Чтение онлайн

– Мы потеряли противника, капрал?

– Похоже на то, Корик. Теперь кулак нас растормошит - выдохнемся, пока их ловим. Он думает, что мы сунули голову в осиное гнездо.

– Эти летерийцы не смогут подловить нас в нашей же игре, - заявил Корик.
– Мы их уже учуяли бы.

– Но не учуяли, - заметила Улыба.- Они нас сделали.

– Ленивые, - сказал Тарр.- Самодовольные. Скрипач был прав.

– Разумеется,- ответила Улыба.
– Он же Скрипач. Вечная проблема - люди у власти никогда не слушают людей знающих. Это словно два мира, два разных языка.
– Она замолчала, заметив, как мужчины смотрят на нее.
– Чего?

– Ничего, - сказал Тарр.
– То есть... какое умное замечание, Улыба!

– О, и это вас потрясло?

– Меня потрясло, - сказал Корик.

Она скорчила рожу. Хотя втайне была довольна. "Верно. Я не такая дура, как вы думали. Я не дура, хотя всё думают... Ну, они сами и есть настоящие дураки".

Они поспешили вдогонку роте, но всё закончилось раньше.

Засада Летера ждала Кенебову толпу на лесистом склоне, на спуске в ложбину. Ряды вражеских солдат встали над недавно вырытыми окопами, выпустив несколько сотен стрел без оперения и с глиняными шариками вместо железных наконечников. В реальном бою половина малазан была бы сразу убита или ранена. Еще несколько залпов - и остатки солдат также пришлось бы списать в расход.

Брюс Беддикт прошагал между завывающих и скачущих от радости летерийцев, подойдя к Кенебу и украсив его кожаную кирасу алой полоской, проведенной смоченным в краске пальцем.
– Простите, кулак, но вас только что стерли.

– Точно, Командор, - признал Кенеб.
– Три сотни мертвых малазан валяются в лесном "мешке". Очень ловко проделано. Хотя я думаю, что один урок вы так и не выучили.

Улыбка на лице Брюса несколько поблекла: - Кулак? Боюсь, я не понимаю.

– Иногда тактика вынуждает нас к жестокости, Командор. Особенно когда вы выбились из времени и приходится спешить.

– И?

Внезапно загудели рога из-за холмов, что были за спинами отрядов Летера с... ну, короче говоря, со всех сторон.

Кенеб закончил: - Три сотни мертвых малазан. И восемь сотен мертвых летерийцев, включая главнокомандующего. Неравный размен, но это война. Думаю, Адъюнкт одобрила бы...

Брюс сухо усмехнулся, вздохнув: - Урок выучен, Кулак Кенеб. Мои комплименты Адъюнкту.

Тут к ним подошел Скрипач.
– Кулак, вы задолжали мне и моему взводу две ночи... Разрешите идти, сэр?

Кенеб ухмыльнулся Брюсу: - Адъюнкт, конечно, примет ваши комплименты, Командор, но на деле они предназначены этому вот сержанту.

– Ага, вижу.

– Вот еще урок для обдумывания. Нужно прислушиваться к ветеранам, даже низкого звания.

– Что же, - пробормотал Брюс, - я могу поохотиться за немногими оставшимися в живых ветеранами. Тем не менее, Кулак, я полагаю: жертва тремя сотнями солдат вряд ли позволительна в вашем положении. Даже ради выигранной битвы.

– Верно. Отсюда мои слова насчет времени. Я послал вестового к кулаку Блистигу, но мы не успели организовать взаимодействие к моменту засады. Я же предпочел бы вовсе избежать всякого контакта с вашими силами. Но, зная, что все мы предпочли бы провести ночь в кроватях, я решил, что более полезным будет устроить столкновение. Теперь, - улыбнулся он, - можно маршировать к назад, Летерасу.

Брюс вытащил носовой платок, смочил из фляжки. Подошел к кулаку и тщательно стер красную полосу с кирасы.

***

Капитан Фаредан Сорт вошла в конторку Добряка и обнаружила его стоящим около стола, взирающим на огромную неопрятную кучу каких-то волос.

– Боги подлые, это что такое?

Добряк поднял взгляд: - А на что похоже?

– На волосы.

– Верно. Волосы животных, насколько могу судить. Самых разных зверей.

– Воняет. Что волосы делают на вашем столе?

– Отличный вопрос. Скажите, лейтенант Прыщ был во внешней конторе?

Капитан покачала головой: - Боюсь, никого там не было.

Добряк хмыкнул: - Подозреваю, прячется.

– А я сомневаюсь, что он посмел сделать такое...

– О, не напрямую. Но готов поставить фургон золотых империалов, что руку он приложил. Воображает себя особо умным, лейтенантик мой.

– Если он владеет чем-то, что очень ценит, - сказала она, - раздавите это ногой. Вот так я забочусь обо всех, что кажутся готовыми устроить проблемы. Так я сделала на Семиградье - и он до сих пор смотрит с тоской в глазах.

– Точно? С тоской в глазах?

– Точно.

– Это... превосходный совет, Фаредан. Спасибо.

– Рада слышать. Но я заходила узнать, не повезло ли вам найти наших блудных магов.

– Нет. Полагаю, пора привлечь Верховного Мага, Быстрого Бена.
– Если, - добавил он, - они того стоят.

Женщина отвернулась и поглядела в окошко.
– Добряк, Синн спасла многие, многие жизни в И'Гатане. В ночь осады и потом, когда выжившие пробрались под городом. Ее брат капрал Шип сам не свой от тревоги. Она резкая, это точно, но я не считаю, что это всегда плохо.

– Адъюнкт, кажется, испытывает отчаянную нужду в магах. Почему бы?

Сорт пожала плечами: - Я знаю не больше вас, Добряк. Скоро мы уйдем от удобств Летераса.

Мужчина хмыкнул: - Никогда не давайте солдату избытка комфорта. От этого все беды. Она права, подгоняя нас. Но было бы приятно знать, куда мы идем.

– А мне было бы еще приятнее знать, что восемь тысяч солдат сопровождает не один полусумасшедший Верховный Маг.
– Она помедлила.
– Мы не найдем еще одного Клюва среди взводов, Добряк. Чудеса не повторяются.

– Вы начинаете говорить как мрачный Блистиг.

Капитан одернула себя.
– Вы правы. Простите. Я только тревожусь насчет Синн.

– Так найдите Быстрого Бена. Пусть заглянет во все сортиры или как их там...

– В садки.

– Вот-вот.

Вздохнув, она повернулась к двери.
– Пошлю к вам Прыща, если увижу.

– Не надо. Он рано или поздно вылезет. Оставьте лейтенанта мне, Фаредан.

***

Сержант Смола бросала кости с сестрой и Баданом Груком. Дальхонезская версия - человеческие костяшки, отполированные от долгого употребления, блестящие как янтарь. Легенда гласит, что они принадлежали трем торговцам из Ли Хенга, приехавшим в деревню ради воровства. Естественно, они потеряли не только пальцы на руках. Дальхонезцы не любят учить нарушителей; они склонны к делам менее утонченным. В конце концов, кому не по нраву сеанс добрых пыток? А дураков - торговцев меньше не станет...

Конечно, это произошло в нецивилизованные времена. Келланвед положил конец пыткам. "Государство, разрешающее пытку, взывает к варварству и не заслуживает ничего иного, кроме как пожать плоды собственных злоупотреблений". Говорят, это слова Императора, хотя Смола и не убеждена. Звучит слишком... гладко, особенно для треклятого дальхонезского вора.

Но жизнь во времена цивилизованности стала менее веселой... по крайней мере, так шепчут старики. Хотя они всегда что-то шепчут. Это последняя работа в жизни, дальше только смерть от дряхлости, награда за долголетие. Что до нее самой, Смола не надеялась пережить работу солдата.