Чтение онлайн

Но воспоминание уже появилось, его невозможно игнорировать. Мамина рука на моем лбу, проверяет, нет ли температуры. Ее голос напевает что-то тихое, пока она ждет, пока нагреется вода. Когда она еще была мамой, до того, как таблетки превратили ее в кого-то другого.

Что-то мягкое и теплое накрывает меня. Одеяло. Настоящее одеяло, толстое и тяжелое, не похожее на поношенную вещь, которой я сейчас пользуюсь. Его вес придавливает меня так, что я должен испытывать клаустрофобию, но этого не происходит. Оно теплое. Такое теплое.

Она набрасывает его мне на плечи, затем спускает по бокам.

«Мы одни против всего мира, детка», — мамин голос звучит эхом из прошлых лет. До таблеток. До Рика. До иголок. Когда она все еще укрывала меня одеялом по ночам и имела в виду именно это.

— Тебе нужно лекарство. — Голос девушки возвращает меня назад.

— Никаких таблеток. — Мой взгляд фокусируется на ее ладони, и маленькие белые таблетки там заставляют мой желудок перевернуться. — Я видел, что они сделали… заставили ее забыть… — Эти слова переходят в очередной приступ кашля.

— Это всего лишь тайленол. — Ее голос такой нежный, что причиняет боль. — От лихорадки. Больше ничего, я обещаю.

Я хочу драться. Я хочу заставить ее уйти, оттолкнуть ее, прежде чем это будет стоить мне чего-то еще, чего я не могу себе позволить. Но по краям все темнеет, и я так устал.

Так устал от холода.

Так устал от борьбы.

— Почему ты здесь?

Она на мгновение замолкает. Когда она заговаривает, ее голос звучит хрипло.

— Потому что тебя не было в школе. Потому что я … Я беспокоилась о тебе.

— Никто не беспокоится. — Лихорадка разрушает стены, которые я построил, и делает правду слишком легкой для того, чтобы ею делиться. — Никто ничего не видит. И никому нет дела. Просто нужно … Мне нужно…

— Я вижу тебя.

Три слова. Вот и все. Но они бьют сильно.

Я пытаюсь взглянуть на нее, но мое зрение расплывается по краям, появляются темные пятна. Ее лицо то появляется, то расплывается. По ее щекам текут слезы.

Когда она начала плакать?

— Ронан? — Теперь ее голос звучит издалека, как будто она зовет с другого конца длинного туннеля. — Пожалуйста, не засыпай. Сначала тебе нужно принять это. Пожалуйста.

Я хочу ответить. Я хочу ей что-то сказать … что, я не знаю.

Спасибо, может быть. Или уходи. Или никому не говори.

Но темнота затягивает меня, прежде чем я успеваю произнести слова. Последнее, что я чувствую, — ее рука в моей. Она маленькая, теплая и устойчивая, удерживающая меня на якоре, в то время как все остальное ускользает.

Последнее, что я слышу, — это ее голос, срывающийся на моем имени.

— Ронан. Останься со мной. Пожалуйста, останься со мной.

Сознание ускользает. Я пытаюсь удержаться — за ее голос, за ее руку, за тепло одеяла, — но это бесполезно.

Голос Рика доносится эхом откуда-то издалека.

— Никто не спасет тебя, малыш.

Может, он и прав.

Последняя мысль, которая у меня возникает перед тем, как все потемнеет, — это то, что я пропустил тест.

Магазин оборудования Уилсона открывается в восемь. Я прихожу туда в восемь ноль пять с блокнотом в руке. Замена трансформатора является первоочередной задачей на сегодняшний день, пока дом не сгорел дотла.

Колокольчик над дверью возвещает о моем прибытии. В магазине пусто, если не считать того, что кто-то расставляет товары на полках в дальнем конце, поэтому я направляюсь прямиком к отделу электротоваров.

— Все гадал, когда же я тебя увижу.

Дэн Хартман выходит из-за прилавка с электроинструментами в красной жилетке из магазина. Семь лет не были к нему добры. Мышцы, оставшиеся после его футбольных дней, обмякли вокруг живота, а на носу образовались лопнувшие капилляры — свидетельство того, что он выпил слишком много пива. Но эта усмешка точно такая же.

Он не выглядит удивленным, увидев меня, но новости в этом городе распространяются быстро, так что это не неожиданно.

— Слышал, ты переехал в дом на Сидар-стрит. — Его взгляд скользит по татуировкам на моих руках. — Я так и думал, что в какой-то момент ты появишься за припасами.

Я игнорирую его и поворачиваюсь, чтобы проверить датчики проводов. Трансформатор нуждается в полной замене, что означает полную замену проводов на первом этаже.

— Должно быть, мило. — Он придвигается ближе. Это намеренно, проверяя мою реакцию. — Сейчас я могу позволить себе такое соседство. Настоящий шаг вперед по сравнению с тем местом, где ты привык спать.

Моя челюсть сжимается. Он пытается вызвать реакцию, напоминая мне о том, кем я был раньше. Но времена изменились, и я тоже.

— Мне нужна панель выключателя. — Я поворачиваюсь к нему лицом и жду, пока мое преимущество в росте зафиксируется.

Он не отступает, но что-то мелькает в его глазах. Осознание, может быть, или признание того, что тощий, изголодавшийся подросток, которого он раньше запихивал в шкафчики, — это не тот, кто стоит перед ним сейчас. Его пальцы дергаются на бедре. Он делал это в детстве… прямо перед тем, как нанести удар.

— Семь лет прошло с тех пор, как они вытащили тебя отсюда. — Он пытается, чтобы это прозвучало небрежно, и терпит неудачу. — Тюрьма так сильно изменила тебя?

— Ты действительно хочешь это выяснить?

Краска заливает его лицо. Его пальцы сжимаются в кулаки, и на секунду мне кажется, что он действительно может что-то предпринять. Я почти надеюсь, что он это сделает. Воздух между нами потрескивает от незаконченных дел.

— В городе ходят слухи. — Он повышает голос. — О том, как ты приобрел этот дом и откуда взялись деньги.

Я хватаю еще проволоки, добавляя ее в корзину. Пусть он болтает, что хочет. Он может сколько угодно пытаться влезть мне в душу своими городскими сплетнями и старыми воспоминаниями.

— Забавно, не правда ли? — Он следует за мной по проходу, так близко, что я чувствую его запах. — Ты теперь живешь там, наверху. После того, что произошло в магазине Фельдмана.

Я поворачиваюсь достаточно быстро, чтобы он наткнулся спиной на витрину. Гремят банки с краской.

— После того, как что произошло?