Чтение онлайн

Обернувшись он увидел её. Такую другую, но вместе с тем таинственным образом похожую на себя прежнюю.

— И я рад видеть тебя, Малинка.

Она рванула к нему и повисла у него на шее. Его ближайшая и вернейшая соратница, прошедшая сквозь время, чтобы вновь встать с ним плечом к плечу. Та, кто ему ближе всех в этом мире. Их губы соприкоснулись в страстном поцелуе. Таком желанном и долгожданном.

Мирослав вдруг отпрянул и мотнул головой.

— Это… Какое-то безумие… Всё неправильно… Не так…

Глаза Малины вспыхнули гневом.

— Ты вновь меня отвергаешь?

— Мы… Я… — слова начали путаться в голове, а чувство неправильности всё обострялось.

Она влепила ему пощёчину столь звонкую, что в голове загремели колокола, путая мысли ещё больше. Накатила слабость, и он повалился на стул. Малина тут же напрыгнула сверху, усевшись на его бёдрах, ухватила своими ладонями за щёки и принялась целовать.

— Люби меня! Останься со мной! Будь моим! — приговаривала она каждый раз, когда он пытался вырваться.

И вдруг, словно бы из самых глубин гор, до него начала доноситься песня:

— Ой бежит ручеёк, извивается.

Ой да милый мой не вертается.

Ты шепни ему ветер северный.

Что его дома ждут, дожидаются.

Ты скажи ему солнце ясное.

Что к нему сама смерть подбирается.

Мирослав почувствовал, как в тело возвращается сила, и отшвырнул от себя иллюзорную Малину.

— Ой бежит ручеёк, извивается.

Да в могучий поток обращается.

Разбуди ты его ветер буйный.

Да беду от него отведи.

Посвети ему в лик ясно солнышко.

Чтоб вернулся мой милый из тьмы!

«Спасибо, Юда!»

Юноша выхватил из кошеля порошок, который приготовил для упыря, и рассыпал горсть вокруг себя. Казалось, что ничего не изменилось, но стоило активировать технику взора, как иллюзия рухнула.

— Работает, значит… — облегчённо выдохнул Мирослав, оглядываясь.

Он вновь оказался в подполе того дома, но теперь там всё выглядело совсем иначе. По стенам, полу и потолку расположились сотни грибов. Но далеко не обычных. Смоляно чёрные шляпки были покрыты жуткими лицами, непрерывно корчащихся в гримасах от ужаса до ярости. По полу от них к юноше тянулись тонкие серые нити, подобные грибнице. Они проникали сквозь одежду и, судя по мерзкому ощущению, забирались под кожу, вытягивая из него живу и жизненные силы. Лежащие в подвале иссохшиеся тела в доспехах подсказывали, что исход у этого будет смертельным.

Круговым взмахом меча Мирослав обрубил их, а после выхватил из кошеля горючую смесь и очертил вокруг себя круг, который мгновенно вспыхнул. Мерзкие отростки тут же сгорели, а грибы словно в испуге отдёрнулись прочь. Самый крупный, растущий у дальней стены, недовольно поморщился.

— Какой же ты доставучий!

— Доставуууучий! — вторили ему мелкие грибы.

— Чего ты к нам полез?

— Полеееез!

— Проваливай! Мы тебя отпускаем!

— Провааааливай!

— Не удалось сожрать и теперь договариваться надумали? Нет уж.

— Тебе нас не убить!

— Не убиииить!

— Другие уже пытались! Сколько не режь, сколько не руби, сколько не ломай, сколько не жги, мы вернёмся! Мы повсюду!

— Повсююююду!

Мирослав нахмурился. Какая-то правота в словах монстра была. Так просто от него не избавиться, ведь истинное тело гриба огромно и скрывается в глубинах земли. Но это не значило, что он готов был вот так просто отступиться. Не после того, как эта тварь пыталась его сожрать. Не после того, как монстр посмел осквернить его память своими мерзкими видениями.

Он призвал котёл, поставил его на пол и сел рядом, после чего принялся извлекать из кошеля ингредиенты.

— Что ты задумал? Почему не уходишь? Если не уйдёшь, мы убьём, как и других!

«Похоже, особая природа монстра разом его сила и слабость. Теперь, когда я вырвался из-под действия его чар, он ничего не может мне противопоставить.»

Мирослав вспомнил удобрение, которое готовил для могильной лилии. Он принялся готовить его, но немного изменил компоненты и добавил ядовитую жемчужину, подаренную Красимирой, чтобы ещё сильнее усилить эффект.

— Слушай, человече, давай договоримся, — главный гриб начал заходить с другой стороны, — Пощади меня, и мы уйдём в другое место. К тому же мы многое тебе можем рассказать.

— У тебя есть время, пока я варю снадобье, что убьёт тебя, — сказал Мирослав, — Выкладывай всё, что знаешь, и не вздумай мне врать.

— Нам здесь дозволили жить. Мы не убиваем никого, кроме тех, кто всё же пробирается сюда и узнаёт нашу тайну. Подпитываемся от жителей в округе, но понемногу. Зато спят спокойно, ведь мы забираем и их кошмары. Это взаимовыгодное сосуществование.

— Кто тебе разрешил здесь жить?

— Ведьма. Старая. Сильная. Она здесь всем заправляет.

— Как её зовут? Как выглядит? Где живёт?

— Того нам не ведомо. Мы лишь ощутили её незримое присутствие.

— Ну хоть что-то тебе должно быть известно?

— Это всё.

— Ладно. Ты говорил, что знаешь про то, как мне найти неупокоенного.

— Я соврал. Мне не ведомо ничего о поисках. Просто нужно было потянуть время и заболтать тебя.

— И почему я не удивлён…

«Хотя даже так его слова навели меня на кое-какие мысли.»

Грибные нити вдруг устремились к Мирославу с потолка, намереваясь обвить шею. Он резко срубил их и выпрямился.

— Ну что же, ты опять выбрал смерть. И на этот раз всё будет взаправду.

Он закончил изготовление эликсира и прямо так из котла выплеснул его на грибы.

— Ааа. Оооо. А вкусно. Ахахаах. Ты, похоже, совсем глупец, — рассмеялся главный гриб.

— Глупееец! — принялись вторить ему мелкие грибочки.

— Приятного аппетита, — хмыкнул Мирослав и пошёл к выходу из подвала.

Жгуты из грибных нитей вновь устремились к нему, но вдруг опали на полпути.

— А… Что это? Как больно! Что ты сделал? Аааааа…

Грибы начали увядать прямо на глазах. Выбравшись из подпола, юноша заметил, что дом тоже выглядит иначе. Внутри жуткие грибы были везде и теперь тоже выли от боли. Снаружи картина оказалась похожей. Хотя тут они были лишь в затенённых местах, но зато серые нити расползлись повсюду. Целый район города оказался окутан сетью этой дряни, начавшей иссыхать и рассыпаться в пыль. Местные жители, которые теперь выглядели куда более бледными и осунувшимися, чем юноше казалось изначально, тоже словно бы пробудились ото сна и начали срывать с себя пока уцелевшие грибные отростки.