Чтение онлайн

Я смущенно спрятала глаза. Молчать оказалось так же неловко, как говорить вслух. Я не умела легко болтать на "эти" темы.

– Ты новенькая, не обвыкла еще.
– пояснила мудрая Марни.
– Эт ниче, что мужики подходят, эт так везде. Ты сильно плохо о нас не думай. Сильничать они не будут, за такое и на осину вздернут запросто, Талли строгая по этой части. Да и наш Веррен шалости не одобряет. Но тепла-то всем хочется, да и ласки перед смертью. Мы ж тут живем, как в последний день. Кто завтра проснется, кто нет? То-то!.. вот и радуются все, как могут. Один пьет, другой баб мнет. Может, не убьют тебя сразу, так сама еще по ласке-то затоскуешь...

Я закрыла глаза и стиснула зубы. Хватит, Марни, прошу тебя - хватит!

Она подумала, что я отключилась, и тоже через минуту заснула.

Вот с этого-то неприятного эпизода проснулись симпатии Марни ко мне. Я только удивлялась поворотам судьбы.

Впрочем, спокойных привалов и возможностей побеседовать у нас оказалось не так много. Мы нагнали-таки армию, нагнали, чтобы тут же попасть в месиво - хоссам удалось скопить силы, превышающие армию южан в трижды, и теперь они уверенно отодвигали захватчиков со своих земель.

*

Привычно тоскую. Если с полуночи звездное небо еще и подкидывает иной раз темы для размышлений, то четвертое дежурство, приходящееся на последние часы перед рассветом, самое муторное. Ужасно хочется спать, во-первых, и именно в него спать нельзя, потому что лучшего времени для внезапного нападения не найти, во-вторых. Не успеваю присесть на чурбак у разбитой коновязи, как вижу Веррена, прокрадывающегося на сеновал вглубь двора. Некоторое время назад в него уже прокралась красивая девка, следом - мелкий деревенский мужичонка. Представив себе реально, чем может закончиться потасовка между ними, остаюсь спокойно сидеть на месте. Жилистый и неожиданно сильный, несмотря на свою худобу Веррен легко мог справиться с двумя такими "соперниками" одновременно. Местному ревнивцу выбьют зубы, Веррен же научится... сдержанности. Возможно.

Сразу же оттуда начинают доноситься женские глухие взвизги, потом, вышибая собою хлипкую дверь, вылетает незадачливый защитник, следом появляется десятник, мечом в ножнах сносит в бешенстве остатки коновязи - хорошо, я успела к тому времени пересесть к колодезному срубу. Хотела уже приподняться, показать, что дежурный не нагло спит, а чутко стережет, но, верно оценив состояние командира, решила не попадаться под руку.

Со злостью пнув дверь в сарай, где отдыхает десяток, Веррен громко высказался по поводу родственных связей свиней и наглых мужланов. Безошибочно определив причину несостоявшегося свидания, покатываясь в беззвучном хохоте, проснувшиеся разведчики тычут друг друга в бока локтями, перемигиваются, кивая на десятника. Мне тоже смешно, но и мальчика жаль.

Поскольку шло время именно моего дежурства, то есть сидения на корточках и с умным видом разглядывания прошмыгивающих мимо хозяйских кошек, на предмет упреждения провокационных действий противника, вопль десятника меня не вырвал из сладких объятий сна. Он не резанул по нервам в самый желанный - предутренний - час. Наоборот, появление Веррена скрасило последние минуты муторной повинности, потому раздражения на командира не испытывала. Поглядывая в бледнеющее небо, гадала: закончатся наши поиски сегодня, или придется и дальше обшаривать чахлые рощицы. А найдем ли чего - кто знает?..

– Мечтаешь?
– прямо над ухом зло прошипел Веррен. Я сделала вид, что прекрасно его видела, и специально так тихо сижу.

– Слушаю, - ответила честно, я действительно до последних минут вслушивалась в близкий лес. Он меня тревожил. Веррен удивленно посмотрел поверх моей головы в ночь, не понимая, чего слушать, когда кругом такая тишина. Та тишина, которая мне и не нравилась.
– Утро близко, командир, а лес не просыпается. Прислушайся сам! Ну?..

Он вновь пошарил взглядом по сторонам, но ничего не понял, и сел рядом со мной, наклонился поближе, спросил уже без злости:

– И чего тебя беспокоит?

– Утро вот-вот наступит, а птицы молчат. Они уже гомонить должны, им уже утро. А они молчат. Почему? Я такого не припомню, чтоб лес поутру как вымерший был.

– На что думаешь?
– прямо поинтересовался десятник. Я чуть не подпрыгнула от такого доверия. Ничего себе, ответственность!

– Не знаю.
– честно ответила, боясь сказать лишнее, но в то же время и молчать мне ни к чему, ведь и моя жизнь под угрозой.
– Охотники говорили...
– вторая сплетня, ходившая про меня, гласила, что я толи тайная жена Охотника, толи его незаконнорожденная дочь.
– Говорили, что иногда лес так замолкает перед большим кровопролитием. Ну, вроде как зверье чувствует смерть, и сбегает.

О том, что об этом мне рассказывал не Охотник, а эльфийский принц, благоразумно утаила.

– Ага.
– вовсе не обескураженный Веррен вновь пытливо посмотрел в чуть просветлевшую тьму.
– Ну да. А я еще вчера подводы заметил... подумал - от нас они деру дают, ну, от разведки... а выходит, они от резни сбегали...

Теперь я в удивлении смотрела на него, пытаясь понять глубинный смысл сказанного. Десятник сплюнул на землю, и вскочил. Он вновь злился, и мне подумалось, что больше я от него ничего хорошего не услышу, но он вдруг по-доброму пояснил:

– Местные еще вчера ввечеру семьи из деревни повывезли! Не все, конечно, но многие. Хотели, видать, незаметно удрать, да я увидел, когда дуру эту вон... обхаживал... Засаду они нам готовят, не иначе! И мы в нее почти попались. Потому и лес твой молчит.

Он убежал, оставив меня сидеть с открытым ртом. Единственный ответ, вертевшийся на языке, был крайне глупым: "не мой это лес!".

Десяток поднялся тихо и споро. И пяти минут не прошло, как разведчики тенями засновали по двору, собираясь покинуть коварную деревню. Они второпях седлали коней, и оборачивали им копыта ветошью. Я тоже бросилась к своей лошади. Итак, вполне возможно, что наша жизнь сейчас зависела от нашей же расторопности.

– Пойдешь первой.
– приказал мне Веррен, когда мы тихо выломали колья по дальнему краю высоко забора, и осторожно, по одной выводили лошадей, стараясь произвести как можно меньше шума.
– Ты ночью как кошка, так что будешь смотреть. Мы - за тобой, коли тихо пройдешь. Ну, а коли наткнешься...

– Я дам знать.
– заверила шепотом, прислушиваясь к уже не внушающей доверия тишине.
– Постараюсь не умирать молча.

Он хохотнул в рукав, и махнул рукой, поторапливая. Я вступила под тень редкой опушки, пошла самым краем леса, стараясь держаться ближе к деревьям. Нынешняя ночь, некстати лунная и безоблачная, давала еще достаточно света, чтобы обнаружить крадущуюся по открытой местности тень, если на опушке уже засада.

Хорошо, что лес здесь был довольно редким, плотные заросли встречались лишь изредка. Иначе нам никогда не удалось бы так тихо скрыться из окруженной деревни, будь мы вынуждены продираться сквозь бурелом.

Я чутко слушала ментал, отыскивая возможных врагов в коварной ночи. Ничего. Молчаливый лес был пугающе тихим. Что ж, я буду рада ошибиться в своих страхах, это лучше, чем недооценить опасность. Торопясь и осторожничая, одновременно, я пробиралась по опушке, уходя все дальше от деревни, оставляя позади сначала пустое, незасеянное поле, потом заливной луг, потом...