Чтение онлайн

Эльфийка в легком замешательстве улыбнулась, отшагнула назад, и ниша вновь обрела вид непроницаемой стены.

Эллорн появился почти немедленно. Присел на край бассейна, пока я одевалась за ширмой.

– Принцесса Эрриль приносит извинения. Она не хотела нарушать твое одиночество, она не знала, что здесь кто-то есть.

– Извиняюсь взаимно. Я, наверно, помешала ее планам? Передай высокородной принцессе, пусть не обращает на меня внимание!

Эллорн лишь пожал плечами, и я удивилась. Обычно мне крепко доставалось за насмешки над соблюдением приличий.

На следующий день я познакомилась с эльфом по имени Дейлин, необычным тем, что имел не присущие эльфам кудри. После попытки спуститься по плющу в первый день, я не поглядывала на стены. Каково же было удивление, когда однажды, выйдя на балкон, столкнулась с эльфом в самом невозможном для эльфов виде: взлохмаченного, и всего засыпанного штукатуркой с головы до ног. Он удобно сидел на щите статуи, изображающей героя, увитого венками и гирляндами. Эльф, в отличие от меня, совсем не удивился. Похоже, он и не заметил сразу моего появления, поскольку был занят.

– Доброго утра.
– поздоровалась я, решив, что терраса, над которой устроился художник, все же общая, и мне можно взглянуть на работу мастера, раз уж он решил работать публично.

– И тебе здоровья, Элирен.
– не сразу отозвался он, кончиками пальцев размешивая в плошке серебристо-зеленую массу.
– Ты не возражаешь против моего присутствия? Я так и предположил, что нет. Вы, люди, очень чувствительны к пониманию естественного цвета. Посмотри, эта гирлянда совсем не соответствует природной, так ведь?

Я приложила все силы, чтобы сосредоточиться. Гирлянда состояла из переплетенных ветвей речной ивы, как мне показалось. И выглядела довольно похоже. Разве что медный оттенок...

– Да, именно так.
– согласился эльф, и не пытаясь скрыть, что прослушивал меня в ментале.
– Ее листья должны быть нежно-бирюзового цвета. Иногда по краю бывает красноватый отлив, но лишь местами. А эти вопиюще оранжевые. Они нарушают гармонию.

Крохотный узкий клинок срезал краску тончайшим слоем, ни разу не задев каменное кружево. Эльф не торопился, не отвлекался, он, казалось, забыл обо всем вокруг. "Освободив" очередной листок, он с той же аккуратностью легкими касаниями пальцев покрывал его краской, не прибегая к кистям, придирчиво рассматривал, и если оставался доволен результатом, брался за следующий. Если же нет, - а подобное случалось в каждом третьем случае, просто стирал не застывшую зелень длинным полотном, перекинутым через шею, которое я сначала приняла за интересный шарф.

Наблюдать за работой мастера всегда удовольствие, я решила не отказывать себе в нем. Подвинула ближе плетеное кресло, села поудобнее, и не заметила, как наступил вечер.

Волшебство развеял приход Эллорна. Эльфы раскланялись, и художник, подхватив свои инструменты, птицей спорхнул прямо через перила. Ничего себе! Я кинулась к бортику, перегнулась, разглядывая балкон ниже.

– Юность...
– со странным выражением произнес за спиной Эллорн. Я оглянулась: он рассматривал результаты работы художника.

*

Окружавшие Розовый Дрорец со всех сторон лужайки прекрасно подходили для тренировки, когда Эллорн стал учить меня пользоваться длинным луком. Ранее я уже получила несколько уроков стрельбы от Росни, но, надо признать, мои знания были меньше, чем ничто. Эльф, раз за разом наблюдавший мои жалкие попытки пустить стрелу хотя бы в сторону мишени, иронично кривил губы.

– Интересно, во что ты целилась?

Странно, но с левой руки я попадала точнее.

– Знаешь, Элирен, настоящая перестрелка - это, как правило, два стука сердца. Потом остается кто-то один. Бой на расстоянии.

Если мишень передвинуть ближе... Или подойти к ней...

– Нет, так не пойдет! На таком расстоянии незачем натягивать лук, им можно просто стукнуть.

Вновь собираю разбросанные по всей поляне стрелы, убеждая себя, что все дело в ветреном дне. Вот если бы суровый наставник согласился поупражняться в стрельбе в оружейной... "Суровый наставник", аккуратно всадивший свои стрелы в центр второй мишени впритык друг к другу, выдернул все разом, стоит, ждет меня, со странным проблеском в глазах.

– Первый стук сердца - на подготовку. Конечно, есть опасность промедлить, но увеличивается вероятность попасть точнее.

Нет, это безнадежно. За все время ни одна моя стрела даже не пролетела рядом с мишенью.

– Второй стук - на прицеливание и сам выстрел. Дольше тянуть опасно, меньше - не у всех выходит. Я имею в виду эйльфлёр, конечно... с людьми все еще проще.

– Ты нарочно говоришь гадости?
– не выдержала после пары часов изощренных измывательств.

– Я?!

Стрела, на излете царапнув край мишени, упала рядом, вызывающе блеснув серебристым хвостом.

– Наверное, теперь ты скажешь, что на сегодня довольно?

– Ну что ты, мой принц!..

– Да, я тоже считаю, что лучше продолжить завтра. Кстати, завтра в Хрустальном Дворце собираются читать поэты. Пойдем послушать?

С удовольствием. Очень люблю фонтаны, наполняющие Хрустальный Дворец, обилие струящейся воды меня очаровывает. Также, как его хозяин, веселый кареглазый шатен принц Сейлин. Его длинные вьющиеся волосы всегда аккуратно стянуты на затылке в хвост, а руки покрыты шрамами от звериных укусов так густо, что их узор выглядит частой рябью. В отличие от него тоже кудрявый Дейлин постоянно взлохмачен, а руки художника по локоть разукрашены разноцветной, плохо смывающейся краской.

Принц Сейлин редкий житель в своем дворце, его основной дом - большая звероферма на востоке Зачаровня, но он регулярно появляется в Мерцающих Дворцах, как, похоже, и сам Эллорн - несколько раз в год на пару недель. Послушав их шутливые пересмешки за "семейными вечерами", понимаю, что это тоже входит в обязанности Старших - не пропадать надолго из Мерцающих Дворцов.

Только ты, Эллорн, вероятно, опять забыл, что я не настолько хорошо понимаю эльфийский язык, чтобы потом непринужденно поддерживать ваш весьма содержательный разговор!
– подумала грустно. Соответственно, на меня опять посмотрят свысока, я расстроюсь, а ты вновь останешься недовольным.

Вечером, слепляя из свечного огарка смешного трехлапого кота, задумалась: может, все дело не во временной забывчивости, а в чем-то, не столь безобидном?

Лепка животных из остатков воска превратилась со временем в своеобразную разрядку: фигурки получались совершенно непохожие на модель, но несли в себе черты определенных личностей, видимые, впрочем, только мне. Данное обстоятельство нисколько не смущало, наоборот, маленькая месть обычно позволяла прекрасно успокоиться.