Чтение онлайн

• Мещеряков Б. Г., Зинченко В. П. Современный психологический словарь. М., 2006; Стефаненко Т. Г. Этнопсихология. М., 1999; Уорд К. Азбука аккультурации // Психология и культура / Под ред. Д. Мацумото. СПб., 2003.

Аккультурация: теории. В зарубеж. психологии существует достаточно много теорий среднего и низшего ранга (согласно классификации Куна) объясняющих суть и механизм аккультурации (А.). Рудмин описывает 126 теорий А., разработанных в период с 1918 по 2003 г. Долгое время А. представляла интерес только для антропологов, этнографов и социологов, к-рые исследовали взаимовлияние и взаимоотношения этнокультурных групп. Со временем А. стала сферой интересов психологов, причем применение термина А. у них касалось личности. В психол. теориях А. обычно имеют в виду трансформацию ценностных ориентаций, ролевого поведения, социальных установок, а также психол. изменения и динамику эмоциональных состояний индивидов в процессе адаптации к др. культуре. Уорд отмечает 3 теоретических подхода к исследованию А., рассматривающих этот процесс с разных сторон и представляющих собой «азбуку А.» (the ABC’s of acculturation). Аффективный подход представлен теорией стресса. Согласно этой теории, перемещение в чужую культуру понимается как ряд жизненных изменений, вызывающих стресс, преодоление к-рого требует мобилизации адаптивных ресурсов. Причем сильное психич. потрясение, к-рое может вызвать контакт с иной культурой, обозначается термином культурный шок (предложен Обергом). В рамках данного подхода разработана пятиступенчатая модель динамики А.: 1-й этап («медовый месяц») характеризуется энтузиазмом, приподнятым настроением и большими надеждами; на 2-м этапе непривычная окружающая среда начинает вызывать негативные ощущения, усиливается чувство непонимания, отвержения местными жителями, появляется разочарование, замешательство, фрустрация; на 3-м этапе симптомы культурного шока могут достигать критического уровня и проявляться в депрессии, болезнях, чувстве полной беспомощности; на 4-м этапе депрессия постепенно уступает место оптимизму, возвращается ощущение уверенности и удовлетворения; 5-й этап характеризуется относительно стабильной адаптацией индивида к новой культуре

Поведенческий, или бихевиористский, подход апеллирует к теории социального научения. А. понимается как освоение культуроспецифических навыков, к-рые требуются для пребывания в новом культурном окружении. В рамках этого подхода рассматриваются различия в коммуникативных стилях, включая вербальные и невербальные составляющие, а также законы, традиции и нормы и их влияние на эффективность взаимодействия представителей разных культур. Приверженцы поведенческого подхода уделяют значительное внимание формированию адекватных коммуникативных навыков и подготовке к межкультурному взаимодействию в форме просвещения, ориентировки, инструктажа или тренинга, получившего в последнее время особое распространение, поскольку в процессе тренинга не только предлагается конкретная информация, но также предоставляется возможность переносить полученные знания на новые ситуации. Когнитивный подход отличается использованием теории социальной идентификации. С позиции когнитивизма акцент делается на такие когнитивные составляющие процесса А., как социальные установки по отношению к представителям своей и чужой культурной группе, восприятие исходной и усваиваемой культуры, этнокультурная идентификация и ее изменение. В рамках этого подхода рассматриваются разл. стратегии А., напр., 4-факторная модель Берри. Согласно 4-факторной модели перед мигрантами встают 2 осн. вопроса, касающихся идентичности с исходной и новой культурой и отношений с окружающими: «Стоит ли сохранять мое культурное наследие?» и «Стоит ли поддерживать отношения с др. группами?» Сочетание ответов на эти вопросы позволяет выделить след. стратегии А.: 1) маргинализация – отказ от своей культуры при отсутствии тесных контактов с новой культурой; 2) сепаратизм – сохранение своей культуры и отказ от контактов с новой; 3) ассимиляция – отказ от своей культуры при поддержке контактов с др. культурой; 4) интеграция – сохранение своей культуры и одновр. установление тесных контактов с другой. Наиболее адаптивными стратегиями считаются интеграция и ассимиляция, наименее – сепаратизм и маргинализация.

• Уорд К. Азбука аккультурации // Психология и культура / Под ред. Д. Мацумото. СПб., 2003; Rudmin F. W. Catalogue of acculturation constructs: Descriptions of 126 taxonomies, 1918–2003 / W. J. Lonner, D. L. Dinnel, S. A. Hayes, & D. N. Sattler (Eds).

Аксиология внутриэтнического общения. Аксиология (от гр. – ценный, – понятие, учение) понимается (в этике и социальной психологии) как опр. система личностно и общественно значимых представлений, установок, стереотипов поведения и регулирования взаимоотношений. Ценностные ориентиры, правила и нормы речевого О. в значительной мере предопределяют тематику, выбор языковых средств и доминирующую тональность межличностного дискурса, сформировавшегося в «силовом поле культуры» (В. С. Библер) того или иного этноса.

Русская речевая культура выработала самобытную коммуникативную стратегию, направленную на достижение в межличностном О. полноты взаимопонимания, взаимодействия и взаимоотношений. Системообразующая роль ценностной ориентации на взаимность проявляется в эволюции таких релевантных параметров межличностного дискурса, как: 1) типическая концепция адресата и искомой с ним общности, выступающая в кач. его содержательного ядра, 2) семантико-смысловое поле О., выполняющее роль его функц. базиса, и 3) диалогические отношения с характерной аксиологической модальностью, в к-рых находит выражение его жанрово-стилевое оформление. Направленность на достижение взаимности как искомой ценности в межличностном диалоге выражается также в «союзнической экспрессии», энергийной заряженности высказываний и в интенсивном накоплении общезначимых мыслей, представлений и переживаний, на фундаменте к-рых формируется интеллектуально, эмоционально и духовно общий мир коммуникантов. Поэтому в русском межличностном дискурсе слова не только являются носителями опр. значения, но отражают эмоциональное отношение и состояние говорящего и искомую общность с адресатом Функц. значимость идеала взаимности (ср. с принципом кооперации Г. П. Грайса), отличающего русское межличностное О. Это позволяет рассматривать его в кач. релевантного признака и онтологической основы «диалога личностей», а принцип взаимности – в кач. исторически сложившейся эмоционально-смысловой доминанты межличностного дискурса. Осмысление ценностной стороны межличностного дискурса способствует пониманию его виртуального развития, к-рое протекает в отсутствие адресата.

Самобытность межличностного О. проявляется и в его «вплетенности» в разл. дискурсы, включая институциональный. Это объясняется тем, что разнообразные социальные контакты воспринимаются в русской языковой среде как перспектива, позволяющая строить взаимодействие исходя из ценностных представлений, характерных для межличностного диалога. В итоге носитель языка обычно сохраняет в разл. социальных ролях внутр. идентификацию с самим собой и не ограничивается ролью пользователя языком в программируемой ситуации. Этические оценки, предопределяющие национ. своеобразие речевого взаимодействия, являются результатом длительной эволюции духовных потребностей. Аксиология русского речевого поведения, восходящая к православному и отчасти языческому миропониманию, по-прежнему сохраняет, согласно проведенным масштабным исследованиям, свою ориентацию на такие ценностные представления, как вера, совесть, справедливость, правда и общинность. Западноевропейская речевая культура избрала в кач. образца интеллектуальное О. античных философов. Это способствовало дальнейшей «персонализации индивида» (И. С. Кон) и формированию такого стиля речевого поведения, в к-ром проявлялись личностные особенности самостоятельно и оригинально мыслящих коммуникантов. Традиционный акцент на индивидуальность привел к утверждению рациональной доминанты О. и к доминированию в оценке человека представлений о его свободе, личностном достоинстве, инициативности и способности к самореализации. В итоге отличительными особенностями западноевропейского речевого поведения стали: акцентуация личностного начала, умение владеть собой, подчеркнутая категоричность и пафосность высказывания, к-рые связаны с формированием индивидуалистической культуры. Аксиология речевого поведения в странах т. наз. конфуцианского региона, напротив, не предполагала автономии отдельного человека и строилась на основе идеи иерархической организации общества. Ощущая себя частью семейного клана, человек осознавал себя включенным в единую социальную цепь и приобретал соответствующий статус (социальное «лицо»), предписывающий следование опр. этическим правилам. Этика «лица» как доминанта речевого поведения практически нивелировала индивидуальное своеобразие, сводя О. к демонстрации масок, соответствующих этикету. Общая для наследников конфуцианских этических ценностей готовность придерживаться традиционных образцов речевого поведения сформировала в этом регионе национально самобытные культуры коллективистского типа. Так, напр., китайское О. ориентировано на демонстрацию «всеобщей любви» и достижение «взаимной выгоды», а к числу его ценностных ориентиров неизменно относятся приоритетность силы, трезвого расчета и практически полезного результата.

Т. о., аксиология речевой культуры является своего рода ключом, раскрывающим ее национ. своеобразие, а присущие ей ценностные идеалы и представления позволяют глубже проникнуть в язык и созданный на его основе дискурс.

• Бахтин М. М. К философии поступка // Философия и социология науки и техники. Ежегодник 1984–1985. М., 1986; Российский менталитет: вопросы психологической теории и практики / Под ред. К. А. Абульхановой, А. В. Брушлинского, М. И. Воловиковой. М., 1997; Кон И. С. Открытие «Я». М., 1978; Грайс Г. П. Логика и речевое общение // Новое в зарубеж. лингвистике. Вып. XVI. Лингвистическая прагматика. М., 1985.

Барьеры межкультурных отношений опр. препятствия или проблемы, возникающие вследствие непонимания вербальных или невербальных сигналов пространственно-временного действия, затрудняющих интеракцию и мешающих обмену информацией, которые сопровождаются дискомфортом и отрицательными переживаниями. В межкультурных отношениях выделяют: барьеры (коммуникативные и психологические), трудности (субъективно переживаемые или объективные) или нарушения контактов коммуникации. Данная градация понятий считается неск. искусственной и скорее служит для дифференциации исследовательских задач либо разделения практического и науч. языка. Общим для них является непреднамеренность возникновения и порой бесконфликтность проявлений наряду с эмоциональным напряжением. Б. м. о. различаются – по тяжести протекания, степени вовлеченности партнеров, возможности изменений, степени результативности. Коммуникативные барьеры включают недостаточное владение техниками и приемами О., социальными навыками и умениями. В основе барьеров психологических заложены предрассудки, стереотипы, предубеждения. Б. Д. Парыгин, выделяет такие разновидности социально-психол. барьеров, как внутренние (нормы, установки, ценности, личностные особенности) и внешние (непонимание, дефицит информации и пр.). Е. В. Залюбовская указывает на феномен «индуцированного барьера», часто неосознаваемого, возникающего при контактах с людьми скованными, напряженными. Диапазон переменных, влияющих на эффективность межличностных взаимодействий, может включать как внеш. параметры (средовые и ситуативные, социальные и нормативные признаки, стандарты и ориентация культур), так и внутр., индивидуальные характеристики (психич. склад и опр. свойства личности, коммуникативная компетентность и опыт О., целевая и мотивационно-смысловая стороны). Эффективная межкультурная коммуникация требует «изоморфичных атрибуций», в том числе одинаковых интерпретаций поведения ее участниками. В осн. используются общие категории (язык, система образования, мифы, семейные структуры и пр.), но их содержание зачастую сильно отличается и есть различия в деталях. Именно детали культурных отличий порождают непонимание социального поведения, способствуя возникновению барьеров О. Косвенным индикатором наличия барьеров может служить их отражение в сознании участников интеракции. Особенно проявляется это при контактах коммуникантов в условиях жизни, отличной от их привычной среды обитания или проживания, напр., в условиях др. этнокультурной среды. Перемещаясь из одной культурной среды в другую, можно пережить состояние «культурного шока», когда приспособление к иному окружению вызывает проявление ряда физич. и психол. симптомов. Чем больше культурная дистанция между «старым» и «новым» (узнаваемым и неизвестным), тем ярче проявляются эти симптомы, включающие и чувство утраты контроля. Но они будут выражены меньше, если у человека больше опыта знакомства с «иным» (другим). Этноцентризм и культурная дистанция формируют восприятие несхожести, неодинаковости, негативных стереотипов, что приводит к конфликтам и барьерам в О. Барьеры О. связаны и с изменениями, к-рым подвергается как личность, так и культура. Барьерами, к-рые снижают эффективность интеракций, являются различия когнитивных схем, используемых представителями разных культур. Наиболее ярко дифференциация моделей восприятия проявляется при столкновении с иным мировоззрением, мироощущением и т. п. Препятствием и помехой контактам могут стать и стереотипы в случае, если они: а) не позволяют выявить индивидуальные особенности людей, несмотря на персональные вариации; б) повторяют и усиливают опр. ошибочные убеждения и верования до тех пор, пока люди не начинают их принимать за истинные; в) основаны на искажениях и дают неточные представления о людях, с к-рыми осуществляются межкультурные контакты. Индивиды сохраняют свои стереотипы, даже если реальная действительность и жизненный опыт им противоречат. В ситуации межкультурных контактов важно уметь эффективно обходиться со стереотипами, осознавать и использовать их или отказываться от них при их несоответствии реальной действительности. Культурные контакты зачастую оказываются неэффективными в силу привычек, самоопределения и разного восприятия ситуации, тем самым субъективная культура – совокупность типичных представлений о своем социальном окружении и характерные способы его восприятия и оценки – представляется базовой информацией для предсказания поведения личности в ответ на поведение др. человека.

При взаимодействии в разных культурах необходимо обращать внимание на элементы субъективной культуры: категоризацию, ассоциации, убеждения, цели, оценки, нормы, роли, ценности и др. элементы. Напр., категоризация позволяет сформировать представления о разл. формах социального поведения на основе обмена осн. ресурсами. Для улучшения контактов желательно определить пределы функционирования терминов, делать акцент на анализе О. (словарного запаса), выделять количество употребляемых слов и выражений, частоту совместного их использования. Чем больше одинаковых ассоциаций – тем лучше коммуникация. Связи между категориями и ассоциациями достаточно сложные в разных культурах, а интерпретация их содержания может существенно отличаться: индивидуалистическому типу культуры свойственны диспозиционные суждения, коллективистским – контекстуальные. Учет комплексного характера элементов субъективной культуры позволяет сделать опр. прогноз поведения. Личная эффективность (или успешность взаимодействия в незнакомой среде) зависит от чувства контроля над окружающей обстановкой, широты жизненного опыта и способности преодолевать препятствия, от степени рассогласования между ожиданиями и реальными событиями, от социальной поддержки и осведомленности, навыков взаимодействия и др.

Б. м. о. будут исчезать при наличии знаний о др. культуре, приобретения навыков в условиях межкультурного тренинга, который повышает значимость изоморфных характеристик культур и увеличивает шансы воспринимать людьми друг друга как похожих, вызывая межличностные симпатии, сокращая социальную дистанцию и повышая их самоэффективность. Модель «межкультурной сенситивности» позволяет расширить культурное познание, снять беспокойство/неопределенность в разных кросс-культурных ситуациях.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Триандис Г. К. Культура и социальное поведение. М., 2007.

Диалог в межкультурной коммуникации: гармонизация диалога в структуре «автор – адресат». В межкультурной коммуникации (М. к.) диалог «автор-адресат» в силу разных причин может иметь разные степени эффективности. Если эту эффективность изображать на шкале, то один ее полюс – это максимальная эффективность, или диалогическая гармония, а другой – минимальная, или нулевая, эффективность, вплоть до коммуникативного провала. В эффективном процессе М. к. имеет место адекватное взаимопонимание участников коммуникативного акта, принадлежащих к разным национ. культурам. Напротив, в случаях низкой коммуникативной эффективности, как отмечают Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров, включаются доп. факторы риска, к-рые могут лишить диалог не только коммуникативной гармонии, но и коммуникативного эффекта вообще, привести к полной коммуникативной неудаче. Гармонизацией О. в этой ситуации может считаться устранение или ослабление влияния факторов коммуникативной дисгармонии. Многое определяется уже на стадии интенции автора при порождении текста и отражается в его речемыслительной деятельности, начиная с отбора конкретного содержания, к-рое нужно передать, заканчивая отбором языковых средств для реализации (вербализации) авторского замысла. Автор стремится предотвратить любой возможный сбой в своем О. и для этого он старается пояснить все, что только может привести к снижению понимания. Для нарративного текста универсальным способом гармонизации является метатекст, к-рый может быть либо включен в ткань повествования, либо представлен во внетекстовом варианте. Термин «метатекст» – это «текст о тексте», реализующий метаязыковую функцию и тем самым эксплицирующий «заботу» автора о том, чтобы читатель понял его правильно, точно, адекватно. В лингвистическом смысле понятие «метатекст» объединяет как особого рода синтаксич. конструкции – пояснительные, так и более развернутый (выходящий за рамки одного предложения) внетекстовый социокультурный или языковой комментарий. В М. к. на лингвокультурной «границе» метатекст приобретает особое значение, его необходимость обусловлена след. факторами: 1) множеством незнакомых реалий др. культуры (субкультуры), составляющих этнографические лакуны; или 2) их иноязычными (или принадлежащими др. субкультурному коду) наименованиями. Иными словами, пояснительный метатекст порождают «забота» (Г. П. Уханов) о читателе и естеств. желание автора расширить его кругозор, удовлетворить его познавательный интерес.

Осн. условием коммуникации считается фоновое знание, т. е. «знание реалий и культуры, к-рым взаимно владеют говорящий и слушающий». С. Г. Тер-Минасова отмечает, что пояснительный метатекст призван восполнить недостаток фоновых знаний, и что он является специфическим средством, для «обслуживания» подобных ситуаций. Пояснение может строиться по модели реальной дефиниции, когда дается логическое определение через «род + видовое отличие». В др. случаях может иметь место простое переименование, или «перекодирование». Малоизвестному или иноязычному слову в ряде случаев дается общеупотребительное соответствие или русский эквивалент. Кроме внутритекстовых способов гармонизации диалога «автор – адресат», существует ряд внетекстовых способов: редакционные предисловия, послесловия, комментарии, примечания, сноски и т. п., цель к-рых – обеспечить наиболее полное и адекватное восприятие текста. По содержанию это может быть краткая дефиниция, типа перевода иноязычного слова. Иногда у автора возникает необходимость дать более пространный социокультурный комментарий, восполнить недостаток фоновых знаний, без к-рых коммуникация не может быть эффективной. Комментарии могут разниться не только по характеру заключенной в них информации, но и по тому, кто их составляет. Особый случай представляет собой такой тип гармонизирующего метатекста, как авторский комментарий, хотя он находится не на границе, а в пределах одной лингвокультурной традиции. Для заинтересованного читателя такой контекстуально ориентированный комментарий необходим, т. к. он помогает точнее понять замысел автора и обеспечить максимально приближенное к нему восприятие текста. В отсутствие авторских комментариев свою гармонизирующую функцию могут сыграть комментарии от переводчика, от издателей, редактора. По типу комментария, даже по самому факту наличия или отсутствия его, можно определить, кому адресован текст, т. е. на какой уровень читательской компетенции он рассчитан.