Чтение онлайн

— Кто бы говорил о чести! — зло бросила Яньлинь. — Дешевки из зеленых покоев, которые не могут ничего, кроме грязных трюков? Оракул у меня, значит, я выиграла.

Цю Мэй ахнула. Чунь Мэй прикрыла рот рукавом. На миг вокруг воцарилась ошеломленная тишина. Яньлинь явно перегнула палку.

Площадь взорвалась. Заклинательницы, перебивая друг друга, осыпали Яньлинь проклятиями и оскорблениями, сжимая вокруг нас кольцо. На мгновение мне стало страшно. Этот безумный цветник был готов разорвать Яньлинь на части, а вместе с ней и нас с Вэем.

— Молчать! — гаркнула появившаяся на ступенях глава Мэйсюань.

— Вы трое! — старушка сердито ткнула пальцем в нашу сторону. — Пойдете со мной! Сейчас же!

Жестом глава не ограничилась, подкрепив слова печатью, окружившей нас. Разъяренные девушки, прожигая нас взглядом, неохотно расступались, и продвигаясь к ступеням, мне казалось, я слышу зубовный скрежет. Великий Дракон, дай нам сил пережить эту ночь!

— Ишь раскричались поганки! Вспомнили о правилах! Будто сами их не нарушают по сотне раз на дню! — ворчала глава Мэйсюань, зажигая свечи в изящных витых треногах.

Главный зал Дворца Цветка, освещенный уютным рыжим пламенем, напоминал берлогу лесной ведьмы. Примыкавшие вплотную друг к другу стволы дубов заменяли стены. Переплетенные кроны образовывали высокий свод. Булькал котел в сложенном из валунов очаге. Со шкафа взирало чучело совы. Журчал невидимый родник. Пахло мхом, грибницей и терпкими лесными цветами.

— Хотя вы тоже хороши! — попеняла глава Мэйсюань, усаживаясь в застеленное лоскутным покрывалом кресло. — Итак, что вы можете сказать в свое оправдание?

— Уважаемая Хуа Мэйсюань, — Вэй вышел вперед, поклонился. — Мне очень жаль, если мы нарушили правила вашего Дома. Но достойный человек тем и отличается от ничтожного, что всегда, не взирая на обстоятельства, остается верен своим принципам. Даже законы гостеприимства и уважение к хозяевам не способны сбить его с выбранного пути и заставить поступиться собственной честью ради…

— Не тарахти! — глава раздраженно помахала рукой, словно отгоняла рой назойливых мошек. — Я уже убедилась в твоем красноречии, мальчик. Можешь не плести паутины из слов. Только усугубишь вину. Вы преступили один из главных законов нашего Дома, а именно Закон честности… — она перевела взгляд на меня. — Оракул, иди-ка сюда, проказник!

Кот с неожиданной легкостью выскользнул из клетки, послушно потрусил к хозяйке, задрав хвост.

Моя помощь Яньлинь настолько серьезный проступок? Я уже отчаялся понять принципы, по которым живет безумный Дом Цветка, а потому счел за лучшее просто извиниться. На всякий случай.

— Уважаемая Хуа Мэйсюань, я поймал вашего кота, и это было мое решение отдать его Яньлинь. Я сожалею…

— Чего это тебе сожалеть? — удивилась глава. — Разве что о собственной осторожности, которая заставляет с подозрением относиться к любым подаркам судьбы! Что до Оракула… поймал и поймал! Молодец!

Глава почесала за ухом разлегшегося у нее на коленях кота. Тот ответил басовитым урчанием.

— Можешь собой гордиться! Наш Оракул тот еще привереда и к кому попало на руки не пойдет, так что тебя ждет великая судьба, мальчик. Или скорая смерть, — добавила глава Мэйсюань после паузы. — Будущих мертвецов он тоже любит, поэтому мы и не выпускаем Оракула из Дворца. Надоело успокаивать толпы переполошившихся крестьян.

Я невольно поежился. Несмотря на небрежный тон, звучало пророчество жутковато. Пальцы задумавшейся главы замерли, и Оракул укоризненно зыркнул в мою сторону, словно именно я был виноват, в том, что его хозяйка отвлеклась от столь важного дела как почесывание его пуза. Затем недовольно ткнулся в руку главы, выпрашивая ласку.

— Чего скис? Пошутила я, просто пошутила, — опомнившаяся глава снова принялась наглаживать кота. — А теперь иди-ка ты прогуляйся, мальчик. Нам троим нужно обсудить то, как отрицание собственных чувств способно привести к большой беде.

Глава Мэйсюань щелкнула пальцами. Меня окружил вихрь лепестков, мягко вытолкнул из зала. Двери позади захлопнулись.

Пока мы гонялись за Оракулом, ночь кончилась, и наступило позднее осеннее утро. Серое, затянутое дымкой облаков небо посветлело: пройдет не больше часа, и колесница Сихэ выплывет из-за горизонта, отправляясь в свой каждодневный путь. В прохладном воздухе серебрились нити паутины. От реки несло промозглой сыростью, а лужицы сковал первый ломкий ледок.

Площадь опустела. Праздник закончился, народ разбрелся по своим домам, спеша урвать короткие минуты отдыха перед грядущим днем. Стражницы из подопечных старейшины Чжишуай демонстративно смотрели в другую сторону, будто кто-то приказал им оставить меня в покое.

Волнуясь за Яньлинь и Вэя, я собирался подождать друзей возле Дворца. Но на ступенях уже сидел старейшина Чё. Завидев меня, он небрежно махнул рукой, показывая, чтобы я уходил.

Разумнее всего сейчас вернуться в гостевой дом и лечь спать. Но за прошедшие сутки столько всего случилось, что в голове царил хаос: сестрички Мэй со своими шалостями, праздник в нашу честь, погоня за этим проклятым котом и ее фееричное завершение.

А главное, Вэй и Яньлинь.

Я никогда не считал Яньлинь кем-то большим, нежели подругой и сестрой по Дому, хотя и признавал, что она привлекательная девушка. Но мало ли привлекательных девушек крутилось возле белобрысого — и ни на одну из них он прежде не обращал внимания.

Любовь к учебе и экспериментам, травы… Если так подумать, у Вэя и Яньлинь немало общего. И я, наверно, буду рад, если они сойдутся… Великий Дракон! Почему это вообще меня волнует?! Пока голубки выясняют отношения, лучше освою техники Дома Цветка и наконец хоть в чем-то утру нос белобрысому!

Тем более на примете есть подходящее место.

В беседке, где Цю Мэй вчера проводила для нас с Вэем чайную церемонию, ожидаемо, никого не было. Вода застыла, и пруд казался огромным серебристым зеркалом в обрамлении склонившихся к нему ив. Над поверхностью плыли белесые клочья тумана. Тишина стояла такая, что звенело в ушах.

Идеально.

Я опустился на колени, закрыл глаза. Сконцентрировался на дыхании, растворился в окружающем мире. Энергетическое поле было плотным и спокойным, даже более плотным, чем когда мы тренировались перед праздником. Впрочем, в таких суточных колебаниях нет ничего удивительного.

Игнорируя естественный страх, я заставил себя погрузиться в поле Дома Цветка, как в ледяную воду пруда осенним утром. Если регулярно заниматься, к холоду можно привыкнуть. К чужому фохату, как оказалось, тоже. Главное набраться терпения.

Кто-то сдавленно всхлипнул. Затем еще раз.

Снова.

Плач нарушал гармонию утра, отвлекал. Я попытался не обращать на него внимание, но после десяти минут бесплодных попыток сосредоточиться, все-таки прервал медитацию и отправиться на поиски источника.