Чтение онлайн

— Я не хотел, не хотел! — всхлипывал он, слёзы его смешивались с грязью и копотью.

Зен стремительно опустился на корточки и, взяв его за подбородок, заставил посмотреть в свои глаза:

— Всё хорошо, Тоби, успокойся. Сейчас мы вернёмся к Мари.

— Э-это я, я… — рыдания разрывали голос десятилетнего ребёнка.

— Двое мерт… — раздался голос за спиной.

— Тш-ш-ш… — резко оборвал Зен подошедшего Эда. — Минутку.

Двумя пальцами он уверенно коснулся лба мальчика и начертил в воздухе светящийся знак. Волна успокаивающей магии окутала Тоби, и через мгновение его веки сомкнулись — он погрузился в глубокий сон.

Подняв безвольное тело на руки, Зен резко развернулся. У ног капитана валялся громоздкий мужчина — он кряхтел и судорожно хватал воздух, будто выброшенная на берег рыба.

— Двое внутри мертвы, — отчеканил Эд, с силой наступив на руку лежащего. Тот взвыл. — А этот жив.

Капитан нахмурился, пристально разглядывая спящего мальчика на руках Зена, и произнёс то, чего Зен отчаянно надеялся избежать:

— Ты тоже это видишь?

Зен молча кивнул. Пару минут назад он и сам едва поверил своим глазам.

— Да. Только сам сейчас до конца осознал.

— Родители у мальчика — сильные маги, — задумчиво протянул капитан, не отрывая взгляда от Тоби. — Правда, один из них светлый, а другой — тёмный.

— Это сделал… — «он», — Зен проглотил слово, посмотрев на Тоби. На его красные глаза и мокрые щёки.

— Несчастный случай, — кивнул капитан, презрительно добавив: — Давай в город. Нам ещё допрашивать эту тварь.

Они направились к лошадям, и Зен заметил корзинку Мари, которая выпала из кареты. Это была та самая корзина, с которой Мари днём бережно несла по улице, стараясь не споткнуться.

На обратном пути его мысли метались: купить ей еду? Или скорее вернуться, чтобы она не волновалась за Тоби?

Но он зря метался.

Разочарование и неверие кольнули сердце.

Когда они вернулись, её не было.

Мари исчезла.

Только взволнованный Шон тараторил, что он лишь на одну песчинку отвернулся — и Мария испарилась.

Пламя очага, возле которого она застыла в ожидании Закари, казалось ей ледяным. Ничтожное мерцание не шло ни в какое сравнение с пламенем, что разгоралось в ней от воспоминаний о его прикосновениях. Которые ладони Мари все еще помнили их.

Они всё ещё пылали, храня отголоски его тепла.

Она успела сделать лишь один глоток мятного чая, когда проклятый кулон снова внезапно перенес ее.

Чашка упала, разбиваясь о пол.

Возможно, Мари отчаянно желала задержаться там, где царила безопасность. Там, в теплых объятиях и в руках Закари, ей верилось, что всё решаемо. Он успокаивал, согревал и вселял надежду.

Ивот,вновьоказавшисьпосредизеркальноголабиринтазала,Мариокаменела.

Сердце зашлось в волнении, и она ощутила себя синичкой, чью клетку захлопнули старой скрипящей и ржавой дверцей.

Как некстати!

В этом безумном мире даже намёка на телефон не сыскать — невозможность связаться с Заком и выяснить, цел ли Тоби, грызла тревогой её изнутри.

Хозяйка замка же невозмутимо стояла спиной к ней и всматривалась в собственное отражение в одном из десятков зеркал.

— Где корзинка с едой? — глухо процедила она.

Мари вздрогнула.

— Что?

— Ты отправилась в лавку, птенчик, — небрежно поправив длинную чёрную прядь, Мор бросила с напускным равнодушием, — за едой?

Мария внезапно осознала: тело словно сковало невидимыми цепями. На ней не было накидки, и казалось, что это не холод замка, а сам страх, накатывая лавиной, душит и не дает оправдаться. Не дает объяснить.

А нужно ли?

Мор уже сделала извращенные выводы. Они читались в ее глазах, колким осуждением касаясь кожи Мари. Страх за Тоби смешался с ее собственным. И она вспомнила, что тут чужая. Что попаданка, которая зачем-то нужна этой Леди.

Оставалось сжать кулаки, надеясь, что сильный, смелый и упрямый Зак поможет Тоби за них двоих и… не разочаруется в том, что она, в отличие от него, не выполнит свои обещания.

— Что я велела тебе делать эти три дня?

Мор по-прежнему не оборачивалась.

— Медитировать, — твёрдо кивнула Мари. — Я медитировала. И даже изучила пару книг в библиотеке.

— Я запретила тебе лезть в неприятности! — хриплый голос Мор дрогнул, наполнившись неистовым напряжением.

— Но я…

Мор щёлкнула пальцами и коснулась зеркала.

Провела по его поверхности указательным пальцем.

Трещинка начала расходиться на нём.

Зеркало взорвалось ослепительным светом, а затем мгновенно почернело.

На его глади, подобно изображению в старом, потрескивающем телевизоре, проступил образ. Высокий, стройный мужчина с густой копной тёмных волос, слегка падающих на лоб. Его руки — мощные, с рельефно выступающими венами — безошибочно выдавали человека, привыкшего держать в руках не перо, а скальпельШирокие плечи и гордая осанка кричали о несгибаемом характере, закалённом в горниле испытаний. Это был Александр… Её брат.

Лицо, обычно исполненное спокойствием и рассудительностью, было искажено яростью: тёмные брови сошлись на переносице, изрезав лоб глубокими складками.

Он… Он спорил с полицейским на их кухне! Каждая черта его лица, каждый напряжённый мускул кричали: он что-то доказывал, требовал, настаивал. И Мари понимала: если её неизменно сдержанный брат утратил самообладание, значит, он не оставил попыток её отыскать.

Ведь он всегда её искал, не так ли?

Только сейчас она видела в его глазах боль и растерянность.

Мари чувствовала, как камень вины ложится ей на грудь каждый раз, когда она заставляла брата переживать. Это ощущение становилось невыносимым, грозя утопить её в море вины и сожалений.

— Это… — прошептала она. — Это мой дом?

— Именно, — не отрывая взгляда от Александра, подтвердила Мор.

Она долго и пристально изучала его, впитывая каждое его движение, словно перед ней была интересная картина в музейной галерее.

Мари захлёстнул леденящий страх за брата.

Неужели она задумала использовать его, чтобы давить на неё?