаться угадать, что привез мне Подрезов. Боюсь нафантазировать так сильно, что разочаруюсь. Но я ведь правильно понял, что это Даянова передала мне что-то?

Когда возвращаюсь на кухню, она блестит. Антон сложил мусор в один огромный черный мешок, закинул посуду в посудомойку, все протер и нараспашку открыл окна.

— Ты кого-то убил, пока меня не было? — интересуюсь, кивнув на пакет.

— Хотелось бы тебя.

— Не звезди. Ты меня любишь.

— Да. И нести мне это бремя до самой смерти, — вздыхает скорбно.

Я развожу руки в стороны и говорю:

— Смотри, — делаю оборот вокруг себя, — я чистый, сытый и почти трезвый. И все это, разумеется, благодаря тебе. Пожалуйста, дай то, что Ай передала. Это же от нее?