Чтение онлайн

– Насколько он безумен? Можно ли расспросить его об этой тьме?

– Вот-вот залает. И - я не знаю!
– Хирург закинула одну ногу на угол стола и уселась, болтая длинными ногами.
– Может, они и привыкли, что послы возвращаются на родину Богом ушибленные, раз посылают их являть знаки и знамения. По-моему, с ним еще можно иметь дело, но я не поручусь, что он останется в таком состоянии, если ты начнешь задавать свои вопросы.

– Паршиво. Знать-то надо.
– Она жестом подозвала визигота. Он снова вышел вперед.
– Один последний вопрос, мастер посол. Я хотела бы знать, когда вернется свет?

– Свет?

– Когда появится солнце? Когда перестанет быть темно?

– Солнце...
– Даниэль де Кесада задрожал, не поворачивая головы к окну.
– Что, на улице туман?

– Откуда мне знать? Темно, как у вас под шляпой!
– Аш вздохнула. Кажется, не стоит надеяться на разумный ответ.
– Нет, мастер посол, там темно. Темнота, а не туман.

Он обхватил себя руками. Что-то в изгибе его губ заставило Аш вздрогнуть: не выглядят так взрослые люди в здравом уме!

– Мы разошлись. Почти у вершины - в тумане. Я карабкался вверх. Отрывистое стаккато карфагенских слов казалось почти невнятным.
– Вверх, вверх, вверх - извилистая тропа в снегах. Все выше и выше - я уже едва полз на четвереньках. Потом буря: небо надо мной стало лиловым. Лиловое небо и белые пики... такая высь. Горы. Я цеплялся. Только воздух. В кровь изодрал руки...

Аш, тоже припомнившая небо, такое синее, что жгло глаза, и разреженный воздух, от которого болит в груди, шепнула Флоре:

– Это он о перевале Готарда. Там его и нашли монахи. Флора твердо опустила руку на плечо больного.

– Давайте-ка вернемся в лечебницу, посланник. Даниэль де Кесада, словно в полусне, взглянул в глаза Аш.

– Туман... разошелся.
– Он повел руками, словно раздвигая складки занавеса. Аш пробормотала:

– Месяц назад, когда мы проходили там с Фернандо, все было чисто. На скалах по сторонам снег, но дорога открыта. Я знаю, где вас, должно быть, нашли, посланник. Я помню то место. Стоишь прямо над Италией. Семь тысяч футов отвесной стены.

Скрип повозок, лошади, налегающие на постромки; дыхание латников белыми струйками в прозрачном воздухе - и она стоит, чувствуя ледяной холод сквозь подошвы сапог, над зеленовато-белым обрывом, срывающимся вниз к подножию гор. Обрыв - слишком невыразительное слово для южного склона этой седловины Альпийского хребта: полукруглой стены цирка поперечником в несколько миль.

И почти полторы мили отвесно вниз.

Скала, мох, и лед, и огромность пустоты под ногами, сводящая с ума одним видом.

Она тихо договорила:

– Если упадешь оттуда, земли коснешься только в самом низу.

– Прямо вниз!
– подхватил Даниэль де Кесада. Глаза его вспыхнули. Оказалось, я смотрю... подо мной дорога: изгиб за изгибом, изгиб за изгибом. А на дне - озеро. Не больше ногтя у меня на мизинце.

Аш вспомнила судорожный страх высоты и как озеро, когда они спустились к нему, оказалось довольно большим и лежало среди холмов.

– Туман разошелся, и я посмотрел вниз.

В комнате было тихо. Только через минуту Аш поняла: ему больше нечего сказать. Де Кесада молча смотрел невидящими глазами на качающиеся тени.

Когда Флора передала визигота под опеку одного из своих помощников, Анжелотти проговорил:

– Я слыхал о людях, которые ослепляли себя, проходя через альпийские перевалы, чтобы не сойти с ума. [Описано в нескольких отчетах о путешествии через Альпы в пятнадцатом веке.] Не думал, что доведется увидеть такого.

– Вот и увидел, - Аш мрачно посмотрела вслед визиготу.
– Ну-ну, вытаскивать его из свалки в надежде, что он может пригодиться, - не лучшая из моих идей. Я-то надеялась использовать его в переговорах с дель Гизом.

– Он отправился к феям, - вставила Флора, - таков мой диагноз. Не слишком подходящее состояние для герольда. Аш фыркнула:

– Пусть чокнутый, мне все равно. Мне нужен ответ! Не нравится мне эта тьма!

– А кому нравится?
– Флора не ждала ответа.
– Хочешь знать, сколько твоих вояк страдают острыми припадками медвежьей болезни?

– Не хочу. Как ты думаешь, зачем я втянула их в эту осаду? Подводить мины да палить из пушек - дело привычное, глядишь, и успокоятся. Именно поэтому команды сборщиков провианта прочесывают городишко улицу за улицей если уж жителям суждено быть ограбленными, пусть хоть это будет организованный грабеж.

Как и ожидала Аш, столь циничное заявление вызвало у Флоры довольный смешок. Что Флора, что "Флориан" - один бес - вплоть до галантности, с какой эта долговязая дама подала Аш полный кубок.

– Вроде ночной атаки - разницы никакой, - добавила Аш, отказываясь от вина, - а это, видит Бог, сучье дело, но вполне возможное. Я хочу получить этот замок целеньким, как плод измены, а не взламывать его открытым штурмом. Кстати...
– нервозность, вызванная неудачным допросом де Кесады, побуждала ее к деятельности, - пошли со мной, посмотрите. Анжелотти!

Вместе с канониром они вышли из комнаты. Оглянувшись, Аш увидела склоненные широкие плечи Годфри Максимиллиана - он все еще молился. Снаружи их встретила стена тьмы, чернильно-черная в узких улицах, и они постояли немного, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте, прежде чем направиться, спотыкаясь, туда, где виднелся свет костров.

Городские кузнецы смешались с отрядными оружейниками - вечно чумазыми мужиками с криво подрезанными волосами, без шляп и рубашек, в "пурпойнтах" [Род безрукавки, к которой пришнуровывались штаны] и кожаных передниках, потными от жара горнов, полу оглохшими от вечного грохота. Они добродушно расступились, пропуская Аш с лекарем и эскортом из полудюжины солдат и собак. Какой бы ни был командир - для этих он всего лишь подсобный материал. Аш отлично понимала это. Последнее задание оказалось непростым, чему они были только рады, - и необычным, чему они радовались больше всего.

– Клещи-гвоздорезы в двенадцать футов?
– поразилась Флора, разглядывая огромные стальные рукоятки.

– Такие лезвия подойдут?
– спросил главный оружейник, Дикон Стур. Выдержат нагрузку и разрежут железо.

– А вот и штурмовые лестницы, - заметила Аш, указывая на прочные деревянные шесты с крючьями на концах и путаницей веревочных стремян. Забрось крюк на стену, потяни за веревку, и лестница развернется.
– Я хочу послать людей в латах, прикрытых черными накидками, перерезать засов боковых ворот изнутри. Сказала бы, под покровом ночи, но в этой тьме... Она передернула плечами и ухмыльнулась: - Рыцари-невидимки...

– Ты с ума сошла. И они тоже. Нам надо поговорить.
– Флора поморщилась, заслышав новый взрыв грохота молотков, и молча мотнула головой в направлении темного проулка. Аш пожала руки, похлопала по плечам и удалилась вместе с эскортом. Анжелотти, погрузившийся в обсуждение технических вопросов, задержался.

Через несколько шагов Аш поравнялась со своим хирургом в темноте мощеной улочки, взбиравшейся вверх по склону, к темным навесным бойницам и деревянным конструкциям крепости, венчающей холм.