Чтение онлайн

– О-о-о...
– протянул первый Зеленый, враз утратив игривое настроение.
– Ты чего, недавно казну ограбила, что ль?

Я подняла ладонь еще повыше.

– Отдам за меч, но не только.
– предупредила Зеленых, и глянула на разведчиков. Те тоже стояли с открытыми ртами. Похоже, все-таки я нарвалась на сплетни - подумала с досадой.
– Это вам плата за всех нас будет. И еще мне тут кое-что приглянулось, так, по мелочи... ну, что скажете?

Зеленые переглянулись, но выражение их лиц уже сказало мне - они согласятся. Они вполне понимают настоящую стоимость кольца. Я могла просить вдвое больше - и тогда они не остались бы внакладе, так что сделка уже заключена.

– Давай.
– наконец ответил второй, и небрежно ткнул носком сапога сваленные на земле тюки с товаром.
– Выбирай, чего хочешь.

Первый жадно потянулся к кольцу, но я сжала ладонь. И протянула другую руку за мечом - он отдал его поспешно, и тогда я передала ему кольцо.

– Командир!
– окликнула собравшегося уходить Веррена. Он оглянулся удивленно.
– Ты ж вроде жаловался, что проигрался сильно последний раз? Вон, глянь у них по тюкам - может, себе что выберешь. За всё уплачено.

*

Затаившись в высокой сухой траве, мы наблюдаем за дорогой. Там, внизу, как раз под нами, только что показались первые телеги, и я напрягаю зрение, стараясь разглядеть: чьи? Если обоз наш, то почему нет впереди обязательного Зеленого разъезда; если не наш, то опять же, какой-то совсем неохраняемый. Подвод много, около двадцати, они тяжело груженые, плотно укрытые, не поймешь, что везут. Возницы все сильные, возрастные мужики, женщин почти нет. Веррен, толкнув меня, показывает соединенные в кольцо большой и указательные пальцы, знак "западня", я согласно киваю. Правильно, мне тоже не нравятся неохраняемые обозы. Слишком уж на ловушку смахивают. Десятник поочередно тычет пальцем по направлению движения телег, в меня, в себя, вниз назад.

Стараясь как можно меньше шевелить смерзшуюся сухую траву, сползаю с пригорка, тихо крадусь по опушке, держась наравне с первой подводой.

Именно потому, что чувствую чужое присутствие задолго до возможной встречи, остаюсь живой. Ментальный посыл множества человек открылся вдруг, разом, я рухнула в ближайшие кусты, свернулась клубком. Затаив дыхание, разглядываю вереницу хоссов, направляющихся как раз в сторону оставшихся разведчиков, и понимаю: если олухи сейчас хоть немного расслабились, по возвращении найду очередную могилу.

Переждав пару часов, возвращаюсь, и радуюсь, что волновалась зря. Все живы. Партизаны не увидели группу разведки. Веррен, сосредоточенно хмурый, решает непростую задачу: необходимо срочно вернуться, но при этом каким-то образом обогнать незамеченными хитроумную хосскую приманку с телегами на тракте, по которому и надо, собственно, вернуться.

На то он и десятник, чтобы думать. Пользуясь главным правилом разведчиков: всем поровну, засыпаю сразу. Дежурить будут другие, те, что не следили за обозом.

Веррен поднимает нас в сумерках, голос сиплый, глаза шальные. Мы молчим выжидающе, ждем приказа. Понимая, что стороны две, а выход один.

– Прорываться будем.
– подтверждает общие опасения Веррен.
– Здесь ждать резона нет, вот-вот следующий обоз пойдет, не знает же никто про здешние дела. Скажут: разведчики были, значит, тракт чист. Все полягут, не совладать им с силой хосской...

– Откуда только набежали, стервецы...
– негромко ругаются разведчики за спиной Веррена, тот кивает согласно, нервно сплевывая под ноги.

Ему по-настоящему страшно, и мне тоже. Пробиваться придется сквозь нешуточный заслон, не зря приманка среди бела дня на глазах крутится, северяне выжидают, когда кто-нибудь попадется. И попадется, если мы не предупредим. А мы?.. Тот отряд, что прошел утром, был человек в тридцать. Значит, впереди, в засаде, не менее дважды столько. А нас!..

Основательно затягивая ремни под седлом, жалею, что прорываться нам надо назад, откуда пришли, на засаду, а не вперед, на, возможно, слабые посты. Конечно, мы можем двинуть к Талли, и никто не возразит - приказ у нас однозначный. Но мы не двинем. Веррен решил.

На дорогу высовываться никто не спешит до времени, сколько можно, идем перелеском, осторожно обходя открытые места. Конечно, это сильно растягивает путь, но позволяет пожить еще немного. Только когда доходим до поворота, что делает тракт, уходя от болотистых лугов к югу, понимаем: пора проверить, к кому сегодня благосклонна судьба.

Выехав на дорогу, некоторое время мы молчим, усаживаясь поудобнее в седлах, приглядываясь к огонькам внизу, Веррен без слов отмахивает рукой: "вперед!", и мы устремляемся вперед.

Мой меч дважды звенит, отбивая летящую в меня смерть, пока я миную заставу на дороге. Лошадь скакавшего впереди разведчика не желает перепрыгивать баррикаду, встает на дыбы, и они оба тут же умирают, еще не успев упасть. Слева вылетает из седла Марни, вторая женщина в десятке, следом за ней еще кто-то. Поневоле оказываюсь сразу за Верреном, вижу, как его гнедой легко перепрыгивает преграду, сама пригибаюсь в седле, вцепляясь в поводья, и!.. кубарем лечу в придорожную канаву. Сразу за баррикадой.

А потом...

– Удачливая ты!
– удивляется обрадованный Веррен, когда я все же выхожу к армии южан через две недели.

Вспоминая, как жутко кричала перед смертью Марни, как я сама пролежала в грязной луже много часов, выставив над маслянистой глинистой поверхностью лишь нос, как готова была выбить себе зубы, чтобы они не стучали так громко, как раз за разом видела сквозь слипшиеся ресницы сапоги почти над головой, и слышала чужую, напевную речь, как... я киваю. Да. Мне сказочно везет, я знаю.

Неделя в походном лазарете, под кучей вонючих шкур меня не доконала, отвратительные настойки пополам с дрянной водкой не отравили. Я смогла отстирать от тины одежду, наточила нож и отполировала меч. Его я не выпускала из рук все время, что выбиралась к своим по занятым северянами землям. Мельком подумала, что о собственной внешности я стала заботиться гораздо меньше, чем об оружии. От этой мысли невольно взгрустнулось.

И вот, я вновь в седле. Странно, но именно в том, из которого вылетела месяц назад. Веррен, хмурый с перепою, привел меня вначале в конюшню, где я с радостью кинулась к своей лошади, а после проводил в занятую десятком избу, и отдал мою седельную сумку, потник и ножны от меча. Я в изумлении не нашла слов, способных выразить благодарность.