Чтение онлайн

— Норта, — зашептал из медальона далёкий голос, — помнишь, я говорила тебе, что ты моя реинкарнация? Тебя, милый друг, не за что судить, за свою короткую жизнь ты ничего не нарушила. А, так как у Аркана Правосудия есть значение Карма, вот, видимо поэтому... речь идёт о кармическом долге...

Норта поняла – её будут судить не за то, что она сделала в этой жизни. Её будут судить за грехи прошлого воплощения – грехи, которые она не помнила, но отголоски которых всегда носил её медальон на шее. Теперь этот медальон пылал на груди ледяным огнём – печатью, связавшей две жизни в одну цепь ответственности.

Обложка книги на центральном мониторе сменилась. Теперь это был триллер под названием "Гость в зеркале доктора Лейна".

– Сюжет произведения таков, – снова зачитала "Фемида", – молодая женщина-фотограф попадает в тело жены известного психоаналитика 50-х годов, которую все считают истеричкой, страдающей от зеркальной фобии. Муж "лечит" её изоляцией в особняке. Героиня быстро понимает: зеркала в доме показывают не её, а предыдущую хозяйку тела — настоящую жену, которая сошла с ума не просто так. Муж-доктор провёл над ними обеими эксперимент по расщеплению личности, и теперь сумасшедшая оригинальная героиня хочет вернуть контроль, появляясь в отражениях.

— Это был психологический газлайтинг в духе «Головокружения» Хичкокка, смешанный с телесным ужасом и страхом перед собственным отражением. Муж там, кстати, вовсе не монстр, а лишь холодный учёный, искренне верящий в свою правоту, что, правда, делало его вдвое страшнее, — прокомментировала Элеонора.

— Третий обвинитель — главный герой романа "Последний пациент санатория "Вершина".

Сюжет таков: Парень просыпается в теле молодого человека, находящегося на принудительном лечении в закрытом санатории для проблемных детей богатых родителей. Официальный диагноз — склонность к патологической игромании. Герой понимает, что оригинал был помещён сюда, чтобы замолчать о семейной тайне, а методы лечения — это изощрённые психологические пытки, маскирующиеся под терапию. Чтобы вырваться, ему придётся не бороться, а убедить всех, включая себя, что он действительно сумасшедший и его "бред" о прошлой жизни — часть болезни.

— Я хотела написать роман с ненадёжным свидетелем, — тихо объяснила Нора, — ведь герой не может доверять даже собственным воспоминаниям, потому что их стирают препаратами. Это история, где система, семья и врачи страшнее любого монстра.

— Далее список из еще 65 персонажей, которых ты подвергла тяжёлым испытаниям, — по экрану поползли имена персонажей и названия романов.

— Нора! — не удержалась от удивления Норта, — ты написала так много книг!

— Я трудолюбивая, — пожала плечами голограмма, — а потом здесь несколько фанфиков, а их писать легче!

— Обвиняемая! — провозгласила система, и её голос эхом отразился от стен, — ты, Элеонора, а ныне Норта, обвиняешься в создании миров, где боль стала искусством. Ты играла с судьбами, как с куклами. Признаёшь ли ты свою вину?

— Да, признаю, — тихо произнесла Элеонора и её голограмма истончилась, словно её выгрузка из системы уже началась, — я забывала о колоссальной ответственности Творца. О том, что идеи — не просто игрушки, а потенциальные реальности, ожидающие своего воплощения в тонких мирах. Пусть Правосудие покарает меня не за жестокость в сердце, а за легкомыслие разума, за игру со страданиями, не обременённую пониманием их истинной цены.

Код на огромном мониторе сменился. Теперь он показывал дерево процессов. Ветвились тысячи нитей, то были связи между её персонажами, читателями, идеями. Многие нити обрывались тупиками, многие завязывались в узлы, многие вели в чёрные дыры неразрешённого конфликта.

— Нет, нет, Элеонора! — закричала Норта, — не смей признавать! Неизвестно, что они с тобой сделают! Ты ни в чём не виновата! Мы должны пойти дальше! Для меня это так важно! Нора, борись до конца! Ты же сама говорила, что ты выживальщица! Вот и выживай в любой ситуации!!!

— Система выносит предварительное заключение, — гулко прозвучал общий голос, — Элеонора Верт.old виновна в злоупотреблении правами root-пользователя в симуляции "Творчество". Санкция — полное удаление и перезапись.

Элеонора вздрогнула, словно ошпаренная. Её взгляд, потухший, встретился с отражением подруги в полированной поверхности весов. Она увидела лицо Норты, её широко открытые, полные ярости глаза. Глаза, которые никак не принимали капитуляции, не соглашались с ней.

И тогда что-то в Элеоноре, не в писательнице, а в душе, прожившей жизнь, щёлкнуло. Страх перед удалением переплавился в гнев на саму себя, на свою пассивность, на то, что почти сдалась.

— Стойте! У вас здесь ошибка, — крикнула Элеонора мерцающим строкам, — ваш код неверен. Он смешивает два разных закона: Справедливость и Силу, и содержит фундаментальную путаницу в нумерации — 11 или 8?!! Вы пытаетесь применить закон, который сам не знает — кто он: страж порядка или тиран? Как ваше "Правосудие" может взвешивать вину, если оно путает меч с жезлом, а жезл с весами?

— Не может быть... Проверка на конфликт архетипов... Запустить!

Монитор, служивший задником зала, взорвался каскадом ошибок. По нему поползли строки:

WARNING: Archetype mismatch. Justice (VIII) calling subroutine 'Mercy_Threshold'... located in Strength (XI) core.

ERROR: Strength (XI) archetype invoking 'Logical_Decision.exe'... property of Justice (VIII).

FATAL: Core identity crisis. Does not compute.

На экране одна за другой вспыхивали последовательности. В какой-то момент в глубине кода проступила пара чисел — 8 и 11. Они переплетались, будто пытались занять одно и то же место, создавая сбой в логике системы.

— Вы видите? — обратилась Элеонора к невидимым судьям, — в этом мире законы перепутаны. Там, где нужно проявить волю, требуют взвешивать. Там, где надо действовать, заставляют ждать баланса. Это не правосудие — это сбой.

Система зависла... Её абсолютный закон оказался построен на изначальной путанице. На вековом споре о том, что первично: беспристрастный закон или сила духа, его защищающая. Они не были разными Арканами, Силой и Справедливостью, они были двумя сторонами одной монеты – Справедливой Силой. А система, пытаясь их разделить и ранжировать, допустила фундаментальную ошибку.

В наступившем хаосе код начал искать выход, запасной протокол. Если базовые принципы дали сбой, нужно обратиться к более глубокому, синтетическому слою.

Экран погас, а затем вновь загорелся — уже иначе. Теперь на нём чётко выделялись два отдельных блока кода: один под номером 8, другой — под 11. Между ними протянулась тонкая светящаяся нить, соединяя, но не смешивая их суть.

Экран замерцал, и перед ней появилась новая строка: "Исправление подтверждено. Система перезагружается". Воздух дрогнул, будто огромный механизм сделал первый правильный вдох.