Чтение онлайн

Сжав виски ладонями, с заминкой прихожу в себя. В ушах звон, в глазах яркие искры, во рту знакомый солоноватый привкус. Тут же вновь поднимаюсь на ноги, протягиваю правую руку с раскрытой ладонью. Я почему-то знаю, что последует затем, но решительно прошу:

– Отдай!..

Ну, кто бы сомневался. Вторая пощечина, более жестокая, потому что удар намерено направлен вскользь, бросает меня вновь на стену, теперь в другую сторону. На пути попалась скамья, я перевернула ее, падая, наткнулась на перекладину. Подняться второй раз оказалось еще труднее, пришлось сначала встать на четвереньки, после осторожно выпрямиться. С подбородка сорвались темные капли, упали тяжело, пачкая пол. Инстинктивно прижала к лицу манжет - рукав тут же напитался кровью.

Еле выпрямилась, комната плавно кренилась, как палуба барка. Пока корчилась на полу, глянула ему в лицо. Никаких эмоций, полное отстранение. Только глаза стали совсем черными.

– Хорошо, если хочешь - бей.
– согласилась, отводя руки от лица. Старалась стоять прямо, но меня все равно шатало.
– Только вряд ли я...

Эллорн резко протянул вперед руку, и я зажмурилась в ожидании следующей пощечины. Но он просто взял меня за подбородок, поворачивая лицом к скупому свету из оконца. Спросил сразу обо всем:

– Зачем?

Запоздало брызнули слезы, смешались с кровью на губах. Я невольно отстранилась, пытаясь вытереться рукавом, и меня повело. Потолок опрокинулся, свет померк. Вцепилась в то, что оказалось рядом - в протянутую руку эльфа, но не удержалась, и упала-таки, на пол, к его ногам. И пусть.

Собираясь с силами, уткнулась лбом в приятно прохладные железные пряжки на отворотах его сапог. Он постоял, медленно наклонился, осторожно убрал мои пальцы, вцепившиеся в его одежду. Присел рядом, крепко обхватил мои плечи. Честное слово, не знаю, чего больше было в его заботе: ласки или бешенства.

– Пожалуйста, Эллорн!.. Отпусти!..
– прошептала, давясь то ли слезами, то ли горем.
– Позволь освободить тебя!

Он молчал, вглядываясь во что-то в моих мыслях, что видел лишь он. Потому что в их сумбуре я и сама заблудилась.

– Почему ты считаешь, что я чем-то жертвую, оставаясь с тобой?
– наконец спросил почти спокойно.

– А почему ты считаешь меня дурой?
– взвилась сердито, и его глаза вновь нехорошо потемнели.
– Разве то, что сейчас происходит, не жертвоприношение тебя в угоду моему капризу? Довольно, хватит! Не мешай мне, или сам убей!.. Мне страшно до крика. Даже ты не настолько жесток, чтобы растягивать эту агонию.

Он вздрогнул от моего напора. Ментал оглушительно звенел, мое отчаяние, моя злость стали серьезным препятствием его попыткам ментального вторжения. Мы оба с удивлением поняли, что впервые я оказываю ему достойный отпор.

"Значит, решение окончательное?" - вопросил его взгляд, и я несколько раз кивнула. Слова не сразу дались даже мысленно, настолько вся моя сущность переполнена решимостью. С трудом собирая фразу, едва ли не по слогам, произнесла одними губами: "Я-не-пере-ду-маю. От-пус-ти-ме-ня".

Он задумался, на пару мгновений, не больше, но для меня они длились словно две вечности, а потом согласно кивнул, удивляя безмерно неожиданной сговорчивостью. Встал, легко вздергивая меня за шиворот. Я не сопротивлялась, обманутая его спокойствием. Лишь когда оказалась брошенной на кровать, а эльф привычно начал расстегивать одежду, поняла смысл происходящего. Но поздно. Сопротивлялась отчаянно, до конца. Он так же всерьез подавил сопротивление, подчинил, нисколько не заботясь обо мне.

Когда стало понятно, что он опять победил, просто закрыла глаза. Ты сильнее, мой господин. Все в твоей власти. Всё и всегда. Если таково твое желание, пусть будет, как ты хочешь.

"Ведь ты собиралась умереть ради меня" - напомнил Эллорн насмешливо. Я болезненно скривилась от его насмешки, но согласилась: "да, я готова умереть ради тебя". "Так умри ради моего удовольствия!..
– предложил эльф со злой издевкой.
– В моих объятиях".

Я еще крепче зажмурилась. Либо сошла с ума я, либо весь остальной мир, но скорее всего - я. Это не любовь, это безумие: и причиняемая тобой боль доставляет мне наслаждение. Как страшно и легко!..

– Ну, ты рано начала плакать.
– издевательски укорил Эллорн, кончиками пальцев касаясь моих мокрых щек.
– Ночь будет долгой!..

Он торжествующе смеялся, подчиняя меня по своему желанию, как всегда. Только сегодня он вовсе не берегся, не осторожничал. Не выказывал нежности и заботы. По-моему, невольные гримасы его забавили, а стоны даже доставляли радость.

Конечно, я никогда не была ему равным партнером, ни в поединке, ни в любви. Потому, когда вдруг свет начал меркнуть, а вокруг не вспыхнула радуга, поняла: вот и всё.

Проваливаясь, падала все глубже и глубже в темноту. В тишину. В покой. Падала так долго, что стала уставать от падения.

Очнулась так же внезапно. Почему так мрачно?..

– Потому что наступил вечер.
– Эллорн протянул мне плошку с подозрительно пахнущей горячей жидкостью. Приказал мягко: - Пей, не упрямься. Горько, но полезно.

Послушно выпила предложенную гадость, и спрятала лицо в его ладонях. Смущение и растерянность, сменяясь попеременно, обливали то холодом, то жаром.

– Ну что, продолжим умирать?
– уточнил Эллорн с плохо скрытым смехом.
– Или есть другие предложения?

– Есть. Давай вначале поужинаем?

Он вскочил, выдергивая меня из уютного одеяла, как невесомую тряпицу, помог и одеться, и умыться. Внимательно рассмотрел ясно видные следы пощечин, и, порывшись в своем дорожном мешке, смешал в глиняной плошке шепотку серого порошка с маслом. После осторожно втер мазь в ссадины и синяки, причем сделал это так бережно, как я и сама бы не смогла. Боль отпустила мгновенно.

Потом усадил на скамью перед столом, и чуть ли не с ложки накормил горячей ухой. Вопрос: "откуда рыба?" остался мною не заданным. Во-первых, любые расспросы с моей стороны могли сейчас вызвать его раздражение, учитывая обстоятельства. Во-вторых, сам по себе вопрос о еде как-то не соответствовал моменту. В-третьих, шевелить разбитыми губами было зверски больно, издеваться над собой ради дурацких подробностей, на самом деле меня ничуть не интересующих, я посчитала величайшей глупостью. А глупостей итак уж мною совершено большое количество. Потому молча наелась, отрывая рот ровно настолько, чтобы пролезла ложка, и не шире.