Чтение онлайн

– Я рискну.
– эльф поднялся в рост, легкомысленно раскачиваясь на тонких ветвях.
– Возможно, в дальнейшем ты изменишь взгляд на предложенную помощь.

– Теперь ты меня не слышишь, как видно.
– теряя голос от страха, я встала рядом, приказав себе не смотреть никуда, только ему в глаза.
– Обещаю, что пойду за тобой, но это буду все равно я, такая, какая есть. Но я буду прислушиваться. Приложу все силы, чтобы выучиться, тому, чему смогу. Подумай, прежде чем соглашаться, Эллорн, прими мои слова всерьез: я обещаю верность, но не перемены! Ты слышишь?

– Слышу.
– становясь серьезным, согласился он.
– Думаю, что услышал намного больше, чем рассчитывал...

И тут, как всегда, в самый неподходящий момент, моя неуклюжесть проявила себя: ветка, на которой я стояла, вдруг обломилась, и я поняла, что падаю. Инстинктивно стараясь схватиться за что-нибудь, напрасно пыталась удержаться, соскальзывала, летела вниз, понимая точно - до земли очень далеко.

Иногда мне кажется, что эльф специально подстраивал такие нелепые моменты, чтобы на законном основании схватить меня в охапку. Открываю глаза - так и есть, мы вновь в опасной близости.

"Неправда!
– немного запальчиво возразил он, не разжимая при этом рук.
– Я тебя спасаю, а ты подозреваешь меня в коварстве! Стыдно!" - "Ага".

– Что "ага"?
– требовательно спросил эльф.
– Что это значит?

Сдерживая смех, я расслабилась, склонила голову ему на руку:

– Ты собирался посвятить меня в тайны мироздания. Это что, начало?

Спускаясь на землю вслед за ним, опираясь на протянутую руку, я держала его взгляд. Взгляд, в котором опять проявилось изредка мелькавшее и ранее холодное отстранение.

Иногда мы заходили в небольшие поселения эйльфлёр, каждый раз чувствовала себя очень скованно от невозможности гармонично вписаться в окружение. Но помнила о данном обещании, и старалась не раздражаться. Никто не виноват в моем несоответствии, и я - в том числе.

Зачаровень, от границ выглядевший пустынным, изнутри оказывался наполненным жизнью. Прямо посреди непроходимых, как я считала, чащ, вдруг возникали затейливые домики, разнообразные фермы, часто слышался гомон домашних животных и лай собак. Но рядом с эльфами на меня нападало оцепенение, переходящее в откровенную глупость, и Эллорн, проникшись моими трудностями, тактично не оставался в них надолго. Кроме этого он совершенно никак не спешил помочь в приспособлении. С некоторой опаской начинала понимать, что стороннее наблюдение - обычная манера поведения принца, личное вмешательство происходило лишь в крайних случаях. Опять же, случаи признавались "крайними" сугубо с его точки зрения.

Понемногу разобралась в династической иерархии эйльфлёр. Королевский Дом - Первые, что пришли в мир, став родоначальниками и некоторые из их детей. Первые дети эйльфлёр - дети в человеческом понимании. Вторые дети - дети первых, то есть внуки. Третьи - правнуки. И так далее по нисходящей. Тот, кто оставался старшим (по возрасту, не по "высоте" рождения) в роду, считался Королевским Домом. Никаких особых привилегий принцы и принцессы не имели, кроме возможности оставить за собой последнее слово, и, соответственно нести прямую ответственность за последствия. Решения Старших становились законом, который не то, что не нарушался, но даже и не обсуждался более. Король или Королева избирались из самых старших по принципу самопредложения. Нынешний Король - Эманель, правил уже очень долго, всех устраивал, и сам не уставал от несения тяжкого бремени. Так же определялись Старшие в семьях - то есть самый взрослый в семье из присутствующих на данный момент.

Незатейливо и понятно.

*

Несколько раз мы пересекали убранные поля, однажды я видела издали мельницу. Самую настоящую, ничем не отличающуюся от тех, что строили люди. Но самое главное, самое интересное - эйльфлер. Среди встреченных нами не было ни одного, выглядевшего бы старым, или усталым. Изредка они хмурились, но в основном сохраняли стоическое спокойствие, в том числе и в радости.

Приглядываясь к прекрасному народу, раздумывала: спокойствие - проявление внутренней сдержанности или врожденной холодности? Эллорн лишь посмеивался. "Ты любознательна и нетерпелива.
– поддразнивал он.
– Имей терпение, учись принимать мир, как он есть".

После полета с дерева мы отошли от обычной шутливой манеры общения лишь один раз, когда к месту нашего ночлега вышел патруль, возвращающийся с обхода по восточным границам. Несколько эльфов были ранены. Эллорн долго разговаривал с ними, я, понимая неуместность подслушивания, ушла спать.

Утром он был задумчивее, чем обычно, я кивнула вслед ушедшим эльфам, поинтересовалась:

– С гномами?..

– С людьми.

– По восточным границам нет близких поселений людей, мне Рэм рассказывал!

"Были" - ответил его взгляд. Холодок, пробежавший по спине, оставил ощущение опасности.

– Мы не позволяем нарушать наших границ, и сами не нарушаем чужих рубежей.
– напомнил Эллорн, глядя мимо меня, куда-то чуть ли не за границу Зачаровня.
– Говорю не в оправдание, а для ясности. Сколько есть Зачаровень, столько существует проблема недопонимания. Мы предупреждаем - нас не слушают. Мы выгоняем - нас называют убийцами... это несправедливо, Элирен. Ты сейчас думаешь: "надо сосуществовать". Не получается сосуществовать. Потому что совместное существование возможно лишь с равными, но смертные не равны нам. Мы пытались... и не один раз... давно. Потом поняли: мы не можем каждые пятьдесят лет доказывать право на... собственные правила. Хотя бы потому, что наши дети не рождаются с такой частотой, как дети людей. А поколения людей, сменяющиеся с быстротой ветра, ничему не учатся друг от друга. И тогда мы закрыли границы, оградив себя от вас, смертных. Кстати, и вы от нас ограждены столь же надежно, согласись, это справедливо. Не надо ненавидеть нас лишь за то, что мы выживаем, как можем.

"Вот сейчас ты оправдываешься, Эллорн. Не надо оправдываться. Я не судья ни вам, ни кому другому. То, что меня печалит гибель соплеменников, еще не преступление" - "Не грусти, люди никогда не успокаиваются! И сотни лет не пройдет, как нам снова придется "объясняться" взаимно".

– Мне тоже не понравилось бы, если б мне всегда напоминали место.
– забывшись, вступила я в полемику.

– Это их право, жить по своим законам!
– горячо ответил Эллорн.
– Они не нарушают ничьих границ. Они не насаждают своих идеалов. Они, - элегантный взмах в самую сердцевину Зачаровня.
– Никому не навязывают свое общество. Почему им нельзя защищать свою независимость?

Он сказал не "мы" а "они". Я отметила данное обстоятельство. Эллорн отмахнулся: "Я помню времена, когда на месте этого леса была степь, Элирен. Для меня здесь нет места, которое я мог бы назвать родиной. Но если бы вдруг кому-то вздумалось нарушить покой любого из моих домов - здесь ли, на острове ли - я защищал бы его от любых посягательств, защищал бы до смерти. И даже ты не сможешь тут ничего возразить!"

Я не стала возражать.

К концу третьей недели нашего блуждания по бескрайнему лесу заметила, что зима всё же наступила. По утрам вода покрывалась тонкой хрусткой корочкой, в воздухе все чаще висела мокрая пелена. Но и зимний Зачаровень был прекрасен, даже раздевшись, лес сохранил королевское величие.

Однажды мы ночевали в крытых стогах, а утром, вылезая из-под навеса, я замерла от удивления: Зачаровень стыдливо прикрылся белым кружевным покрывалом.

– Надо возвращаться.
– решил Эллорн, разглядывая низкие серые тучи.

– Куда?
– насторожилась я.

– Домой.
– успокоил он.
– Во Дворцы.

*

Мы вышли к ним ввечеру третьего дня. Разглядывая сменяющиеся по мере угасания солнечного света оттенки мистического города, поняла: мы не просто так вышли к Мерцающим Дворцам именно вечером. Эллорн хотел, чтобы я впервые увидела их сейчас.