Чтение онлайн

Амер. психологи М. Бруэр и Д. Кэмпбелл выделили след. осн. показатели Э.: а) восприятие элементов своей культуры (норм, ролей и ценностей) как естеств. и правильных, а элементов др. культур как неестеств. и неправильных; б) рассмотрение своих обычаев в кач. универсальных; в) представление о том, что для человека естественно сотрудничать с членами своей группы, оказывать им помощь, предпочитать свою группу, гордиться ею и не доверять и даже враждовать с другими. Термин Э. связывают с различием между ингруппой – той группой, к к-рой человек принадлежит, и аутгруппой – любой др. группой, нежели та, к к-рой он принадлежит. Э. в этом смысле часто используется как синоним внешнегрупповой враждебности, или враждебности, направленной на все остальные группы, за исключением собственной. Э. проявляется в фиксации восприятия, внимания, мышления, сознания народа на традициях, обрядах, образе жизни и, в целом, культуре своего этноса. Способствуя сфокусированности внимания нации на самой себе, он негативно влияет на межэтнич. отношения, взаимосвязи и взаимодействия. В условиях нарушенной коммуникации появляются оценочные стереотипы восприятия, согласно к-рым свой этнос представляется как более желательный и лучший, чем другие. Вследствие этого по отношению к «своим» усиливается эмоциональный отклик сочувствия, сопереживания, а «чужие» вызывают чувство неприятия, нежелание сотрудничать и при опр. стечении обстоятельств появляется агрессия по отношений к ним. По мнению Г. К. Триандис, большинство культур считает себя «центром мира», а сами люди – этноцентричны (нек-рые больше, нек-рые меньше, особенно если никогда не соприкасались с др. культурой). Совр. изучение Э. направлено на установление: а) причин его возникновения, б) факторов усиления и ослабления; в) практических способов его снижения. Подходы к изучению причин Э. зависят от того, относят ли их к сфере индивидуальной психологии, межличностных отношений или социальной структуры общества. В работах М. Дойч и М. Коллинз доказывается представление о возможностях снижения уровня Э., основанное на гипотезе контакта и понятии субординации целей. Согласно этому представлению снижению межгрупповой враждебности и развитию положительных отношений способствует увеличение контактов между членами разл. групп. Эта гипотеза имеет достаточные основания, но условия, при к-рых контакт может порождать эффекты снижения Э., вызывающего враждебность, характеризуются набором опр. ограничений. Ряд ограничительных правил состоит в том, что члены разл. групп должны обладать равным правом голоса в принятии решений, равным статусом в группе и опытом хотя бы частичного успеха своих совместных усилий. Э. возникает неслучайно, поскольку он выполняет важные социально-психол. функции, в т. ч.: усиливает этнич. самосознание, активизирует этнич. идентичность, обостряет позитивные отношения к ценностям и нормам своей культуры и способствует сохранению ее целостности и специфичности. Явления Э. наблюдаются тогда, когда у большинства граждан естеств. предпочтение своего народа, его взаимоотношений, культуры, ценностей, психол. склада и др. в опр. обстоятельствах чрезмерно усиливается, как правило, в ответ на угрозу существования нации или народа как самост. социокультурного целого в условиях влияния иных культур. Будучи важным психол. механизмом самосохранения нации он, однако, вызывает коммуникативные барьеры по отношению к представителям др. народов, способствует возникновения ошибочных суждений, стереотипов и предубеждений и затрудняет межкультурную коммуникацию. Э. называется благожелательным или гибким, когда предпринимаются попытки понять и объективно оценить чужую культуру и когда он не распространяется на все сферы жизнедеятельности группы. В отличие от гибкого этноцентризма, Э. называется воинственным, или негибким, когда люди не только судят о чужих ценностях исходя из собственных, но и навязывают их другим. Воинственный Э. выражается в ненависти, недоверии, страхе и обвинении др. национ. групп за собственные неудачи.

• Герген К., Герген М. Этноцентризм // Психологическая энциклопедия. 2-е изд. / Под ред. Р. Корсини, А. Ауэрбаха. СПб., 2006; Пашукова Т. И. Этноцентризм в межкультурной коммуникации // Вестн. Моск. гос. лингв. ун-та. Серия Психологические науки. Вып. 563. М., 2009. С. 50–61; Sumner W. G. Folkways. Boston, 1906.

Язык-посредник в межэтническом общении. Возникновение языка-посредника (Я.-п.) (англ. mediator language) в процессе взаимодействия разл. этносов имеет давнюю историю. Непрерывное перемещение отдельных родов, племен и народов, пользующихся разл. языками, приводило к их соприкосновению и в конечном итоге к неизбежному взаимовлиянию и даже слиянию (ассимиляции), что влияло и на язык. Ярким примером Я.-п. является средневековый язык побережья Средиземного моря lingua franca (от um. lingua franca – франкский язык), представляющий собой смесь фр., провансальского, итал., новогреч., турецкого и арабского языков. Появление данной вспомогательной языковой системы было вызвано потребностями торговли турецких и арабских купцов с франками, как тогда называли европейцев. В эпоху крестовых походов возник еще один Я.-п. – сабир (от лат. sapere – понимать), сформировавшийся на основе испанской, греческой турецкой и арабской лексики, что делало его пригодным для О. с представителями разл. этносов. Характерной чертой языков подобного рода является достаточно узкая сфера их функционирования: за пределами межэтнич. коммуникации они никогда не употребляются. Активное использование языков, подобных лингва франка, может привести к становлению койне (от гр. — общий язык, наречие), наддиалектной формы общенародного языка. Так, в Древней Греции на базе диалекта Афин в позднеантичный период (IV в. до н. э.) возник общенародный язык (койне). Объединив носителей разл. диалектов, койне оставался общим языком, на к-ром создавались литературные, науч. и деловые тексты вплоть до II–III в. н. э. Позднее на этой же основе сформировались средне– и новогреч. языки. А в Киевской Руси единый разговорный, а затем и письменный язык (койне) сложился в X–XI вв. из родственных диалектов. В результате в нем нашли выражение отдельные характеристики как сев., так и юж. диалектов, бытовавших на территории древнерус. государства. Создание общего языка стало одним из важных факторов, способствовавших укреплению единства древнерусского государства. К числу вспомогательных межэтнич. языков следует отнести пиджин (искаж, англ. business – дело), к-рый образуется естеств. путем в смешанной языковой среде. Пиджин отличается простотой фонетического и лексико-грамматического состава и универсальными словообр. и синтаксич. моделями. В настоящее время известно около 50 языков этого типа в Вост. и Юго-Вост. Азии, Океании, Африке и Америке, к-рые сформировались гл. о. на базе англ. яз. Среди них наиболее распространен пиджин-инглиш (англ. Pidjin-English). Возникнув на базе англ. лексики и китайской грамматики, этот язык активно используется в портах Вост. и Юго-Вост. Азии и америк. Калифорнии. К этой же разновидности Я.-п. Э. Дрезен относит встречающийся на Дальнем Востоке русско-китайский язык, к-рый «несмотря на кажущуюся нелепость, обладает своими грамматическими правилами и исключениями». Выполняя ограниченные коммуникативные функции, пиджины не являются родными для лиц, к-рые прибегают к ним лишь в межэтнич. контактах. Вопрос о рассмотрении русифицированных вариантов укр. яз. (суржик) и белорус. яз. (трасянка) как пиджинов является спорным. При благоприятной ситуации пиджины могут стать родными и превратиться в креольские (от фр. creole < исп. сreollo) языки. Необходимая для повышения статуса креолизация предполагает усовершенствование языковой системы и расширение функций пиджина. Креольские языки распространены преим. на островах Индийского океана, в Африке и Америке. Так, напр., киконго из средства межплеменного О. стало родным языком для представителей разных племен и, существенно обогатив в процессе своего бытования языковую систему, получило новый статус и новое имя: китуба. В настоящее время этот язык широко используется в разнообразных сферах О. на значительной территории Экваториальной Африки. Примером креолизации пиджина может послужить хиндустани, одна из разновидностей к-рого под воздействием персидского языка превратилась в урду, а вторая под влиянием санскрита – в хинди (У. Вайнрайх). Креольские языки используются в кач. официальных и вспомогательных языков в межэтнич. О. Наряду с Я.-п. в О. может возникать языковая система-посредник, своего рода интеръязык (от лат. inter – между + язык; англ. interlanguage), или межъязык, формирующийся в процессе коммуникации на неродном языке при недостаточном уровне владения им. Данная аппроксимативная система объединяет в себе элементы языка-цели, включая правильные формы и отклонения от них, а также базового (родного) языка. Развивается в процессе говорения как следствие взаимодействия 2 языковых систем и возникших на их основе речевых механизмов. В силу ошибочных обобщений правил языка-цели и интерферирующего влияния на него родного языка, говорящий в ситуации немедленного реагирования постоянно использует неправильные формы и структуры. В результате появляется некая третья – «сближающая» – языковая система, структурно независимая ни от базового языка, ни от языка-цели. Являясь достаточным для удовлетворения элементарных потребностей О., интеръязык становится серьезным препятствием на пути свободного владения неродным языком. В ситуации продолжительных контактов с носителями языка и целенаправленных усилий говорящего интеръязык, подобно строительным лесам, исчезает.

• Вайнрайх У. Языковые контакты. Киев, 1979; Дрезен Э. За всеобщим языком: Три века исканий. М., 2004; Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В. Н. Ярцева. М., 1990; Немзер У. Проблемы и перспективы контрастивной лингвистики // Новое в зарубеж. лингвистике. Вып. XXV. Контрастивная лингвистика. М., 1990; Словарь социолингвистический терминов / Отв. ред. Э. Д. Сулейменова. Алматы, 2007.

Язык общения: социально-политические факторы выбора языка. Социально-полит. факторы выбора языка О. действуют в обществах и сообществах, в пределах к-рых более или менее активно функционирует 2 либо более языков. В опр. социально-полит. обстановке разные языки (соответственно, и их носители) могут оказаться в разл. условиях с т. зр. объективной возможности и субъективной уместности их использования. Успешное национ. – полит. самоопределение этноса обычно сопровождается активизацией употребления национ. языка в обществ. и частной жизни, что побуждает граждан чаще обращаться к нему как средству коммуникации. Во многих демократических странах осуществляется гос. поддержка и защита языков малочисленных этносов, что обеспечивает опр. уровень их функционирования и привлекает к ним положительное внимание. В то же время фактическое изъятие данных языков из активного естеств. обихода делает проблематичным их практическое использование в непосредственном О. Финансово-эконом. целесообразность обычно обусловливает выбор в пользу доминирующего либо более распространенного языка, поскольку это позволяет избегать доп. материальных издержек. На выбор языка О. может влиять распределение языков по сферам предпринимательской активности вследствие доминирования в них представителей того или иного этноса. Глобализация межд. жизни все более приводит к необходимости выбора «всемирного» языка, роль к-рого сегодня выполняет английский (что сопровождается «американизацией» образа жизни людей в разл. регионах планеты). Однако существенные демографические диспропорции не позволяют рассматривать подобную ситуацию как вечную и неизменную. Адекватного выбора языка науч. О. требует науч. – техн. прогресс. В настоящее время и на ближайшую истор. перспективу в общемировом науч. контексте уверенно преобладает англ. яз., но в отдельных пространствах науч. – коммуникативную функцию выполняют рус., нем., фр. и др. языки. При выборе языка О. немаловажным фактором является язык, на к-ром осуществляется образование. Данное обстоятельство особенно сильно влияет на выбор языка подрастающим поколением. Развитие и функционирование средств массовой коммуникации определяет предпочтительный выбор языка, прежде всего в сфере восприятия информации, но также и в др. сферах, в т. ч. в межличностном О. Все более ощутимое значение приобретает О. при помощи Интернета. В глобальном масштабе здесь также доминирует англ. яз., впрочем, подвергающийся трансформации под воздействием опр. культурных кодов. Основанием формирующихся интернет-сообществ становятся как разл. варианты английского и его гибриды с др. языками, так и проч. языки. Выбор языка О. является также следствием демографической ситуации. Диспропорции в приросте населения среди представителей разл. этнич. и языковых групп постепенно изменяют сложившиеся в обществе языковые соотношения. На выборе языка О. сказываются миграционные процессы. Выбор между родным языком мигранта и языком коренного этноса является важнейшим показателем осуществления одной из 4 возможных стратегий социально-психол. адаптации мигрантов по С. Бочнеру: ассимиляции (отказ от своего и переход на др. язык), сепарации (настойчивое использование своего языка при игнорировании другого), маргинализации (уход от активного использования обоих языков), интеграции (активное употребление обоих языков). Важную роль играет степень урбанизации общества. Наблюдаются языковые различия между одноязычным и моноэтнич. населением провинциальных (сельских) территорий и почти всегда полиэтнич. и многоязычным населением крупных городов. Поскольку общий уровень культуры в городах выше, соответствующий «городской» язык становится показателем более высокой культуры говорящего на нем человека. На выбор языка О. влияют характеристики языка как филологического феномена: наличие литературного языка (одного или неск. его вариантов), близость либо удаленность литературной и разговорной форм речи, наличие и распространенность диалектов, наличие и история формирования алфавита (возможности использования бесписьменных языков существенно ограничены). Временной фактор выбора языка О. отражает культурно-истор. процесс языкового развития, в частности переход этнич. группы на др. язык. При этом возможна ситуация использования разных языков представителями разных поколений, что усложняет передачу молодежи традиционного жизненного и обществ. опыта представителями старшего поколения. Выбор языка О. осуществляется под влиянием сложившихся в обществе традиций, социальных норм и стереотипов, «подсказывающих» индивиду наиболее приемлемое языковое поведение. В то же время возможны ситуации, когда разл. новшества, новаторское мышление и деятельность имеют иное языковое оформление, благодаря чему взаимодействие традиционных и нетрадиционных составляющих образа жизни приобретают и языковую специфику. Весьма распространенным фактором выбора языка О. являются разные языковые предпочтения в официальной и неофициальной сферах. (К примеру, во многих национ. республиках России на официальном уровне доминирует русский язык, а в личном О. – язык титульного этноса. В ряде регионов Украины в официальной сфере преобладает украинский, а в межличностной – русский язык.) С целью облегчения или упорядочения процесса выбора языка О. между представителями разных этнолингвистических групп изобретаются либо стихийно вырабатываются т. наз. «смешанные» (украинско-русский суржик, белорусско-русская трасянка, всевозможные пиджины), упрощенные (Globalish) либо искусств. языки (эсперанто, идо). Потребности особого внутри– и межгруппового О. могут побуждать к образованию специфических языков – социолектов, профессиональных и прочих жаргонов, арго, койне, компьютерных языков, языков жестов. Обретая опр. устойчивость, О. на языках подобного типа становится подчас основанием и признаком вычленения новых общностей (общающиеся по интересам в сети Интернет, объединяемые языком жестов глухонемые).

• Васютинский В. А. Язык общения в ценностных предпочтениях украинских студентов // Общение – 2006: На пути к энциклопедическому знанию: Матер. междунар. конф. 19–21 октября 2006. М., 2006; Bochner S. The social psychology of cross-cultural relations // Cultures in contact. Oxford, 1982.

Языковая личность (англ. linguistic personality) – когнитивно-коммуникативный инвариант, обобщенный образ носителя культурно-языковых и коммуникативно-деятельностных ценностей, знаний, установок и форм поведения. Предпосылки понятия Я. л. заложены идеями Л. Вайсгербера и др. неогумбольдтианцев о решающей роли языка в формировании картины мира – понимании

языка как «промежуточного мира» (Zwischenwelt) между человеком и внеш. миром, когда человек видит мир сквозь призму родного языка. При этом своеобразие личности, к-рое проявляется в процессе усвоения и применения человеком родного языка, всегда ограничено национ. спецификой языковой картины мира. В настоящее время понятие Я. л. активно используется не только в лингвистике, но и в философии, лингвокультурологии, психо-и социолингвистике, лингводидактике, психологии и др. областях гуманитарного знания. В самом общем виде оно указывает на «национально-специфический тип коммуникатора», на личность, взятую в ее отношении к языку и речи (И. Н. Горелов, К. Ф. Седов), и, следовательно, соотносимую с опр. этнонацион. культурным контекстом. В нашей стране понятие Я. л. было введено в науч. оборот лингвистом Ю. Н. Карауловым в 1980-е гг. Согласно разработанной им концепции «русской Я. л.», выделяются 3 уровня в структуре Я. л.: вербально-семантический (нулевой) уровень, предполагающий для носителя норм. владение естеств. языком; когнитивный (первый) уровень, связанный с построением «картины мира», переходом от «значения к знанию»; прагматический (высший) уровень, ориентированный на «цели, мотивы, интересы, установки и интенциональности. При этом о Я. л., по мнению Ю. Н. Караулова, можно говорить, начиная с лингвокогнитивного уровня, где появляются возможности проявления индивидуальных предпочтений при выборе и иерархизации концептов, понятий, дескрипторов. На высшем уровне – уровне речевой прагматики Я. л. «…сливается с личностью в самом общем, глобальном социально-психол. смысле…». Т. о., Я. л. трактуется «…как вид полноценного представления личности, вмещающий в себя и психич., и социальный, и этический компоненты, но преломленные через ее язык, ее дискурс». В пользу этой позиции свидетельствует появление в связи с понятием Я. л. таких заимствованных из сферы психологии понятий, как «коммуникативная потребность» «коммуникативное (речевое) поведение», «коммуникативная (языковая) компетенция» и др. Можно предположить, что человек как Я. л. обладает коммуникативной потребностью, реализующейся в мотивах и целях речевой коммуникации, строит с помощью языка опр. картину мира и осуществляет коммуникативное поведение, создавая и воспринимая разл. тексты – дискурсы, в соответствии с условиями и обстоятельствами О. (Ср. близкие понятия: коммуникативная личность, речевая личность, дискурсивная личность.) В лингвокультурологических исследованиях (В. И. Карасик) выделяется 3 аспекта изучения Я. л., соответствующие трехуровневой модели Я. л. по Ю. Н. Караулову. Ценностный аспект Я. л. содержит общечеловеческие и национально-специфические нормы и ценности, отражающие историю и мировосприятие людей, объединенных культурой и языком. Они выражены в «прецедентных текстах», коммуникативных стратегиях вежливости, оценочных значениях слов, представленных в данном культурном контексте и пр. Когнитивный аспект Я. л. связан с языковой категоризацией действительности, проявляющейся в национально-специфической картине мира, что предполагает применение номинативных стратегий. Поведенческий аспект Я. л. определяется специфическим набором речевых характеристик и паралингвистических средств О., указывающих на возрастные, половые, социально-ролевые и др. особенности дискурса в статусном, или бытовом, ситуативном О., к-рые реализуются в соответствующих дискурсивных стратегиях.

Понятие «вторичная Я. л.», введенное И. И. Халеевой, представляет собой опр. конкретизацию общего понятия Я. л. применительно к сфере межкультурной коммуникации, а также лингводидактики. Понятие вторичной Я. л. построено на том, что в основе иноязычной коммуникации, характерной для соответствующей лингвокультурной общности, лежит др. картина мира, раскрытие к-рой при обучении иностр. языкам, обеспечивает проявление у учащихся особенностей вторичной Я. л., а следовательно, успешность овладения др. языком и стоящей за ним культурой.

• Вайсгербер Й. Л. Родной язык и формирование духа. М., 1993; Горелов И. Н., Седов К. Ф. Основы психолингвистики. М., 1997; Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. М., 2004; Халеева И. И. Основы теории обучения пониманию иноязычной речи. М., 1989.

Агрессия в СМИ. Исследователи, занимающиеся проблемой агрессии и насилия, отмечают важную роль СМИ, особенно телевидения, в распространении этих форм поведения. Это связано, во-первых, с легитимизацией насилия и, во-вторых, с влиянием демонстрируемого СМИ насилия на изменение уровня агрессивности у потребителей, гл. обр. у детей и молодежи. 1-я проблема проявляется в выделенном Й. Галтунгом феномене культурного насилия. Имеются в виду те аспекты культуры, символической сферы человеческого существования, представленной идеологией и религией, языком и искусством, эмпирической и формальной наукой, к-рые могут быть использованы для оправдания и легитимизации прямого и структурного насилия. Культурное насилие ведет к тому, что все др. проявления насилия начинают выглядеть и восприниматься как справедливое или, во всяком случае, не дурное дело. Можно установить каузальную связь от культурного через структурное к прямому насилию. Культура, в т. ч. и СМИ, проповедуют, учат, заставляют рассматривать агрессию, эксплуатацию и репрессии в кач. нормальных и естеств. явлений или же не замечать их вовсе.

2-я проблема связана с феноменом влияния кино на поведение и ценностную ориентацию детей и подростков. Многочисл. исследования касались 2 осн. вопросов: обучаются ли зрители (особенно дети и подростки) новым формам агрессивного поведения, наблюдая за экранным насилием (эффект научения) и как долго длится это воздействие; способствует ли насилие, демонстрируемое в СМИ, снижению эмоциональной чувствительности к насилию и сказывается ли такое снижение на повышении вероятности актуального агрессивного поведения в реальной жизненной ситуации (эмоциональные последствия). Факт влияния восприятия «экранного» насилия на повышение агрессивности у детей доказан; это влияние осуществляется: 1) с помощью имитирующего научения (при наблюдении); 2) медианасилие воздействует на детей, делая их нечувствительными к насилию; 3) оправдание насилия является еще одним фактором, стимулирующим агрессивное поведение; 4) медианасилие содержит в себе ключевые стимулы, пробуждающие агрессивные мысли, фантазии, чувства и действия; 5) дети, увлеченные медианасилием, обнаруживают более низкий уровень физиол. возбуждения в ответ на показ сцен насилия.