Рабочее пособие по выживанию в офисе
Шрифт:
— Охотник, буквально несколько минут назад… — улыбаясь через силу, прошептал я. — Попросил меня выбрать место, где я умру… Поприличнее… Ха… Ха-ха… К чёрту!
— Ты что-то там выбрал? — выгнул бровь Президент.
— Да, — кивнул я под гул и стон рвавшегося на куски дредноута. — Место для моей головы.
В наступившей тишине прозвучали десять выстрелов, в которых я похоронил самого себя. Не какую-то часть, нет.
Добрую половину души.
Настоящее. Всё будет хорошо
Прошлое прокатилось перед глазами со скоростью света, вынуждая едва заметно скрипнуть зубами. А ошибок-то я насовершал порядочно, стоит признать. Что ж, в этой жизни всегда есть шанс всё исправить, даже если кажется, что ты проиграл войну. Нет. Каждая война — это битва. Сложная, комплексная, порой с самим собой: по-другому и не бывает. Мир наполнен ими, сражениями людей, что друг с другом, что внутри себя. Выигрыш, проигрыш — не играет значения. Каждое поражение делает нас сильнее, как и каждая победа. Покуда мы дышим — мы существуем, а покуда мы существуем — мы мыслим.
Следовательно, всё, что может остановить бесконечный марш любого человека по дороге жизни — это смерть.
Она отнимает от нас что-то важное. Большое и маленькое, близкое и далёкое. Когда людей предают, в них умирает доверие. Когда людей отвергают, в них умирает любовь. Когда люди лгут, в них умирает честность. Когда люди поступают, как последние ублюдки, не считаясь с совестью — в них умирает справедливость. Вот так, по кусочкам, разваливается отдельная личность. Пока не достигнута точка кипения, всё, как я и сказал, можно исправить, восстановить. Излечить раны, оставив шрамы, полюбить, забыв прошлое, улыбнуться через слёзы, простить, раскаяться…
Пока голову не поцеловала пуля — всё обратимо.
Поэтому даже спустя столько страшных событий, столько погибших, столько недопониманий… Человечество всё ещё могло примириться со своим чадом — Тёмными. Разумные андроиды, унаследовавшие самое ужасное от своих родителей, умение задавать вопросы. Сомневаться, размышлять и принимать решения. И смотреть снизу вверх на людей, в упор не замечавших, что дети под их ногами давно перестали играть с огнём. Они подчинили его себе. Весьма похоже на реальные ситуации в обычных семьях, верно? Ч-чёрт, как же болит голова. Рассуждения не моё, вообще не моё. Максимум, на что я способен — это устроить плохим парням свидание со свинцом. Хорошо, что ничего другого от меня сейчас не требуется.
— Прощайте, мистер Президент, — в последний раз ухмыльнувшись, я посмотрел в замершие ярко-розовые огоньки его глаз. — Простите, что не даю сказать вам последние слова… — я замер, оказавшись у его уха. — Вы их совсем не заслужили.
Выстрел слился с завопившим нейроинтерфейсом, но воображаемый палец уже вдавил воображаемую кнопку, посылая сигнал к имплантам. Боевой режим ускорил восприятие, правда, первые пули, лазеры и плазменные сгустки успели зацепить меня, разворачивая на месте и едва не опрокидывая лицом в тёмную землю. Боли не было, только осознание, насколько организм оказался повреждён. Плевать, всё восстановимо в двадцать третьем веке. Главное я уже сделал — осталось только выжить. За спиной загрохотали выстрелы — Тёмные и мои товарищи даже не подумали оставлять своего друга на произвол судьбы. Звуки слились в единый плавный поток, когда я, рванув в сторону, перепрыгнул массивную серую фигуру. Омега броня не имела высокой подвижности, уж кому, как не бывшему пользователю это знать.
— Джон! — закричал Рей, пока перестрелка на средней дистанции перерастала в ближний бой — андроиды, побросав оружие, насели на эскорт Президента числом. — Сюда идёт армия!
Силуэт, попытавшись развернуться, удивлённо посмотрел на меня, замахнувшегося кулаком. Мол, ты идиот? Триста килограмм укреплённого титана вперемешку с неосталью, такое даже из крупнокалиберного вооружения тяжело пробить. Команда владельцев альфа брони вступила в сражение с Эммой и людьми Ника, это я заметил краем глаза. Ускоренное восприятие позволяло анализировать ситуацию, словно сидя на диване и попивая кофе, ускоряя или замедляя запись на телевизоре при желании. Но вот конечность я всё равно не опустил.
— Система усиления импульса удара, пользователь авторизирован. Выберите желаемое значение:
100/1000/10000 / 100000
Со слегка дебильной улыбкой я указал последнее значение, ощущая, как изменилась плоть правой руки, готовясь выплеснуть энергию сотни тысяч Ньютонов в небольшой стык бронепластин на груди сжимавшего плазменную винтовку бойца. Выдохнув, я всадил кулак в нужное место, наслаждаясь треском костей и бульканьем разорванных органов. Крупная фигура улетела в сторону, но я пропустил момент, когда один из мехов махнул металлической трубой, сметая мою тушку в сторону. Попал по позвоночнику, з-зараза. Даже стимуляторы не помогли приглушить ужасную боль, но благодаря им же я сумел встать, с хрустом выпрямляя спину.
Впереди дрались андроиды, перерезавшие горла обычным солдатам. Другие владельцы экзокостюмов отстреливали их, наплевав на дружественный огонь. Мехи рвали авангард из стандартных моделей антропоморфных машин, пока где-то среди них мелькали белоснежные и сероватые силуэты — Белые Лилии и сильнейшие солдаты Президента сошлись в смертельной схватке. Им помогала Эмма, то и дело появлявшаяся из пустоты, посылая несколько выстрелов из винтовки в замешкавшихся ребят в омега защите и тут же исчезая вновь. Я сжал кулаки, отыскав глазами вылетевший из руки Five-seven. От конечностей шёл прозрачный дым — наноботы трудились вовсю, залатывая пока что не ощущаемые повреждения.
Добежав до пистолета, я поднял его наизготовку, посылая очередные выстрелы в бронированные хищные кабины механических шагоходов. Первая пятёрка достигла цели, и один из мехов рухнул, поливая всё пространство перед собой залпами из плазменных и лазерных установок. Розовый, фиолетовый и белый на мгновение ослепили меня, но зрение быстро пришло в норму. Быстрее, быстрее. Пока действует боевой режим. Потом единственным моим оружием будет родной ствол, сохранившийся ещё с Третьей Мировой.
Второй мех повернулся, наставив на меня орудия, без промедления расстреливая замершего человека. Было неожиданно для пилота, что я не только уже перекатился в сторону, но и открыл ответный огонь прямо на бегу. Забежав за сосредоточенного солдата в омега броне, я высадил остаток обоймы, заставив двухметровую махину замереть. Спрятавшись за силуэтом, переждал плазму и пули от шагохода. Сзади набросился один из бойцов, попытавшись взять шею в стальной удушающий захват. Не тут-то было! Я упал вместе с ним, перебросив тело через себя, а затем добил потерявшегося мужчину ударом в область кадыка, воспользовавшись Суи. Какие бы импланты у него не стояли, без части позвонков и трахеи им его жизнь не спасти.
На меня переключились остальные, и я побежал по дуге, уклоняясь от веерных выстрелов плазменных дробовиков. Рей, подняв щиты на альфа броне, бросил мне чёрный прямоугольник обоймы. Верный Five-Seven получил новую порцию смертоносных снарядов, практически сразу выпуская их по противнику. Ещё несколько солдат замерли в своих экзокостюмах, а со стороны энергоузла подбегали новые машины, подбирая оружие, валявшееся то тут, то там. Взгляд метался по полю боя, выискавая труп Президента. Где же, где чёрный официальный костюм и бежевые туфли? Почему их нигде нет?!
— Осторожно, человек, — заслонила меня грозная фигура практически полностью состоявшего из сплавленного воедино металла андроида. Оставшийся мех точно решил отомстить лично убийце своего напарника. — Мы… Чувствуем боль. Помоги нашему сосуду, с которым уже знаком. Не медли.
— Ага, — только и кивнул я, покидая временное укрытие. Крупная машина развернулась, медленно направляясь к шагоходу.
А я побежал, понимая, что моё "ультимативное оружие" вот-вот ослабнет. Запасы коктейля стимуляторов и синтетических ускорителей восприятия почти закончились. Они же должны снабжать кровь постоянно, иначе я потеряю любой боевой потенциал. Прошло меньше пяти минут, а сражение уже подходило к концу. Если бы не исчезновение тела главного засранца, я бы без проблем высадил оставшиеся пули в мутузивших наёмников солдат. Но что-то подсказывало, что они мне ещё пригодятся, и лучше бы пока повременить со стрельбой. Я побежал вперёд, к транспортникам, так и застывшим на земле, и едва увернулся от пронёсшегося в сантиметре от виска кулака, закованного в неосталь.