Чтение онлайн

Оппоненты «онтогенетического» подхода к обучению иноязычной речи также апеллировали к теории Л. С. Выготского о том, что речь формируется в процессе онтогенеза в сложных системах взаимодействия со средой, опосредованной человеческим О., когда определяется переход от чувственно-наглядной ступени познания к более высокому уровню интеллектуального анализа и синтеза. В этот же период происходит формирование личности человека, и речь ребенка оказывается органически вплетенной во все проявления его личности при О. с др. людьми. Когда детство заканчивается, завершаются известные этапы развития и на опыте речевой деятельности формируются функц. системы регуляции и поведения человека. Опираясь же на теорию пожизненного развития психич. функций можно, учитывая, а не воспроизводя в обучении речевой онтогенез, строить обучение по его модели при помощи тренинговых средств, к-рые развивают психич. процессы и свойства личности, и вместе с этим развитием формируют новую – иноязычную речь. У взрослого человека, несмотря на сформированность психич. функций, овладение иноязычной речью затруднено, поскольку эти функции сформированы на родном языке и вместе с этим языком. Однако обучение чужому языку взрослого человека по аналогии с постижением ребенком языка родного возможно. Можно приблизить формирование иноязычной речи у взрослых людей к онтогенетическому путем восстановления у них обостренного чувственного восприятия, к-рое в дополнение к развитой логике может усилить и улучшить работу всех психич. процессов. Если в онтогенезе слово возникает в результате обобщения непосредственных раздражителей и аффектов, как бы синтезировав в себе те ощущения, впечатления и представления, к-рые ребенок приобрел от знакомства с действительностью, то у взрослого человека в условиях специального обучения в «пути» от аффекта к слову этап такого обобщения как бы пропущен. Однако именно сопутствующие слову аффекты и непосредственные раздражители, делают это слово для взрослого человека живым и гибким, «приживляют» его в психике. Раскрывая все каналы восприятия, возвращая взрослым людям возможность не только логического, но и чувственного, аффективного познания иноязычной речи, можно улучшить работу познавательных функций взрослого человека. Метод ИЛПТ (см. Интегративный лингвопсихол. тренинг) не только приближает обучение иноязычной речи взрослых людей к ходу естеств. речевого развития, но и интенсифицирует его за счет воздействия на уже сформированные психич. процессы взрослого человека, к-рые имеют неограниченные резервы для дальнейшего развития.

• Румянцева И. М. Психология речи и лингвопедагогическая психология. М., 2004.

Народ – опр. достаточно многочисл. группа людей, отличающаяся общностью языка, культуры, территории, религии, истор. прошлого и др. Наличие указанных признаков следует рассматривать в совокупности, т. к. напр., общий язык – это важнейший признак, но существуют разные народы, использующие один и тот же язык: так шотландцы, ирландцы и валлийцы почти полностью переняли англ. яз., но англичанами не являются. Понятие Н. в широком смысле слова – это все население определенной страны. Н. часто понимается как «этнос», без использования строгих науч. критериев. В отдельных случаях понятие Н. применяется для определения и характеристики неск. этносов, проживающих в одном государстве. В истор. материализме Н. понимается как социальная общность, как творец истории, деятельность к-рого создает преемственность в поступательном развитии общества. В социальной психологии Н. – это общность людей, субъект общественных, в т. ч. межнациональных, отношений.

• Гумилев Л. Н. Этносфера: История людей и история природы. М., 1993; Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 2007; Философский энциклопедический словарь / Ред. кол. Аверинцев С. С, Араб-Оглы Э. А., Ильичев Л. И. и др. М., 1989. С. 386.

Народность – это исторически сформировавшаяся языковая, эконом., территориальная и культурная общность людей. Н. исторически следует за родоплеменной общностью, формируется в процессе консолидации, слияния племен в условиях смены первобытнообщинного строя частнособственническими отношениями, появления и развития классов. Н. обычно складывается из неск. племен, близких по своему происхождению и языку. Напр., древнерусская Н. состояла из племен древлян, вятичей, вислян, кривичей, полян. Для Н. характерна замена кровнородственных связей территориальной общностью, племенных языков – единым языком наряду с существованием ряда диалектов. В ходе усиления связей между племенами язык одного из них превращается в общий для Н. Существует точка зрения, что таким общим языком чаще всего становится язык более многочисленного или более развитого этнич. компонента. Каждая Н. имеет свое собирательное название и внутри нее возникают элементы общей культуры. А. Налчаджян обращает внимание на то, что по сравнению с племенем или племенными союзами людей в народности связывают уже не столько родственные и брачные отношения, сколько полит. институты, государство. В структуре Н. образуются обществ. классы. Находясь в составе государства, разные этносы подчиняются одинаковым законам, воспринимают общие представления и символику и участвуют в общегос. делах. Такая общность, как Н., типична для рабовладельческого (древнегреч., древнеегип. и др.), и феодального строя (древнерус, фр. и др.). В период формирования капиталистических отношений народности превращаются в нации, но не все. В колониях, как правило, процесс консолидации народности задерживался. Иногда народности не преобразуются в нации гл. о. из-за своей малочисленности.

• Налчаджян А. А. Этногенез и ассимиляция (психологические аспекты). М., 2004; Философский энциклопедический словарь / Ред. кол. С. С. Аверинцев, Э. А. Араб-Оглы, Л. Ф. Ильичев и др. М., 1989. С. 388.

Национально – специфические схемы невербального поведения – типичные способы действий, опосредствованные внешней (двигательной) и внутренней (психической) активностью коммуникантов, выполняемые (осознанно или на неосознанном уровне) на основе общепринятых в данной культуре стереотипов, правил, норм и образцов поведения. Умение распознавать национ. – специфические схемы невербального поведения позволяет быстро понять и оценить собеседника и без затруднений ориентироваться в ином социальном и культурном пространстве и окружении. В процессе интеракции один партнер воспринимает другого вместе с его действиями и через действия. Считается, что 90 % информации о контактере возникает за первые 90 сек О., при этом невербальные сигналы несут в 5 раз больше сведений, чем вербальные. Чаще всего невербальная коммуникация сопровождает речь. Сопровождением могут быть: действия-«иллюстраторы», выполняющие функции акцентирования: указание, логическое ударение, действия-«символы» – их можно точно перевести в слова (покачать головой, нахмуриться), действия по выражению аффекта (гнев, страх, грусть), действия-«регуляторы» – позволяют инициировать и заканчивать речь (продолжить, пояснить, поторопиться или закончить высказывание), действия-«адаптеры» – связаны с удовлетворением телесных потребностей. Содержание и результаты коммуникаций во многом зависят от господствующих в культуре ценностей, норм поведения, установок. Различия могут быть вызваны социальными настроениями, образованием, традициями. В целом поведение индивида определяется окружающей обстановкой и обстоятельствами коммуникации. Осн. коммуникационные жесты во всем мире мало отличаются друг от друга и носят универсальный характер. Напр., когда люди счастливы, они улыбаются, когда печальны – хмурятся. Но существуют и различия, что делает О. с «единой» позиции практически невозможной: все, что отклоняется от собственных норм, привычек, типов поведения, считается низкопробным, безобразным или безнравственным, – эта ситуация обозначается как «культурные очки» (термин введен Hurh, 1990). Непонимание чужого языка, символики жестов, мимики и др. элементов поведения порождает негативные чувства и ведет к искаженному истолкованию смысла их действий. Несмотря на отсутствие четких правил кодирования как внутри культуры, так и между ними, возможно достижение нек-рого согласия относительно использования и понимания (расшифровки) сигналов. Освоение многих моделей поведения происходит стихийно, под влиянием разл. житейских ситуаций и обстоятельств и носит порой бессознательный характер по своему происхождению и по выражению. Встречаясь с представителями др. народов и культур, человек обычно проявляет естеств. склонность воспринимать их поведение с позиций своей культуры, т. е. этноцентрически. Это восприятие отражается в структуре и содержании этнич. стереотипов. Однако стереотипные представления о др. народах и культурах при всем своем схематизме и обобщенности подготавливают людей к взаимодействию с чужой культурой, снижают силу проявления культурного шока. Существенное влияние на интерпретацию невербальных актов оказывают культурные значения символов, стереотипы-клише, смысловое наполнение «текста» сообщения, личный опыт погружения в др. культурную среду, контекст коммуникации, общие культурные параметры среды (в том числе индивидуализм-коллективизм). Диапазон понимания может колебаться от полного отрицания существования иных культур до интеграции в новую культуру, когда знаково-символическая презентация начинает восприниматься как своя собственная. Чем больше в культуре прослеживается зависимость коммуникации от ситуации, тем большее внимание уделяется невербалике – мимике, жестам, прикосновениям, контакту глаз, пространственно-временной организации О. и т. п. В разных культурах существуют и разные предпочтения в отношении молчания, его частоты, продолжительности, интенциональности, значения. В плане проявлений и восприятия эмоций в разных культурных средах существуют позиции: дифференцированности, относительной универсальности и культурной обусловленности. Напр., вост. европейцы чаще, чем американцы, выражают положительные эмоции внутри и негативные вне своей группы, японцы подавляют отрицательные эмоции при посторонних, маскируют свои состояния и ориентируются на нормы. Отличаются взгляды, контакт глаз у разных народов. Этнопсихол. специфику имеют зоны контакта. Представители культур с выраженной склонностью к тактильным контактам (Лат. Америка, Юж. Европа) стремятся к сближению, в отличие от стран Вост. Азии, к-рые при встречах могут показаться др. стороне холодными, замкнутыми и недружелюбными. Общепринятые значения жестов в одной культуре у др. нации могут не иметь никакого обозначения или иметь совершенно противоположное значение. Так рукопожатия в Лат. Америке традиционно «мягкие», не жесткие по сравнению с американцами, у к-рых они могут нести сигналы о гомосексуальности, а на Среднем Востоке выступает знаком дружбы. Адаптация и интеграция в чужую культуру основываются не столько на знании языка, обычаев, норм и ценностей, сколько на личной заинтересованности в понимании ее ценностей и установок, тесном эмоциональном контакте с ее представителями. Это возможно, если человек длительное время живет в другой, отличной от родной, культуре, имеет там близких друзей, активно участвует в обществ. жизни или воспитывается с детства в мультикультурной среде. Для выработки положительного отношения к межкультурным различиям нужно преодолеть культурную замкнутость, порождающую негативные реакции, используя метод «культурного ассимилятора». Изучение иных культур, их особенностей, закономерностей их функционирования и развития обогащает человека, трансформирует его отношение к миру и др. людям, повышает вероятность успеха, может кардинально изменить его отношение к жизненным ситуациям.

• Кросс-культурная психология. Исследования и применение. Харьков, 2007; Психология и культура / Под ред. Д. Мацумото. СПб., 2003; Триандис Г. К. Культура и социальное поведение. М., 2007.

Национальные особенности переговоров специфика делового О., обусловленная участием носителей опр. этнич. культуры. Знание национ. особенностей в организации и проведении переговоров необходимо для взаимопонимания и проявления уважения к культуре партнеров по коммуникации. Осн. компетенции переговорщиков, помимо сугубо профессиональных, включают коммуникабельность (желание О. с людьми, грамотная и хорошо поставленная речь, умение быстро устанавливать контакт с незнакомыми людьми, умение вести вежливую, рас– полагающую беседу, умение убеждать, умение публично выступать), толерантность (терпимость и понимание отличий одного народа от другого) и межкультурную межличностную восприимчивость (способность слушать, что на самом деле думают или говорят люди – иностранцы с др. культурой, и предугадывать их реакцию). Необходимость развития этих компетенций связана с глобализацией экономики, бурным развитием коммуникационных связей при поддержке совр. технических средств, приведшее к устранению полит. и географ. «границ» между странами, активной миграцией населения и, как ее следствие, интенсивным взаимопроникновением культур. Ситуация переговоров участников, представляющих разные культуры, требует серьезного изучения особенностей адекватного восприятия их друг другом. Методологическая сложность исследования этнич. различий обусловлена невозможностью выявления «чистого» типа той или иной культуры, к-рая включает в себя и образ жизни этноса, обычаи, ценности, систему верований, традиции, и нормы поведения, особенности семейной жизни, стили О. Выделяют 2 осн. подхода в анализе национ. характера – личностный и культурно-центрированный. Первый, начавшийся с психоанализа, выводит свойства национ. характера из «базовой модели» личности, складывающейся под влиянием типичных для данной культуры методов воспитания подрастающего поколения (А. Кардинер, К. Дюбуа, Э. Фромм, Г. Горер, К. Клакхон и др.). Второй подход акцентирует внимание на отличительных особенностях социальных институтов и моделях межличностных отношений, присущих культуре, включая отношения детей и родителей (М. Мид, Д. Мацумото и др.). Понимание национ. характера как особых поведенческих моделей с ценностным механизмом регуляции привело к появлению этнически обусловленных деловых стилей, отраженных в специальных буклетах типа «Making business in … (Russian, USA, Kazakhstan, etc.)». В самом общем смысле выделяют 2 модели – «западную» и «восточную», различающихся приоритетами в переговорном процессе. Если в «зап.» модели переговоров важнее профессиональные компетенции переговорщиков (деловитость, прагматизм и высокий профессионализм), то в «вост.» – личностные, человеческие отношения (доверие между партнерами, внеш. вид и манера поведения). При этом каждая из этих моделей в приложении к реальным представителям опр. этносов и культур приобретает свои уникальные и неповторимые черты. Так, один из общих принципов ведения переговоров англичан – «fair play» (дословный перевод – «честная игра») обеспечивает реалистическое, практическое отношение к жизни, основанное на убеждении, что все может корректироваться в соответствии с обстоятельствами. Французы руководствуются принципом «le droit» («право, идея, закон»), что обеспечивает соблюдение заранее очерченных границ свободы, придавая их действиям обоснованность, правомерность, разумность. Для представителей вост. модели характерно стремление к установлению взаимопонимания, избегания открытого противостояния, но если японцы начинают переговоры с обсуждения второстепенных вопросов, то южнокорейцы предпочитают избегать общих рассуждений, приступая сразу к решению конкретных вопросов. Переговоры с представителем др. культуры требует двустороннего переосмысливания национ. особенностей друг друга, аналитическую работу со стереотипами восприятия, феноменами этноцентризма с целью достижения максимальной объективности получаемой информации как основы их эффективного ведения.

• Мацумото Д. Психология и культура. СПб., 2002; Спенсер Л. М., Спенсер С М. Компетенции на работе. М., 2005; Тер-Минасова С. Г. Язык и межкультурная коммуникация. М., 2004; Чеховских М. И. Психология делового общения. М., 2006.

Нация (лат. natio – племя, народ) – социально-эконом., культурно-полит. и духовная общность людей. Формируется исторически, характеризуется единством территории, экономики, языка, культуры и психол. особенностей. Однако, в отдельных случаях Н. не обладают территорией проживания, как напр., цыгане. Н. – полисемантическое понятие, применяемое для характеристики крупных социокультурных общностей индустриальной эпохи, ее появлению предшествует народность, к-рая представляет собой исторически сложившуюся языковую, территориальную, эконом. и культурную общность людей. В юрид. практике понятие Н. соотносится с понятиями «государство», «общество» и «совокупность всех граждан». В межд. праве Н. чаще всего рассматривается как совокупность граждан. Существует 2 осн. подхода к пониманию Н. Одно связано с идеями К. Дойча, Э. Гелнера, Б. Андерсона и Э. Смита (Дойч, 1966). Н. определяется как форма группы, в пределах к-рой уровень коммуникативной активности значительно выше, чем за ее пределами. Э. Гелнер (1983) отмечал, что Н. есть результат потребности совр. общества в культурной гомогенности, обусловленной развитием индустриального производства. Становление Н. связано с распространением всеобщего образования и средств информации. По Э. Гелнеру, Н. – это целенаправленно создаваемые общности, в к-рых ведущая роль в принадлежит интеллигенции. Б. Андерсон (1991) считает, что в основе образования Н. лежит феномен «печатного капитализма» со свойственными ему газетами и романами, изображающими Н. как социокультурную общность. Э. Смит (1989) подчеркивает, что совр. Н. органично связаны с доиндуст риальными общностями, обозначаемыми им как этнии. Все их разнообразие может быть сведено к 2 типам: аристократическому и народному. Н. возникают на базе первого типа этний, создаются путем бюрократической инкорпорации низших социальных групп в рамках одного государства. Ведущую роль в формировании Н. из народных этний играет интеллигенция, борющаяся за сохранение этнич. традиций. В ряде работ по социологии и философии Н. трактуется как социально-эконом. и культурно-полит. общность людей, сложившаяся в результате становления государства и выработки надэтнич. культурной и полит. традиции. Н. может быть моноэтнич. и политэтнич. Поскольку Н. – категория историческая, многозначность ее определения зависит и от языковых традиций. В англоязычной традиции под Н. чаще всего имеется в виду общность, объединенная одним правлением, напр. государственным. А по М. Веберу Н. – человеческое сообщество, объединенное общностью языка, религии, обычаев или судьбы и стремящееся к созданию собственного государства.

В отеч. этнологической теории 1960–1980-х гг. Н. рассматривается как этносоциальная группа, характеризующуюся неразрывной взаимосвязью социально-эконом. и этнокультурных свойств. Формированию Н. способствуют интенсификация эконом. связей и отношений и создание общенацион. рынка, к-рые сопровождаются активизацией взаимодействия и обмена информацией. В число сущностных признаков Н. включают общность самосознания и социальной культуры. Как этносоциальная общность Н. может толковаться и как более широкое и как более узкое понятие по сравнению с понятием национальность (этникос), что часто зависит от этнич. состава опр. территории и характера расселения этникоса. С позиции этногенеза Н. – это фаза развития этноса, идущего по ступеням: род-племя-народность-народ-нация, в к-рой данный этнос обретает суверенитет и создает собственную полноценную государственность. Согласно иной точке зрения под Н. понимается множество взаимосвязанных народов и народностей, к-рые, взаимодополняя друг друга, создают некий «суперэтнос».

Этнологический подход не снимает проблем, связанных с критериями выделения Н. и ее существенных отличий от понятия народность. С т. зр. психологии важными результатами национ. процессов являются: однородная для всех культура; единый национ. язык, способствующий коммуникации; формирование национ. самосознания.

• Андерсон Б. Воображаемые сообщества. М., 1991; Гелнер Э. Нации и национализм, 1983; Дойч К. Национализм и социальная коммуникация. 1966; Смит Э. Происхождение наций. 1989; Сухарев В., Сухарев М. Психология народов и наций. Донецк, 1997; Философский энциклопедический словарь / Ред. кол. С. С. Аверинцев, Э. А. Араб-Оглы, Л. И. Ильичев и др. М., 1989. С. 405–406.

Обращение в межэтническом общении. Обращение (Обр.) – важный элемент национ. речевого этикета, необходимый для установления и поддержания контакта с собеседником. Для русского этикета типично Обр. к знакомым людям по имени (по имени-отчеству), что предполагает большую контактность и открытость, чем это принято в западноевропейской речевой культуре. Что же касается официальных форм Обр., то в XX в. они претерпевали изменения в зависимости от социального статуса граждан: сударь/сударыня-господин/госпожа-гражданин/ гражданка-товарищ-господин/госпожа. Трудности в выборе нейтральной формы Обр. – по мнению В. В. Колесова – это свидетельство свободы говорящего, к-рая вместе с тем мешает автоматизму речи, привычному для носителей западноевропейских языков. Характерная для этих языков тенденция к стандартизации речевого взаимодействия проявляется в ограниченном наборе форм Обр., к-рые используются в разл. речевых ситуациях. К числу наиболее распространенных вежливых форм Обр. к мужчине, замужней и незамужней женщине относятся англ. сэр, мистер/миссис, мисс; фр. месье/мадам, мадемуазель; нем. герр/фрау, фройлен; итал. синьор/синьора, синьорина. Обр. по имени расценивается нередко как фамильярное и является допустимым только среди близких людей, студентов, школьников, а также в дружеской обстановке. Отличительная особенность немецкого речевого этикета – подчеркнутая официальность: обращаясь к адресату, называют не только его фамилию, но и титул. Если же говорящему звание не известно, используется широко употребительное герр доктор. А Обр. к замужней женщине с необходимостью включает титул ее мужа. Характерной чертой польского этикета является Обр. пан/пани в сочетании с именем, фамилией, профессией или должностью. Во всех европейских языках вежливое отношение к адресату утвердилось в форме Обр. на «вы». Исключение составляет лишь англ. яз., в к-ром есть единая форма you/Вы. На этом фоне выделяется итальянский этикет, отдающий предпочтение формам Обр. на «ты» при установлении и поддержании доверительных взаимоотношений между коллегами, служащими фирм, банков, министерств, а также между рабочими и в молодежной среде. (Обр. на «ты» не принято в О. с подчиненными и с обслуживающим персоналом.) Что же касается русского этикета, то для него типична тенденция перехода в процессе развития взаимоотношений с формы Обр. на «вы» к форме Обр. на «ты». А при Обр. к старшим по возрасту или по социальному положению традиционно используются формы на «вы». Ориентация на статус и возраст собеседника, проявляющаяся в подчеркнутом выражении уважительно-почтительного отношения к нему, отчетливо прослеживается в мусульманизированном речевом этикете Центрально– и Среднеазиатских государств. Так, согласно узбекскому этикету, к мужчинам разного возраста принято обращаться по-разному. В разговоре мальчика с пожилым седобородым мужчиной предпочтительны одни формы Обр.: амаки, ота, хожи-ота, хожи-бува/бобо (если адресат совершил хадж). Обр. девочки к девушке включает варианты: опа, опажон, к замужней женщине старшего возраста – холла, холожон, к женщине пожилого возраста – опоки, холла и др. Для узбекской речевой культуры типично активное использование в функции Обр. имен собственных с доп. морфемами, выполняющими гонорифическую функцию, а также терминов родства в О. как со знакомым, так и с незнакомым адресатом. Широко употребляются эмоционально-оценочные формы Обр., образованные путем прибавления специальных морфем. Что же касается стандартизированных форм Обр., аналогичных принятым в Зап. Европе, то в узбекском языке они отсутствуют (Д. С. Саъдуллаев). Система этикетных форм Обр., принятых в Вост. и Юго-Вост. Азии, восходит к «этике лица». Особой сложностью отличается речевой этикет японцев. Иностранцу, не посвященному в его тонкости, трудно разобраться в многочисл. способах проявления вежливости в зависимости от статуса собеседника и понять специфику О. между членами семьи, между мужчиной и женщиной. Это объясняется тем, что японское речевое поведение традиционно ориентировано не на конкретного человека со свойственными ему индивидуальными особенностями, а на занимаемое им обществ. положение. При этом особо значимым является принадлежность к известной компании, фирме, банку и т. п. В результате в Японии собеседники часто обращаются друг к другу не по имени, а называют должность или степень родства. Примечательно, что почтительное отношение к обществ. статусу выражается не только лексически, но и грамматически. К числу распространенных форм выражения вежливого отношения к адресату относится также избегание прямого Обр. Что же касается О. в совр. молодежной среде, то для нее характерно Обр. по имени (В. М. Ал патов).

Принятые формы Обр. сформировались на основе этнич. ценностных представлений о нормативно-должном речевом поведении. Поэтому знание и понимание их этикосоциокультурной самобытности является необходимым условием межэтнич. О. (См. Аксиология межэтнич. О.).

• Колесникова Л. Н. Языковая личность в аспекте диалога культур. Орел, 2001; Кронгауз М. А. Обращения как способ моделирования коммуникативного пространства // Логический анализ языка. Образ человека в культуре и языке. М., 1999;

Общение в группе мигрантов. Мигранты (М.) (лат. migration – переселение, передвижение, перемещение) – люди, изменившие по каким-либо причинам место жительства и, как следствие, условия и образ жизни. В связи с этим происходит кардинальное изменение их осн. сфер личностного бытия, а изменение социального статуса приводит к переоценке своей группы принадлежности, своего места в ней и трансформации структуры идентичности. Перестройка идентичности затрагивает самые разные ее составляющие: гражданскую, этнокультурную, гендерную, семейную, профессиональную и может определяться как состояние психич. кризиса. Кризис проходит ряд этапов, причем наиболее тяжелый из них наблюдается уже спустя 5–7 лет после переселения. Особенно тяжело он протекает у лиц, не получивших гражданства в стране пребывания или права постоянного проживания. Нелегальность своего пребывания в стране, годами сохраняющееся собственное бесправное положение и положение своей семьи усугубляет тяжелый процесс переосмысления жизни мигранта, его социального статуса. Наиболее уязвимой оказывается этнич. идентичность вынужденных М. Она может разрушаться, деформироваться или усиливаться либо по типу гипоидентичности (отказ от ценностей собственной этнич. группы, этнич. нигилизм), либо гиперидентичности (по типу этноизоляционизма, этноэгоизма, национ. фанатизма). У переселенцев-мужчин сильнее, чем у женщин, обнаруживаются тенденции гиперидентичности. У М. часто наблюдается формирование негативного отношения к др. этнич. группам, характерное для молодых вынужденных переселенцев, в то время как самосознание людей среднего возраста трансформируется в сторону неприятия или безразл. отношения к собственной этнич. группе. Восприятие новых условий жизни до отъезда диссонирует с образом реальности, в к-рую попадает мигрант. У него обнаруживается феномен социокультурной дистанции, выражающейся в субъективном чувстве «отдаления» от других из-за истинного или мнимого различия в образе жизни, системе ценностей, установок, взглядов, оценок. Более ощутимой является дистанция у М. со значимыми культурными различиями: языковыми, религиозными. Ситуация, в к-рой оказываются вынужденные М., кардинально изменяется всю структуру их мотивов и потребностей – от самых насущных до высших (в самореализации, в самоактуализации). В потребности к самоактуализации, в желании занять достойное место в обществе заложен потенциал их адаптивных возможностей, но обстоятельства приводят к невозможности удовлетворения важных потребностей людей. Несмотря на доминирующую среди М. активную жизненную позицию, многим их проблемы кажутся непреодолимыми, что в свою очередь неизменно ведет к психол. дестабилизации. Отсутствие достойной работы, социального признания на новом месте приводят к резкому падению самооценки и снижению уровня притязаний. Неудовлетворенность жилищно-бытовыми условиями, тяжесть социально-психол. адаптации к новым условиям, мигрантофобия у принимающей стороны формируют новую установку – на отъезд, что в конечном итоге сказывается на процессах адаптации переселенцев. Ведущее место в общей структуре психич. нарушений у вынужденных переселенцев занимают депрессивные состояния разл. глубины и тяжести и их психосоматические составляющие. Вынужденные переселенцы демонстрируют более высокий уровень тревожности, агрессивности, фрустрации. Новые условия жизни и серьезные личностные изменения оказывают сильное влияние на отношения и О. между эмигрантами. В сообществах вынужденных переселенцев наблюдается усиление процессов внутригрупповой интеграции и поляризации чувства Мы – Они. В состав группы «Мы» включаются сами М. и в первую очередь представители своей национальности. Их объединяет не только общая судьба вынужденных переселенцев, но и новый социальный статус, родной язык, национ. обычаи и традиции. Члены таких сообществ воспринимаются как свои и противопоставляются представителям коренного населения как чужим. На своих распространяется пристрастно благосклонное отношение, они характеризуются неадекватно позитивно. В О. с ними используются соответствующие стратегии: доверительность, открытость, готовность к эмоциональной поддержке и т. п. Вместе с тем оно несет отпечаток негативных личностных изменений М.: пессимизм, депрессивность, стремление к обвинению представителей коренного населения.