Чтение онлайн

— Люди будут задавать вопросы.

Мой взгляд скользит по моим забинтованным рукам, затем снова поднимается на него.

— Почему тебя это волнует?

Он пожимает плечами.

— Харрис попросил меня присмотреть за ситуацией.

— Он не имел права.

— Нет, — соглашается Том. — Но он все равно это сделал.

Я проглатываю инстинктивный гневный ответ. Харриса больше нет, но даже после смерти он каким-то образом нашел способ привязать меня к этому месту.

— Тебе нужна минутка или ты должен что-то с этим сделать?

Я делаю глоток кофе, рассеянно отмечая, что мои руки почти перестали дрожать.

— Я не знаю.

— Что сейчас крутится у тебя в голове?

Это просто. Если Дэн выдвинет обвинения, я точно знаю, что произойдет. Появятся копы, и не будет иметь значения, что я защищал ее или что Дэн нанес первый удар.

Я бывший заключенный с судимостью. Он парень из родного города с фамилией, которая что-то значит.

Я отставляю пустую кружку в сторону и расправляю плечи, боль в мышцах становится все сильнее. Болит все. Мои руки, мои плечи. Но это ничто по сравнению с тем, что, должно быть, чувствует Лили.

— Допивай свой кофе, потом иди и надень что-нибудь чистое. Что бы ни было дальше? Что ж, мы с этим разберемся.

Мы.

Это слово застает меня врасплох.

Не ты, а мы.

Я смотрю на Тома, человека, которого я едва знаю, который только что потратил двадцать минут на то, чтобы перевязать мне руки и приготовить кофе.

— Спасибо тебе.

Атака происходит из ниоткуда.

Секунду назад я шел по коридору, направляясь в библиотеку, чтобы встретиться с Лили. В следующую секунду чья-то рука хватает меня за горло и тащит назад. Мои ноги отрываются от пола за секунду до того, как я ударяюсь о шкафчики. Руки сжимают мои предплечья, множество рук, оставляя синяки, удерживая меня на месте. Мое сердце бешено колотится, паника нарастает прежде, чем я успеваю ее подавить. От толчка я спотыкаюсь, кроссовки скользят по линолеуму, прежде чем меня протаскивают через двери раздевалки.

В воздухе пахнет плесенью и дешевым мылом, а над головой гудит свет. Дверь за мной захлопывается, заглушая отдаленный школьный гул. И тут я вижу их. Линия нападения Дэна Хартмана, растянувшаяся свободным полукругом и блокирующая выходы.

Двое у двери. Еще трое рассыпались веером. Я в центре. В ловушке.

Дэн не торопится с лентой, медленно и тщательно обматывая каждый сустав. Такая подготовка говорит о том, что это не спонтанная идея. Это было спланировано. Вероятно, за несколько дней.

— На днях видел тебя с Лили Глэдвин в библиотеке. — В его голосе звучат неприятные нотки.

— Ты был в библиотеке? Не знал, что ты умеешь читать. — Реплика приходит автоматически, выигрывая время, необходимое моему мозгу, чтобы я мог оценить свои варианты. — Набираешься ума.

На его челюсти напрягается мышца. Хорошо.

— Думаешь, ты смешной, Оливер?

— Думаешь, тебе понадобилось подкрепление, чтобы рассказать мне о своей новообретенной грамотности? — Я осматриваюсь в поисках щелей, через которые я мог бы пробиться к выходу, но я уже знаю, что их нет. Его линия знает, как сдерживать. Это то, чему они обучены. Эти парни могут сдерживать трехсотфунтовые защитные подкаты.

Его кулак движется прежде, чем я успеваю полностью приготовиться к удару. Он врезается мне в почку, и молния пронзает позвоночник. Мои ноги пытаются согнуться, но я сжимаю колени и заставляю себя оставаться в вертикальном положении.

— Становишься медлительным, Дэнни-бой. Все эти тренировки не приносят результатов? — Я опускаю взгляд на его живот и выгибаю бровь. — Или, может быть, слишком много бургеров?

— Подержи его.

Чьи-то руки снова сжимают мои руки железной хваткой, которая точно знает, за что держаться и как удержать меня от движения, не тратя впустую усилий. Один из них заламывает мне руку за спину, не настолько, чтобы вывихнуть ее, но близко. Мое плечо протестующе ноет.

— Что случилось? — Я скалю зубы. — Нужна помощь, чтобы избить одного парня? Тренер, должно быть, очень гордится.

Кулак Дэна касается моих ребер и… что-то трескается. Звук эхом отражается от шкафчиков. Огонь взрывается в моей груди, распространяясь наружу. Я приглушаю звук, пытаясь вырваться, проглотить нарастающий крик. Я не собираюсь доставлять им удовольствие от осознания того, что они причинили мне боль.

— Теперь ты не такой болтливый, да? — Его следующий удар нацелен. Футболисты знают, где ломаются тела и куда нужно бить, чтобы нанести максимальный урон.

— Все еще болтливее, чем ты. — Я выдавливаю слова из себя между приступами агонии. Каждый слог обходится мне дорого. — Но это не сложно.

После этого избиение становится методичным. Завернутые костяшки пальцев Дэна находят каждое уязвимое место — ребра, почки, солнечное сплетение. Прихвостни поддерживают меня, когда мои ноги угрожают подломиться, их хватка усиливается, когда я прогибаюсь. Каждый удар посылает новые волны огня по моей нервной системе. Мое зрение затуманивается. Проясняется. Затем снова расплывается.

— Она поймет, кто ты. — Голос Дэна кажется далеким из-за звона в моих ушах. — Мусор, который она подобрала на улице.

Кровь наполняет мой рот, когда я улыбаюсь. Вкус меди знакомый, почти успокаивающий. — Беспокоишься, что ей нравится то, что она нашла?

За это я получаю три быстрых удара, от которых у меня перехватывает дыхание. Черные точки пляшут по краям моего зрения. Мои ребра сжимаются, что-то неправильно смещается в груди. Но я не останавливаюсь. Слова — единственное оружие, которое у меня осталось.

— Что тебя на самом деле гложет, Дэн? То, что она выбрала такого парня, как я? Или то, что она выбрала кого угодно, кроме тебя?

Его кулак врезается мне под ребра, и что-то определенно ломается. Множество чего-то. От боли у меня перехватывает дыхание. Мир становится белым, затем серым, затем черным по краям. Когда они наконец отпускают меня, плитка прижимается к моей щеке, достаточно прохладная, чтобы я оставался в сознании.

Шаги удаляются. Голоса стихают. Хлопает дверь, звук эхом отдается в моем черепе.