Чтение онлайн

– Милый Христос, - шептала она себе под нос.
– Это же Армагеддон. Все меняется. Христианский мир переворачивается вверх тормашками. Кто теперь будет землю-то пахать?

– А кто будет торговать? Кто править?
– Агнец подобрал поводья. Только наше ремесло еще чего-то стоит, дорогуша.

– Ты думаешь? Я только и умею, что драться...
– Между ними наступил редкий момент понимания, и Аш добавила: - Битва за битвой, но в тридцать тебя убивают, и я принимаю командование. Командуешь до старости, лет до сорока, и все равно будешь убит. Да что там...
– она махнула железной ладонью в направлении Гизбурга.
– Княжеская забава.

Ягненок всем телом развернулся к ней.

– О да, carissima. Я слыхал, что все твои беды пошли оттого, что ты позарилась на земли и титул. Что до меня...
– Он вздохнул, почти умиротворенно.
– Мои доходы за последние две кампании вложены в английскую торговлю сукном.

– Вложены?..
– Аш выпучила глаза.

– А еще я купил красильню в Брюгге. Очень утешительная мысль.

Аш наконец заметила, что застыла с разинутым ртом, и аккуратно закрыла его.

– Так что без земель можно обойтись, - заключил Агнец Божий.

– Э-э... н-да.
– Аш переключилась на визиготов.
– Сколько ты уже у них, недели две? Ягненок, о чем тут речь пойдет?

Кондотьер коснулся вышивки - ягненка - у себя на груди:

– Спросите себя, мадонна, есть ли у вас выбор? А если нет, какая вам разница?

– Дело она знает.
– Аш смотрела на приближающуюся процессию факелов.

Уже хорошо видна была передовая четверка: на мулах, в мантиях и под вуалями. Перед каждым в седле нечто вроде низкого восьмигранного бочонка. Что-то странное с их ростом... Карлики, решила было она, но почти сразу поняла, что красные с золотом бочонки - военные барабаны.

Мальчики-барабанщики подняли палочки. При звуках раскатистой дроби Счастливчик повел ушами.

Аш заторопилась:

– В Генуе они напинали нам задницы. Ты веришь во всю эту болтовню о Медной Голове, которая решает за нее, что делать? Видел ее?

– Нет. Ее люди говорят, эта голова, они еще зовут ее "каменный голем", не здесь, а в Карфагене.

– Но сколько же приходится ждать ответа? Гонцы, почтовые лошади или голуби - все равно, к тому времени и бой давно кончится.

– А ее люди говорят, получается. Говорят, она слышит ответ в тот же миг, как машина выдает его в Цитадели, в Карфагене.
– Он помолчал.
– Не знаю, мадонна. Говорят, она женщина, стало быть, без Голосов ни на что не годна.

Это коварное замечание достигло цели. Аш моментально забыла о собеседнике, увлекшись мыслью, каково было бы иметь постоянную мгновенную связь с родным городом и с командованием армии, находящимися за тысячу миль от тебя.

– Каменный голем, - задумчиво повторила она.
– Ягненок, святые Господа Нашего - одно дело, но слышать машину...

– Может, это просто слухи, - огрызнулся Ягненок.
– Чего только они не рассказывают о чудесах в своей Северной Африке, и половина - вранье чистой воды или старинные предания, бабушкины сказки. Эта женщина - новичок - и сразу попала в командующие. Конечно, языки замололи. Иначе и быть не могло.

Что-то в этом поспешном заверении заставило ее пристальней взглянуть на Агнца: Ягненку явно было не по себе. Она перехватила взгляды Роберта Ансельма, Герена аб Моргана, Анжелотти; все ее офицеры начеку, готовые и к торговле, и к засаде, и к долгому ожиданию, пока дело не прояснится. Аш поискала взглядом кобылку Годфри Максимиллиана: священник не отрывал взгляда от приближавшихся огней.

– Молись за нас, - приказала Аш.

Бородач стиснул в ладони крест, его губы зашевелились.

Внизу расцвели огни новых факелов. Пехота. Аш услыхала суеверное богохульство Ансельма. Факельщики - человекоподобные фигуры из глины и меди. Горячая смола стекала на гладкую скорлупу цвета охры.

– Ничего себе, - признала Аш.
– На ее месте, будь в моем распоряжении что-нибудь столь же обескураживающее, я бы тоже этим воспользовалась.

Всадники визиготов проехали между рядами големов. Маленькие тонконогие кони - кровь пустыни. На холках и на крупе у каждой блестела позолоченная кожа тюков, каждое колечко сбруи, удила, стремена сверкают в свете факелов. Они принесли с собой острый запах конского навоза, так не похожий на запах толстошеих европейских боевых коней. Счастливчик шевельнулся под ней. Аш подобрала поводья. Наверняка там есть и кобылы, а Счастливчик, кажется, так и не усвоил, что его охолостили. Заметавшиеся тени встревожили лошадку Годфри. Аш жестом приказала одному из стрелков спешиться и взять ее под уздцы, чтобы священник продолжал спокойно молиться.

Знаменосец визиготов вез огромное черное полотнище с орлом на вершине древка. Его лошадь скрывали стальные латы, что вызвало у Аш понимающую усмешку: ей не раз приходилось в бою носить знамя, и она успела догадаться, что имеют в виду ее Голоса под словами: "притягивать молнии". Рядом со знаменем ехал воин-поэт, напевая песенку, настолько просторечную, что ее знания языка не хватало, чтобы понимать ее. Впрочем, Аш хорошо помнила обычаи тунисцев и сообразила, что это такое: кантадоре, для поддержания морального духа.

"Какой парад! Неужели они стараются произвести на нас впечатление?".

Аш сидела в высоком седле, колени согнуты под прямым углом, центр тяжести прямо под бедрами - совсем не то, что стоять в доспехах на земле. Она чуть заметно шевельнулась, придерживая коня. Зазвенела сбруя визиготских коней: всадники останавливались. Копья и щиты, мечи и легкие арбалеты... Она разглядывала воинов в кольчужных накидках поверх пластинчатых доспехов, в белых плащах и шлемах без забрал. Они наклонялись в седлах, открыто переговариваясь друг с другом; кое-кто указывал пальцами на европейских рыцарей-ландскнехтов.

– Нет, - доброжелательно отозвалась Аш, уловив одно из замечаний. Право, мы этим как-то не занимаемся. К тому же в здешних горах и козлов-то не водится. Ни козлов, ни коз...

Ответом ей был взрыв хохота, проклятий и предостережений. Герен аб Морган хлопнул своего капитана по набедреннику. Визиготский всадник в самом дорогом вооружении под черным знаменем перекинулся несколькими словами с ехавшими рядом и послал вперед свою каштановую кобылу.

Аш, не желавшая уступать инициативу, дала знак. Эвен Хью протрубил три звонких ноты на трубе, которую ему не без труда удалось всучить. Аш, в звоне - железа, выехала вперед. С ней - шестеро офицеров: Ансельм, Герен и Джоселин ван Мандер в полных латах миланской работы; Анжелотти в миланской кирасе и чеканных роскошных поножах; Годфри (все еще шептавший молитвы, прикрыв глаза) в своей лучшей рясе, и Флора дель Гиз, одолжившая у кого-то бригандин и выпросившая у стрелка салад, вовсе не похожая на женщину и, как ни печально, не слишком походившая на солдата.

– Я - Аш, - звонко заговорила она в тишине, наступившей за звоном трубы.
– Агнец Божий сообщил мне, что вы заинтересованы в заключении с нами контракта.

Лица предводительницы визиготов не различить было под шлемом.

На ней стальной шлем и наголенники, в стременах виднеются стальные ленты башмаков. Красный бархат, покрывающий корпусной доспех, особенно великолепен в свете факелов, крупные заклепки в форме цветочных головок поблескивают золотом. Из-под цельного корпусного доспеха на бедрах выглядывает кольчуга. На шее - латный воротник-ожерелье, да еще Аш приметила золоченую тройчатую рукоять меча, ножны меча и кинжала в золотой оковке, перевязь с тяжелыми золотыми накладками и синий в черно-белую клетку плащ, подбитый ваиром. [Мех со спинок и брюшков европейской белки.] Мгновенно прикинув стоимость всего наряда, Аш невольно позавидовала. А все же приятно было видеть женщину, так же командующую войском, тем более что она из такого далека, что о соперничестве речи не идет.