Чтение онлайн

Глядя на Роберта, Аш ни с того ни с сего ощутила себя хрупкой; эти двое были крупными мужчинами, и их голоса, привычные звучать под открытым небом, заполняли тесное пространство комнаты. Какая-то часть ее сознания сохранила чувства четырнадцатилетней девчонки, в своей первой приличной кирасе, после Туксбери отыскавшей Ансельма у одного из костров и сказавшей из круга пляшущих теней: "Набери мне людей; я хочу иметь свой отряд". Она просила из темноты, потому что боялась встретить отказ при холодном свете дня. И потом бессонные часы ожидания, когда она не знала, не был ли тот короткий кивок шуткой или знаком, что Роберт пьян, пока он не вернулся через час после восхода с полусотней замерзших, грязных, голодных, отлично вооруженных людей с луками и алебардами, чьи имена немедленно были внесены в список рукой Годфри. И заглушающая их недоверие, насмешливые жалобы и молчаливые надежды горячая пища из котлов, от которых она с полуночи не отпускала Уата Родвэя. Первые нити паутины, связующей командира и подчиненных.

– Куда же, трах его растак, подевался свет?..
– Аш далеко высунулась из окна, разглядывая стены крепости над городком. Все усилия бомбардиров Анжелотти пока только сбили штукатурку со стен, обнажив серый булыжник кладки. Она закашлялась от дыма горящего дерева и отодвинулась от окна.

– Разведчики вернулись, - лаконично сообщил Ансельм.
– Кельн горит. С пожарами не справляются. Говорят, начался мор. Свита императора исчезла. Я получил тридцать различных донесений о пребывании Фридриха Габсбурга. Копье Эвена прихватило пару беглецов из Берна. Все перевалы в Альпах закрыты одни непогодой, другие армией визиготов.

Годфри Максимиллиан моментально прекратил свое хождение и оторвался от книги.

– Те люди, на которых наткнулся Эвен, - из процессии богомольцев, направлявшейся к святыням аббатства святого Вальбурга. Стоит посмотреть на их спины. Бичи с железными наконечниками. Они думают вернуть солнце самобичеванием.

Между Годфри и Робертом - один бородатый, другой лысый - только и сходства, что широкая грудь да гулкий голос. Может, после недавнего соития, последовавшего за долгим воздержанием, но Аш поймала себя на обостренном внимании к проявлениям мужественности, ощущаемой скорее телом, чем сознанием.

– Я хочу еще раз повидать Кесаду, - бросила она Ансельму и, когда он вышел на лестницу, обернулась к Годфри.
– Если это не затмение, то, может, черное колдовство?

Годфри задержался перед столом, словно надеясь как-то связать астрологические расчеты Анжелотти с вычитанным в Библии:

– Звезды не падали, и луна не красна как кровь. Не дым из Бездны затмил солнце. Третья часть солнца должна затмиться - но произошло иное. Не появились Всадники, и Печати не сломаны. Это не последние дни, после которых должно погаснуть солнце. [См: Откровение 6:12; Откровение 9:2; Откровение 8:12 и Евангелие от Матф. 24:29 соответственно.]

– Нет, это не знаки приближения Страшного суда, - согласилась Аш, но, может быть, наказание, казнь или злое чудо?

– Казнь? За что? Князья христианского мира злы, но не более, чем были злы их отцы. Простой люд корыстен, слаб и податлив к искушениям - и часто кается; все идет, как шло испокон веку. Уныние народов [Лук. 21:25.] - да, но мы и раньше жили не в Золотом веке.
– Его толстые пальцы скользили по причудливым буквицам, по фигуркам святых на цветных миниатюрах.
– Не знаю, не знаю.

"...Так помолись о просветлении разума, чтоб тебя так!"

– Да, - он закрыл книгу, заложив страницу пальцем. Глаза его светились прозрачным янтарем, отражая огни свечей и лампад, которыми полна была комната.
– Что пользы было бы вам во мне без помощи Господа? Все, что я могу, это толковать Писание - и притом чаще всего ошибочно.

– Ты получил посвящение, и меня ты вполне устраиваешь. Сам знаешь. Аш говорила жестко, потому что хорошо знала причину, по которой он оставил монастырь.
– Молись о милости для нас.

– Хорошо.

Снизу донесся громкий приказ и шаги вверх по лестнице.

Аш обошла стол и уселась на стоявшую рядом табуретку. Над ее головой оказалось полотнище штандарта с лазурным львом, древко которого было прислонено к стене у нее за спиной. Шлем - салад и боевые перчатки вместе с перевязью и ножнами с мечом лежали на столе. Полковой священник молился в уголке перед Зеленым Алтарем, мастер канонир склонился над расчетами расхода пороха. "Более чем достаточно, чтобы произвести впечатление", прикинула Аш и выждала тридцать ударов сердца, прежде чем поднять голову, когда в комнате послышались шаги вошедших. Флора дель Гиз и Даниэль де Кесада.

Де Кесада заговорил первым, вполне здраво:

– Я расцениваю эту осаду как нападение на войско короля - калифа.

Аш дала ему услышать эхо своего голоса в полном молчании. Оштукатуренные по деревянной обшивке стены заглушали крики и непрерывный гром пушек. Наконец она подняла взгляд и равнодушно предложила:

– Сообщите представителям калифа, что Фернандо дель Гиз - мой супруг и лишен прав владения указом императора. Следовательно, я действую в своих интересах, забирая собственность, которая принадлежит мне по закону.

На лице Даниэля де Кесады на месте вырванных волосков бороды запеклись крошками мелкие ранки. Глаза смотрели тускло, и говорил он с трудом:

– Итак, вы осаждаете замок своего супруга, который находится в его стенах, а таковой является ныне вассалом короля - калифа Теодориха, присягнувшим ему на верность, - и полагаете, что это не является враждебным действием по отношению к нам?

– С какой стати? Это мои земли.
– Аш наклонилась, протянув вперед сцепленные ладони.
– Я командир ландскнехтов. Мир сошел с ума, и я хочу оказаться со своим отрядом за каменными стенами, прежде чем начинать поиски нового нанимателя.

Де Кесада все еще казался болезненно нервозным, несмотря на опиаты Флоры и успокаивающее прикосновение ее руки. Он казался неуклюжим в непривычном европейском одеянии: камзоле с узкими рейтузами и пышной шляпе с тяжелыми валиками полей.

– Мы не можем потерпеть поражение, - сказал он.

– Я и сама привыкла оказываться на стороне победителя, - заявление было достаточно двусмысленным, и Аш не стала задерживать на нем внимание. Я дам вам эскорт, посланник, который проводит вас к вашим соотечественникам.

– Я считал себя пленником!

– Я - не Фридрих и не вассал Фридриха.
– Аш кивнула, давая понять, что беседа окончена.
– Задержитесь, Флориан, я хочу поговорить с вами.

Даниэль де Кесада огляделся вокруг, прошел по неровным доскам пола, как по качающейся палубе корабля, в дверях задержался в нерешительности и наконец отошел в самый темный угол комнаты и затих там.

Аш, поднявшись, налила вина, протянула кубок Флоре. Заговорила по-английски - язык маленького безвестного острова, населенного варварами, вряд ли знаком был визиготскому дипломату.