Чтение онлайн

В данной главе предмет нашего теоретического анализа состоит из двух подпроблем, которые должны подвергнуться специальному экспериментальному исследованию. Первая подпроблема касается теоретического определения и экспериментальной проверки самой структуры ИСПД. Вторая подпроблема связана с изучением функциональной роли ИСПД в целостной психодинамике личности, т. е. проверкой гипотезы о том, что ИСПД противостоит энтропийному влиянию на познавательную деятельность внутрииндивидуальной вариативности психических процессов, состояний и свойств, упорядочивает их психодинамику, а также, в силу изначальной социальности как самого процесса познания, так и его результата, противостоит энтропийному влиянию на «коллективную» познавательную деятельность индивидуальных различий. Слово «коллективная» взято нами в кавычки не потому, что это особый вид познавательной деятельности, а потому, что «неколлективной» познавательной деятельности не бывает: как показано многими философами и психологами, познание изначально социально (в психологическом плане это отражается в самой структуре значения, которое на высшем этапе своей сформированности представляет собой единство общения и обобщения, как писал Л.С.Выготский).

Сформулируем более четко гипотезу о структуре ИСПД и вытекающие из нее задачи экспериментального исследования. Обобщая имеющиеся данные современных исследований, можно сказать, что одним из важнейших критериев определения и различения компонентов познавательной деятельности является направление активности познающего. Это можно представить в следующей схеме:

Смысл нашей концепции заключается в следующем. В силу единой информационной сущности компонентов познавательной деятельности на разных уровнях ее организации существует проявляющееся у разных индивидуумов в конкретной познавательной деятельности устойчивое смещение энергоинформационного равновесия в сторону одной из описанных выше информационных тенденций, характерных для того или иного компонента познавательной деятельности. Это устойчивое преобладание одного компонента над другим мы и называем индивидуальным стилем познавательной деятельности (ИСПД).

Важно заметить, что с информационной точки зрения интерес как ведущий мотив познавательной деятельности в своем развитии характеризуется несовпадением по фазе в смене этапов с аналогичными этапами познавательной деятельности, что видно уже из работ Л.И. Божович (Божович, 1968). Мы предполагаем, что это несовпадение служит постоянным источником энергии познания. Иначе говоря, развившийся интерес никогда не удовлетворяется. Специальный интерес к объекту требует активности, направленной на прием информации и ориентировку в ней. Обобщенный характер поступающей информации приводит к смене специального интереса междисциплинарным (общим). Одновременно происходит переход от пассивного приема информации к ее переструктурированию, т. е. к построению субъективной модели объекта, что вновь возбуждает специальный интерес к самому объекту, как потребность преодолеть разрыв между модельными представлениями об объекте и его объективными характеристиками. Далее цикл повторяется на новом уровне знания.

Обратимся к вопросу функциональной роли ИСПД, в которой стиль выступает как стабилизатор внутрииндивидуальной и межиндивидуальной вариативности.

Соотношение ИСПД и психических процессов, состояний и свойств гипотетически можно определить следующим образом. Так как результативность познавательной деятельности в целом слагается из результативности отдельных интеллектуальных процессов, то относительно этих процессов функция ИСПД должна быть управляющей. Стиль как бы собирает в единое целое изначально рассеченные кусочки отдельных познавательных процессов (см. главу «Другое…»). Далее, влияние актуального психического состояния на протекание познавательной деятельности можно охарактеризовать как энтропийное, т. е. в идеале познание не должно зависеть от актуального состояния и не должно отражать его колебания. Можно предположить, что ИСПД и является той подструктурой личности, которая противостоит колебаниям актуального состояния и обеспечивает устойчивость психодинамики познавательной деятельности в заданном режиме и с заданными параметрами. Относительно психических свойств личности можно предположить, что ИСПД является тем интегратором личностных свойств, который обеспечивает соответствие их психодинамики профессиональной ориентации, т. е. под влиянием ИСПД формируются определенные профессионально необходимые специалисту свойства личности и образуются устойчивые психодинамические циклы, которые, собственно, и лежат в их основе. Далее, как уже было сказано, ИСПД противостоит не только внутрииндивидуальной, но и межиндивидуальной вариативности, обеспечивая, таким образом, устойчивость протекания познавательной деятельности не только в индивидуальном, но и в социальном плане. Первое гипотетическое предположение, которое напрашивается в связи с такой постановкой вопроса, это то, что профессиональные группы людей должны отличаться единством ИСПД по его основным проявлениям. Чтобы сделать дальнейшие предположения, необходимо теоретически, хотя бы в плане рабочей гипотезы, соотнести проблему ИСПД с проблемой индивидуальных различий. Последняя проблема, на наш взгляд, может быть поставлена двояко. Как писала А. Анастази, «исследования поведения животных, начиная от одноклеточных и кончая человекоподобными обезьянами, показали существование индивидуальных различий в характере научения, эмоциональных реакциях, мотивации и других аспектах поведения. Эти внутривидовые различия иногда настолько велики, что превосходят межвидовые различия» (Анастази, 1962). Такая постановка проблемы индивидуальных различий является наиболее общей, а именно общей как для человека, так и для животных. В данной работе мы почти не будем ее касаться. Если же говорить о проблеме индивидуальных различий исключительно людей, то легко видеть, что тогда эта проблема ставится фактически как проблема способностей. Б.М. Теплов писал по этому поводу: «… под способностями разумеются индивидуально-психологические особенности, отличающие одного человека от другого; никто не станет говорить о способностях там, где дело идет о свойствах, в отношении которых все люди равны» (Теплов, 1961). Действительно, если достаточно широко трактовать термин «способность», то можно видеть, что даже измерение индивидуальных различий по типологическим свойствам предполагает экспериментальную фиксацию той или иной способности к быстрому восприятию, выработке навыка и т. п. В такой более широкой трактовке способность как множество личностных свойств может быть соотнесена со стилем как множеством способов. Что уже было сделано выше.

Направление исследований когнитивного стиля оформилось в зарубежной психологии в 50-70-х годах нашего века. Одно из первых употреблений термина «стиль» мы встречаем в статье Клейна «Личностный мир сквозь призму перцепций», где стиль рассматривается как синоним перцептивного аттитюда. В 1953 году появляется работа Р. Гарднера, в которой предлагается определить когнитивный стиль как индивидуально устойчивую характеристику перцептивной категоризации, предлагается также специальный метод исследования когнитивного стиля – метод свободной классификации разнородного перцептивного материала. Несколько позже, в 60-х годах, оформился наиболее популярный в настоящее время подход к исследованию стиля – подход Г. Виткина, предложившего измерение полезависимости-поленезависимости. В настоящее время насчитывается около пятнадцати различных подходов к определению и измерению когнитивного стиля, которые можно считать достаточно устоявшимися. Прежде чем мы обратимся к их теоретическому анализу, остановимся кратко на теоретических истоках формирования всего направления исследований когнитивного стиля. В зарубежной психологии на этот счет в настоящее время нет единого мнения, что ведет, кстати сказать, к отсутствию единого определения, что есть когнитивный стиль, который каждый исследователь определяет чаще всего чисто операционально в соответствии с изобретенным им методом. В определении теоретических основ исследований когнитивного стиля зарубежных авторов можно условно разделить на две группы. Представителями первой группы когнитивный стиль рассматривается как частная характеристика отдельных психических явлений (восприятия, мышления, внимания, способностей и т. д.), специфичность которой заключается в ее индивидуальной устойчивости независимо от требуемой или наличной результативности деятельности. Это значит, что изменение результативности деятельности достигается не за счет изменения, например, полезависимости испытуемого, а за счет ее компенсации другими свойствами, либо же данная деятельность представляется несовместимой с имеющимся у испытуемого стилем. Когнитивный стиль, таким образом, представляет собой чисто формальную характеристику психических явлений, формирующуюся независимо от деятельности индивида.

Второй группой зарубежных ученых когнитивный стиль рассматривается более широко, а именно как стиль личности в целом. В работе, посвященной анализу этого направления исследований стиля, Ф. Вернон указывает, что непосредственной предтечей понятия стиль в современной психологии было понятие психологического типа, сформировавшееся и развившееся в основном в немецкой психологии в 1900–1930 годах. Автор также указывает, что современное состояние проблемы стиля во многом аналогично состоянию проблемы типа в работах, например, последователей Кречмера, которым не удалось подтвердить его теорию имеющимися в психологии методами (прежде всего корреляционным и факторным анализом). Важнейшими же переходными ступенями от понятия «тип» к понятию «стиль» явились исследования типов мышления в немецкой психологии 30-х годов – например, исследование Гросса (который выделяет два типа мышления: широкий – поверхностный – подвижный; глубокий – ограниченный – настойчивый) и типология личности с помощью теста Роршаха. Большая часть современных исследователей стиля апеллирует именно к данным Роршаха для подтверждения своих результатов. Наиболее существенными в данном контексте нам представляются такие характеристики восприятия фигур Роршаха, как внимание к пропорциям целого, деталям и мелочам – «понимающий тип», а также реакция на изображение как движущееся. Избыток таких реакций является показателем «внутренней креативности», т. е. одним из показателей творческого потенциала личности.

Обобщая все вышесказанное, можно отметить, что оба указанных направления исследований когнитивного стиля находятся в кризисном состоянии; одно из первых указаний на такое кризисное состояние проблемы мы находим в уже цитированной работе Ф. Вернона, углубление этого кризиса отчетливо прослеживается, на наш взгляд, в современных работах Дж. Ройса, предлагающего определение стиля как модальной характеристики когнитивных или аффективных проявлений, т. е. фактически само употребление термина «стиль» оказывается лишь данью проходящей моде. Причины кризиса коренятся, на наш взгляд, в рассмотрении стилевых особенностей индивида как сформированных и реализующихся вне контекста его деятельности, вне контекста реальной психодинамики исследуемых психических процессов, что противоречит, на наш взгляд, самому смыслу слова «стиль», происходящему от латинского эквивалента, обозначавшего орудие для письма, по существу, орудие познавательной деятельности. Одной из характерных черт описанного состояния проблемы когнитивного стиля является рассогласование между большим количеством разработанных методов измерения стиля, а также большим количеством полученных данных, и полным отсутствием теоретических концепций, способных представить имеющееся разнообразие данных в единой системе понятий. На эту невозможность согласовать между собой различные измерения когнитивного стиля указывал Ф. Вернон как на характерную особенность кризиса проблемы. В противовес ему Дж. Ройс предлагает для каждого психического проявления определять свой стиль, который является лишь специфической характеристикой данного психического процесса у данного индивида. Точка зрения Ройса при этом является более оптимистичной, чем точка зрения Вернона: он предполагает, что стилевая характеристика индивида может быть обобщена и представлена как своего рода смычка между когнитивными и аффективными процессами. Здесь уже остается один шаг до психодинамики личности, а именно представление этой «смычки» динамически, в виде циклов сменяющих друг друга состояний, что и было сделано нами и описано выше в общем виде, как бы с позиции внешнего наблюдателя, с точки зрения поведенческих проявлений личности. Учитывая же тот факт, что когнитивный элемент так или иначе присутствует в любом психическом проявлении человека, в этой части мы предполагаем исследовать внутреннюю психодинамику познания, сам механизм отражения человеком внешнего мира, который исходя из вышесказанного приобретает статус базового по отношению ко всей психодинамике личности.

Обратимся теперь к анализу существующих измерений когнитивного стиля, список которых можно найти в работе Дж. Ройса. Автор считает, что пятнадцать описываемых им определений когнитивного стиля (см. ниже) представляют собой полный список определений, нашедших дальнейшее развитие в психологической литературе.

Основные направления исследования когнитивного стиля в зарубежной психологии, базирующиеся на статическом традиционном тестировании.

Психологическая дифференциация – несколько более поздний термин, обобщающий два полюса индивидуальных различий по данному когнитивному стилю: артикулированный или глобальный стиль (поленезависимость – полезависимость). На процедурах измерения данного стиля мы подробнее остановимся ниже.

Широта сканирования – параметр когнитивного стиля, связанный с распределением внимания; включает такие измерения, как индивидуальная устойчивость к Т-иллюзии (недооценка длины горизонтальной палочки буквы Т), оценка площадей фигур, находящихся в центре поля зрения, и др.

Концептуальная дифференциация – параметр когнитивного стиля, основанный на тесте свободной сортировки. Этот показатель предполагает индивидуальную свободу в определении количества групп в разбиении гетерогенного материала.

Ассимиляция различий (заострение-сглаживание) – параметр, основанный на учете реакций на мелкие детали тестового материала.

Терпимость к нешаблонности – мера принятия аттитюда «как если бы». Типичный пример – нешаблонное восприятие картинок Роршаха при условии знания, что это бессмысленные чернильные пятна.

Жесткий-гибкий контроль – оценка поведения в противоречивых или двусмысленных ситуациях.

Широта категоризации или ранг эквивалентности (в отечественной литературе используется также термин (диапазон эквивалентности) – в отличие от концептуальной дифференциации в тестах на оценку данного параметра классификация ограничена априори заданным концептуальным полем.