Чтение онлайн

Пока обуваюсь, открывается дверь. Секундная радость, что Ксюшино свидание постигла участь моего букета — то бишь оно пошло псу под хвост, не оправдывается. Никогда я ещё не был так огорчён появлению передо мной красивой женщины. Красивой, но не той.

— Ой, Костик… Всего на пять минут отошла, а ты уже уходишь? — обращается ко мне Марьям, жена Максима Викторовича. А потом устремляет взгляд дальше и удивление в карем бархате её глаз сменяется грозой. — Мартышев… Это… это что за погром?! Меня всего пять минут дома не было!

Слова те же, а интонации — бураны, холод, север!

Мне аж теплее на душе становится. Чувствую себя отмщённым.

— А это Максим Викторович меня провожал, — бросаю бодро напоследок и одними губами напоминаю растерявшему краски с лица самодуру: — Не врать!

Дома ни души. На нервах сметаю всё рагу из кастрюли, с растущей тревогой пялюсь в окно. Сгоряча едва не начинаю ей лихорадочно написывать и названивать. Обойдётся. Я ей не папочка. Я потакать её баловству не собираюсь.

Нужно прекратить вести себя как друг, всегда готовый примчаться на выручку. Хочет внимания? Пусть меняет своё отношение! Вот побудет в «игноре», сразу почувствует разницу.

Фантазии, где я раз за разом равнодушно и молча прохожу мимо Ксюши, а она растерянно хмурит свои надменные бровки, вызывают злорадную улыбку. И я почти тону в чёрной ярости, когда на телефон приходит сообщение.

«Помоги»

Гадать, это очередная Ксюшина игра или ей реально нужна помощь, я не собираюсь. Как и заниматься самообманом. Не врать ей… Не врать себе…

Хорошо, Максим Викторович. Я ж так и сделаю. Потом оба не жалуйтесь!

Накинуть куртку и выскочить на улицу дело пары минут. Дольше ищу, где припарковаться в заставленном машинами незнакомом дворе.

Вот что она, коза, здесь искала?! Ничего, сейчас найдёт… Сейчас я ей устрою…

Звоню, чтобы узнать, куда двигать дальше. Абонент недоступен.

Накалом моего бешенства можно дом взорвать!

Направляюсь к ближайшему подъезду. Я ж обойду все квартиры, но достану мерзавку!

Первый этаж. Из распахнутых окон в ночь рвётся музыка и безудержный смех. Какой-то усатый джигит двигает тост. Чужое веселье окончательно срывает мне планку.

Вопроса, откуда начать, не стоит…

Прихожу в себя на диване. Мужские голоса за стеной о чём-то пылко спорят, лязгает посуда. В голове проносятся страшные картины с кровью и расчленёнкой.

На пике напряжения дверь с грохотом распахивается, впуская в комнату сквозняк и громкий топот.

— Да отойдите же вы… Дайте пройти! Я сам! — выбивается из феерии звуков фальцет Феликса.

Я выбираю скоропостижно прикинуться овощем, но робкая надежда отлежаться опять грешит излишним оптимизмом.

Этот идиотина плескает мне в лицо водой! Аж подскакиваю, что есть мочи растирая глаза. Ещё и телефон мне залил! Да чтоб его!

— Какому глубокому морю и высоким горам било угодно, чтобы вы тут с ума посходили?! — вовсю разоряется тот самый усач, что силой своей харизмы отправил меня в обморок. — Такой красивый дэвушка испортить! Кипиш устроили на весь дом! Какая нэвэста с тобой будэт, а?!

Испуганно таращусь на Феликса, не в силах сообразить, о ком речь. На единственной забежавшей в комнату женщине из белого — только передник. Да и тот на пару с хозяйкой давно отметил свой полтинник. Впрочем, то что здесь в принципе находится женщина уже хорошо. Наверное.

— Фух, очнулась! — провозглашает Феликс, дрожащей рукой стирая пот со лба. — Ты нас сильно напугала.

Он протягивает мне полотенце, но едва махровый край касается моих пальцев, отскакивает в сторону. И вовремя! Я даже не успеваю обрадоваться, что жива и здорова, так охота его отмудохать. Рефлекс огреть придурка срабатывает моментально. За малым не дотягиваюсь до тощего бедра.

— Ещё даже не пугала. Тебе кранты, Филя, — обещаю, едва обретя дар речи.

Пусть только сунется ко мне, гадёныш! Я его так отхожу — родная мама не узнает! Всю рожу его бесстыжую исполосую! Разве можно так пугать?! Так и заикой стать недолго!

От преступления меня спасает всё тот же усач, вовремя вклиниваясь в опасно густеющую паузу.

— На многих свадьба я побывал, но такого злого нэвэста нэ видел! — цокает он с укором.

Я теряюсь ещё больше. Смотрю на мужика, гадая, что он за фигню сейчас сморозил, но ничего подходящего на ум не приходит. У меня голова идёт кругом от череды нелепых событий и мыслей.

— Филя… Кто эти люди? — Перевожу взгляд на бледнющего ботана, чуть не ляпнув сдуру «эти ненормальные».

— Каха! Муж сэстры матэри этого гордого орла, — представляется усач, не дожидаясь пока тот отморозится. А затем демонстрирует то ли отвагу, то ли доброжелательность, галантно касаясь губами моей руки.

— Учись, Филя, — стреляю убийственным взглядом в сторону поникшего «орла». — Джентльмен. Вымирающий вид!

— Ксюша, вот что ты начинаешь? — устало вздыхает Феликс. — Сама же и настаивала на встрече.

Ну, да, желание-то он моё уважил. Но про похищение со спецэффектами разговора не было. Он извинится, а мне потом пугаться своей тени? Нет уж, пусть объяснит нормально, что происходит.

— Если это , — обвожу рукой лицо и промокший участок кофты, — называется «встреча», то мы с тобой говорим на разных языках.

Я сейчас на таком нервяке, что становится всё равно, что подумают обо мне остальные. Так-то в гости я ни к кому не напрашивалась, чего мне переживать? Ну, покрутят у виска… Подумаешь…

— Слушай, Зоя, пашли на кухню. Зачэм мэшать примирэнию? — находится Каха, лихо закручивая пышный ус.

Мы остаёмся в комнате одни, без отвлекающих факторов. Феликс вытягивает руки по швам под моим придирчивым взглядом. Совсем растерянный без поддержки семьи. Неоперившийся. Я собиралась устроить ему выволочку, отыграться за пережитый стресс, потребовать объяснений.

Пойди наори теперь!

— Давай ты быстренько растолкуешь, что за чушь сейчас прозвучала, я задам свой вопрос и уйду.

— Я маме сказал, что сегодня ко мне подкатила девушка… — неуверенно начинает Феликс.

— И?

— А Каха с тётей как раз зашли в гости… Ну он и ляпнул, что если «дэвушка» сама ищет встреч, значит, почти «нэвэста».

— Ладно Каха, он иначе воспитан. Ты-то, орёл, в каком веке живёшь?

— А что я им скажу? И ты была такой настойчивой… Ко мне раньше девушки никогда не подходили. Если только попросить списать, — признаётся Феликс, прикрывая пунцовое лицо руками. — Такое чувство приятное… не знаю, как описать… Самцом себя почувствовал! Уверенным, сильным, непобедимым!