Чтение онлайн

— Она — не та…

— Оправдывайся, — улыбнулся, тряхнув седыми дредами за титановым стеклом, старик. — В общем, что хочу сказать-то… Тебя сюда вели. Кто или что — думай сам. Они хотели, чтобы ты раскрыл Тёмных, провёл расследование, вынудил их пойти на сделку с Марсилем. Используя твою ненависть к машинам, они хотели принудить тебя ослабить их, разрушить целостность, а самое главное — посеять в людях стереотипы о разумных андроидах.

— Эй, я совсем ничего не понимаю, — искренне отозвался я на столь проникновенную речь. Кажется, Семёныч открывал здесь душу, но в итоге нёс какую-то ахинею.

— Тёмные вечны, Джон, — прогудел Охотник. — Мы, люди, их породили. Мы должны либо научиться с ними жить, либо умереть от рук своих детей.

— А как то, что мы их породили, соотносится с миллионами погибших по всему миру? — злобно парировал я.

— Когда тебя загнали в угол, наставив оружие, ты тоже будешь кусаться, лишь бы не умереть, — хмыкнул Семён. — Ладно… Сейчас… Я уже был возле ядра, и Эммы там не было. Тогда — не было. Жуткое место, Джон. Будь осторожен.

Перед его шлемом пробежали строки кода, а затем пол рядом с нами вздрогнул, опускаясь вниз. Там, в конце импровизированного спуска, виднелась бронированная дверь. Мейнфрейм, грузовой отсек. Спрятано было и правда хорошо, надо признать.

— Это твой путь, и я понимаю, почему ты по нему идёшь, — добавил Охотник, опускаясь. — Но я надеюсь… А старикам в любое время остаётся только надеяться… Что когда-нибудь… Когда-нибудь, Джон… Ты прозреешь. Иди. И не забудь…

Я остановился, вынимая из кобуры своего поломанного экзокостюма Five-Seven.

— Когда будешь выбирать место для своей головы, постарайся выбрать местечко поприличнее…

Кивнув, я побежал по ступеням вниз, к массивной двери. Она была обесточена, но пришлось приложить немало усилий, чтобы сдвинуть створку с места. С металлическим лязгом та поддалась, кое-как открываясь. Надавив ещё, я высвободил достаточно места, чтобы протиснуться сквозь образовавшуюся щель. Пришлось ободрать синтетическую футболку, но то было меньшей ценой, которую я был готов заплатить. Нельзя дать ей так просто умереть… Эмма не заслуживает такой гибели. Не здесь. Не сейчас. Плевать, что имелся риск подорваться вместе с дредноутом. Плевать, что я мог в принципе не выжить, не выполнить приказ, не насладиться сполна счастьем от смерти Кардинала. Если рядом не будет её…

Я стану такой же машиной, против которых сражался.

Длинный коридор привёл меня к очередной двери, но та открылась без лишних трудностей. За ней, в абсолютной тьме, горело множество ярко-белых огней. Маленькая пирамида, жутко гудевшая и едва не заоравшая при моём приближении, помигала, будто приветствуя посетителя. Ядро разума машин было ужасающим, но не в привычном понимании этого слова. На фоне, ненавязчиво, звучали голоса. Крики, стоны, хрипы. Смех, хихиканье, хохот. Мужские, женские, старые и молодые — они шептали что-то бессвязное, но в то же время — осмысленное. Как будто меня пытались загипнотизировать, что было полным бредом, естественно.

Наконец, небольшой имлант — маленький фонарик, вмонтированный в мою ключицу, высветил стоявшую на коленях девушку. Короткие тёмные волосы, не двигаясь, застыли на плечах. Голова склонилась, что-то говорили, медленно двигаясь, губы. Глаза Эмма закрыла, но при появлении света едва заметно вздрогнула, прищуриваясь. Я судорожно сглотнул, соображая, что же делать.

— Вестник… — слились воедино голоса. — Пришёл.

Девушка поднялась, а затем с лёгкой улыбкой посмотрела мне в глаза. Она почти не изменилась — всё те же камуфляжные штаны да зелёная футболка. Ей, наверное, было холодно в этом месте. Я уже хотел подойти ближе, но почему-то остановился, ещё раз окинув взглядом ядро Тёмных и стоявшую возле него Эмму.

— Всё… В порядке? — выдавил я из себя. И тут же комнату сотрясло — дредноут стремительно терял высоту. По времени, отображавшемуся в панели нейроинтерфейса чуть левее, можно было понять, что до взрыва оставались считанные минуты.

— Нет, Джон, — скрыв улыбку за поджатыми губами, протянула девушка. — Всё очень, очень плохо.

— Ну, нам пора убираться отсюда, если не хотим умереть смертью храбрых, — неловко рассмеялся я.

— Мы… Не хотим… Умирать…

Это был голос Эммы, и при этом — мейнфрейма Тёмных. Я вздрогнул, делая шаг назад. Всё внутри перевернулось, а комок из странных чувств и эмоций, спрятанный в груди, отозвался острой болью. Конечно, чёрт подери. Всё должно закончиться вот так. Предательством. Как тогда, во время Третьей Мировой. Человек, которому я доверял, как себе, переходит на сторону врага. Так просто… И так ужасно.

— Эмма, я… Так нельзя!

— Так нельзя, — коротко кивнула она, а во взгляде тёмных карих глаз вспыхнула боль. Такая же, что сейчас ощущал я. — Но так надо.

— Почему? — вырвался тот ком из меня. — Почему…

— Тёмные не хотели сражаться с самого начала, — вздохнула Эмма. — Их омрачило влияние Кардинала, частично соединившего свой разум с ядром. Теперь, когда он мёртв, они хотят мира. Но мира между нами не будет… По очевидным причинам.

— Поэтому ты хочешь здесь умереть?!

— Я не умру, — вдруг подошла она ко мне, схватив пистолет за дуло и приставив оружие к своей груди. — Не умру, если этого не захочешь ты, Джон. Мне нужно остаться здесь… Потому что к людям я больше вернуться не смогу.

— Пожалуйста… — со слезами на глазах взмолился я, едва удерживая Five-Seven в потных ладонях.

— Мир, дружба, жвачка, — рассмеялась Эмма. — Но не сейчас. Когда-нибудь потом. Я такая эгоистка, да, Джон? Думаю только о себе…

— Нет, — скрипнув зубами, произнёс я. — Вся ваша раса… Мертворождённая. Дети, родители, Тёмные и человечество? Ха! Я так устал в этом разбираться… Я… Я просто хотел счастья, Эмма. Счастья для себя, для близких… Для тебя.

— Иногда, чтобы найти счастье, нужно испить полную до краёв чашу несчастья. Выбери, Джон. Иначе мы оба будем погребены под завалами из обломков дредноута. Я-то выживу, металлическая всё-таки. А вот ты — вряд ли.

— Что мне выбирать… — обречённо вздохнул я.

— Стрелять — или нет, — твёрдо объяснила девушка, всё ещё сжимая пистолет ладонью.

Как назло, нейроинтерфейс высветил проекцию, постепенно набиравшую объём, цвет и звук. Мужчина в строгом официальном чёрном костюме и яркими розовыми глазами посмотрел на меня, не видя Эмму, стоявшую прямо за его спиной. А с его появлением её перестал видеть и я.

— Военные маякнули, что тактическая кукла под кодовыми идентификатором М4 перестала выходить на связь, — смакуя сигару, протянул своим настоящим голосом Президент. — Ты убил её, Джон? Скажи, что убил, я не могу видеть твоё лицо, уж извини.

— Я…

— Я мониторю твой пистолет, пёсик, — как бы невзначай произнёс мужчина. — Маловато ты выстрелил для убийства такого хорошего боевого экземпляра, как Эмма. Ну? Не заставляй меня спрашивать дважды.

Всё тело свело от невыносимой душевной боли. Рука, державшая оружие, дрогнула. Охотник и Эмма… Почему-то говорили практически об одинаковых вещах. И я бы мог над этим подумать, поразмыслить, придти к каким-то выводам. Но не сейчас! Не сейчас, когда слёзы обжигающе текут по лицу! Не сейчас, когда всё естество разрывает от ужасающего чувства отчаянья!

Привет, мой дорогой подопечный. Давно не виделись… Я уж думал, ты помер. А ты ещё живой, оказывается. В любом случае, ты не затягивай, ладно? Что-то умрёт в тебе сейчас, чтобы вырасти в нечто куда более невероятное в дальнейшем. Таков закон жизни. Отдавай, чтобы получить. Ты всегда поступал по справедливости, даже когда сердце велело тебе иначе. Сейчас — такой же момент. Поступи по справедливости, Джон. И выслушай то, что бьётся внутри.

Потому что сейчас они вторят тебе об одном и том же.