Чтение онлайн

Впрочем, я сразу поняла, насколько условно разделение Дворцов по принадлежности кому-то одному из Королевского Дома: встреченные в Розовом Дворце эльфы не все светловолосы и сероглазы, и чувствуют себя при этом совершенно свободно.

В Розовом Дворце я насчитала примерно пять этажей, примерно, потому что уровни некоторых помещений находятся на разной высоте. Первый этаж занимают две обширные террасы, по обе стороны от входа, дальше в правом крыле - крытый пруд, незамерзающий даже зимой, с живыми кувшинками, в левом - мастерские. Их немного, как сам Эллорн со смехом замечает: "собственные скромные способности в живописи, ваянии и чеканке давно отучили от попыток смешить окружающих". Позже, не раз забредая в мастерские, убеждаюсь: среди мастеров редко встречаются младшие из его рода, больше шатенов с пронзительно синими глазами.

Второй, третий и последующие этажи, кроме самого верхнего - жилые. Верхний, под крышей, разделен: одну часть занимает портретная галерея, вторую - оружейная. От последней захватывает дух. Зал огромен, потолок теряется вверху, выкрашенный в непривычный для Дворца цвет погожего утра, создает впечатление собственного отсутствия. По стенам стеллажи с оружием, множество арок, ведущих в кладовки, заполненных восхитительными образцами кузнечного искусства. В оружейной Эллорн не задержался, лично знакомя меня с Дворцом, видимо, не посчитал необходимым, а я по-первости не стала настаивать. Хоть и покинула ее с неохотой.

Дворец выглядит несколько хаотично, много острых углов и пересекающих друг друга переходов. Получается, что комнаты Эллорна в другом крыле, на том же, четвертом, этаже. То есть, чтобы перейти в них, приходится спускаться вниз до первого пролета лестницы, потом через холл, и подниматься вверх. Пройдя данный путь на второй день в сопровождении принца, понимаю: ничего не имею против смысла, который можно вложить в подобный визит, но меня не устраивает публичная демонстрация отношений вне зависимости, имеют место данные отношения или нет. Причем, если нет - то тем более не устраивает.

*

– Что из этого, - делаю широкий жест, охватывающий все вокруг.
– Создано лично тобой?

Эллорн, прищурившись, без улыбки оборачивается. Чувствую себя так, словно сморозила величайшую глупость. Впрочем, здесь, во Дворцах, я себя часто именно так и чувствую.

– Крыльцо, лестница. Верхние залы, крытый пруд... некоторые бордюры вдоль балконов. Сейчас уже трудно определить, кое-что несколько раз потом переделывалось младшими, достигшими мастерства.
– отвечает сдержанно.
– Моей была общая идея: Дворец из гранита и живых цветов, без строго выдержанного стиля... К тому времени, как решился на возведение Дворца, уже четвертые дети в моем роду вошли в пору расцвета. Видишь ли, мы все делали то, что у кого получалось лучше. Так всегда, Элирен, во всех народах существуют мастера и подмастерья, и каждый - первый в чем-то своем.

Вспоминая арсенал под крышей, предполагаю, что догадываюсь, в каком именно искусстве преуспевает господин принц. От серьезного взгляда становится неуютно, сразу замечаю, насколько сегодня ветрено. Эллорн без вопросов притягивает меня ближе, прикрывая полами плаща. Жест, долженствующий бы заставить сердце женщины биться чаще, и заставляет его участить ритм, но несколько по иной причине.

– Каждый следует своему призванию. Я. Ты. Дети моего рода и других родов. Никакой предвзятости, Элирен, никакой предопределенности: я горжусь поэтами в собственной семье так же, как воинами. Первых меньше, вторых больше. Что из этого?

"Ничего". Осторожно высвобождаясь, отхожу к колоннам у самого входа, подпирающим резной свод. Над ними балкончик без ограждения, делаю вид, что разглядываю его внимательно. Затылком чувствую непонимающий взгляд Эллорна. Очень хорошо, что ты не понимаешь, мой принц. Я и сама не хочу кое-чего понимать.

– То есть, каждый творит что хочет?

– Можно сказать и так, хоть это и не правильно.

– А как правильно?

– Каждый творит, как может, каждый вносит посильный вклад в гармонию.

Я провела кончиками пальцев по резьбе серебряных колонн. Рисунок, доступный взгляду, жил, непрестанно изменяясь. Искусно выполненная гравировка внесла частицу жизни в металл, наполнила его холодный белый оттенок дыханием. А на ощупь - шершавая поверхность, бездушная. Леденящая пальцы.

Жар широких ступеней совершенно не окрашивал подножия колонн, алые волны и серебряные искры взаимопроникая, оставались незапятнанными; два цвета существовали отдельно, но, при этом, вместе.

– Что ты чувствуешь?
– требовательный эльф, уловив мой настрой, тут же заинтересовался.
– Пожалуйста, кроме слов "красиво", "восхитительно". Конкретно.

– Смятение. Тревогу. Притягательную опасность. И, - уж прости, пожалуйста, за банальность, но - восхищение.

Эллорн отвернулся.

"Кто создал колонны, принц?" - "Эйльфлёр Маррир, из первых детей принца Бринона".
– "Он соединил несоединимое. Металл и жизнь, огонь и лед... еще есть его произведения?" - "Мы говорим "работа". Впрочем, для тебя, наверное, различие неуловимо?.. Не сердись, Элирен. Его другие работы находятся не в Розовом Дворце, здесь он бывает крайне редко. Эта чеканка - м-м... подарок. Напоминание".

Если о чем такой "подарок" и напоминал бы мне, то только об относительности признанных канонов. Эльф спросил тихо:

– Ну, и каков вердикт? Доступное взгляду сильно отличается от сути, да?..

Я вздрогнула. Он уловил мои ощущения, и облек их в слова. Эллорн рассмеялся, я удивленно обернулась, не понимая, что показалось ему забавным.

– Он сказал, что такова моя сущность.
– все еще улыбаясь, неожиданно откровенно объяснил Эллорн.
– Моя душа близка к оледенению, она холодна и тверда, но надежно скрыта за притягательной внешностью. Обманчивая мягкость скрывает острые грани ледяного обломка. Те, кому я позволяю подходить слишком близко, рискуют непоправимо выстудить собственную душу, или сильно пораниться о мою!.. Он поставил их тут, чтобы каждый раз, возвращаясь домой, я помнил, насколько хрупко во мне равновесие.

Я смутилась, поняв, что опять влезла в слишком личное для него. Эллорн же, обретший хорошее расположение духа, вдруг вновь рассмеялся.

– Как же я мог забыть! Одну из его работ ты носишь на шее.
– эльф легко коснулся жемчужного кулона на моей груди. Я вновь вздрогнула.
– Он создал его, когда увидел твой образ в моей памяти.

– Не думаю, что он прав...
– пробормотала, невольно отстраняясь от его руки.

Каждый раз, даже при невольных прикосновениях, я ощущала себя слишком... податливой. Управляемой его волей, беспомощной. Большая часть меня радовалась, и просила продолжения. Меньшая - самая недоверчивая, вечно всем недовольная и подозрительная, грозно восставала против подобных мыслей. Эта постоянная борьба порядком изматывала, и я инстинктивно избегала любых причин для ее возникновения.

– Почему же?
– становясь вновь серьезным, строго удивился Эллорн.

– Я не дар моря.
– ответила наполовину честно. Но он понял, так, словно я вслух произнесла то, о чем только подумала. И опять ответил моим мыслям, а не словам:

– Возможно, что ты - самый ценный дар, который мы только могли бы просить. Если облечь бесценную сущность в достойную оболочку, ты могла бы стать таким даром. Возможно.

Бо'льшая часть меня болезненно сжалась, ме'ньшая назидательно обрадовалась.