Чтение онлайн

– Что-то случилось... Что, чёрт подери?
– и он опять поторопил коня. Мы едва поспевали за ним.

– На башне, мне кажется, кто-то есть!
– крикнула Исидора.

– Если есть, тем хуже для него!
– не меняя аллюра, отозвался рыцарь.
– Я прикажу прочистить ему уши вертелом для перепёлок!

Вблизи нам стала понятной необычная окраска стен - они, по крайней мере здесь, были сплошь покрыты застарелыми потёками смолы. Три года назад, как неохотно и отрывочно объяснял командор, Констан, в очередной раз выбитый из замка, призвал на помощь соседей и осадил Аутафорт. Правда, то было время примирений - мирились, хотя б и ненадолго, король французский и король английский, да и его святейшество почтенный архиепископ, давний друг семьи, замолвил своё словечко... Словом, братья примирились и честно поделили владения...

– Погодите-ка, а это что такое?

На шпиле донжона, главной башни замка развевалось белое знамя со стрельчатым крестом.

– Флаг тамплиеров... Так вот, оказывается, кто теперь хозяйничает в замке! Святоши!.. Ещё и это. Ну, будет братцу Констану при встрече, попомните моё слово...

Мост оказался поднят, и ни вокруг, ни на стенах не было заметно ни души. Рыцарь вновь нетерпеливо протрубил в рог.

– Привет вам, добрые путники! Кто вы такие?
– окликнули нас сверху.
– А хозяина нет, ещё вчера изволил отбыть в Лимож...

– Хозяин здесь один!
– теряя терпение, вскричал рыцарь.
– И он перед тобой!

– Наш хозяин, сэр Бертран де Борн изволил вчера отбыть...

– Так ты, оказывается, не только глухой, но и слепой! Разве герб на моём щите - не герб де Борнов? Разве медвежья лапа на моём шлеме тебе ни о чём не говорит? Разве, вернувшись после трёх лет похода...

– Мой хозяин, сэр Бертран де Борн...
– в третий раз затянул ту же песню занудливый голос.

– Упрямый осёл! Опускайте мост, чёрт бы вас всех подрал, а не то я...

– А вы бы так не ругались, господин хороший, - отвечали ему с башни.
– А если вы друзья сэра Бертрана или его благословеннейшего брата, сэра Констана де Борна, то почему бы и не впустить? Только вот хозяин ничего не изволил приказывать насчёт вас...

– Протри глаза!
– и рыцарь сорвал с головы шлем.
– Ты что, не узнаёшь истинного хозяина этого замка? Что у вас здесь, чёрт подери, творится? И почему вместо нашего родового знамени на шпиле болтается тамплиерская тряпка?!.

– Постойте, сэр командор!
– мягко остановила его гневную речь принцесса.
– Так вы будете долго с ним препираться. Ведь, если это ваш родовой замок, то какой-нибудь из его старых обитателей, старых слуг, что вас хорошо помнят ещё до отъезда...

– Тем более, штурмовать замок, вроде бы, не входит в наши планы, - поддержал её Тинч.

– Ох, фу ты... Пусть будет по-вашему. Эй, на башне! Старый Гастон из Беарна ещё жив? Позови его!

– Господин мажордом только что сел завтракать и велел его не беспокоить... Или...

– Или у тебя будут крупные неприятности.

– Ну хорошо, хорошо... Как вас представить, сеньор?

– Скажи, что я - тот самый Бертран, которому он когда-то, когда я был мальчишкой, мастерил деревянных лошадок...

Прошло ещё немало времени, и теперь другой, раздражённый и надтреснутый голос окликнул нас:

– Это который Бертран?

– Ты уж и не узнаёшь меня, Гастон? А прошло всего лишь два с небольшим года...

– Глаза у меня сейчас не те...

– Я - тот самый Бертран де Борн, которому ты, провожая в крестовый поход, сказал: "плохая примета, сэр - возвращаться с полдороги!" А я тебе ответил: "ничего, я обязательно вернусь живой и здоровый, да тебя найду в добром здравии! Вот увидишь!"

– Святые угодники... Так это действительно вы... Вы, мне помнится, тогда забыли захватить какую-то веточку... ваш талисман...

– Букетик иван-чая!

– О да! Господи, спустя столько времени... Впустите же их, впустите... хотя, нет. Сейчас я сам к вам спущусь, погодите, погодите!..

Открылась боковая калитка, что рядом с воротами, но моста не опустили.

Мажордом оказался именно тем старичком, каким и должен был быть: маленьким, седобороденьким, с подслеповатыми глазками...

– Господи!
– воскликнул он, сразу же поняв, кто находится перед ним.
– Каков молодец! Как бы порадовались и отец ваш, и ваша матушка!..

– Мы что, так и будем переговариваться через ров?

Сэр Бертран, спешившись и передав поводья оруженосцу, насупясь, стоял напротив старого Гастона.

– ...И как бы они огорчились, узнав о том, что произошло теперь, - как ни в чём ни бывало, продолжал тот, - узнав, что даже стены замка, в котором вы изволили родиться и провести столько лет, не могут принять вас!

– Прошу, объясни подробнее.

– Это грустно, мой мальчик, это очень грустно, но я вынужден предавать тебя. Даже за то, что я сейчас имею смелость говорить с тобой и называть тебя по имени твоего святого, меня может ожидать самое лютое наказание. Правда, я стар...

– Это не беда, старик. Если ты желаешь, я возьму тебя в свою свиту. У меня на службе тебя никто пальцем не посмеет тронуть...

– Господи, да куда мне, на поклон лет, - отмахнулся Гастон.
– Нет, я совру, что просто поговорил с одним проезжим рыцарем, что спрашивал дорогу на Лимож, что недоразумение быстро уладилось, иначе бы... Видите, сэр, тех арбалетчиков на стенах?

– Так ты... Ну, хорошо. Будет лучше, если ты объяснишься. Я жду твоих объяснений, Гастон!

– Спустя пару дней по вашем отъезде в Святую Землю, сэр рыцарь, в замок прибыл ваш брат Констан. Якобы вы наказывали ему, уезжая, быть здесь за хозяина.

– Ну и что, это действительно было!

– Прошу, не перебивайте! Я стар, и мне тяжело столько говорить!.. Так вот, а потом... потом он обрядился в ваши одежды и сказал, что он - это вы, и что ни в какой поход он не отправлялся, что здесь и так дела одно важней другого, тем более, что он навестил своего брата Констана, то есть себя самого, причём говорил он настолько убедительно... Были, да, были и те, кто сомневался... Боже, где они теперь... Посему, с тех самых пор, пребывая в двух лицах, здесь он - сподвижник Ордена Храма, сэр Бертран де Борн, а появляясь у себя в поместье - свой собственный брат, сэр Констан де Борн...

– И все верят этой чуши? Не может быть!

– Может быть, им так удобнее... как и мне... Может, может! Тем более, вы схожи с ним лицом и фигурой. Он - любимец короля. Он сочиняет такие же сервенты, как и вы когда-то... А временами он даже устраивает военные потасовки сам с собой, и сам собой приходит к миру. А ещё - охоты, а когда дичь в окрестном лесу вся перевелась, он стал устраивать ночные облавы на лихих людей. Зная, что в большинстве своём они - его вилланы, наутро он посылает по сёлам специальных людей, узнать, не появился ли в какой семье покойник, и если такое открывается - горе той семье и тому дому... Он называет себя защитником справедливости, и действительно, ему многие благодарны, шалить в нашей местности стали много меньше...