Чтение онлайн

— Насть, прости, — Лена уже полностью проснулась, голос стал виноватым, но с ноткой паники. — Я добавила два номера, оплатила, но, видимо, не подтвердила. Система сбросила. Я думала, все прошло, но… черт, я же ночью это делала, после того, как босс сказал «срочно».

— Срочно, — передразнила я, чувствуя, как злость, смешивается с паникой. — А теперь я тут с ним в одном номере!

— Слушай, — Лена быстро заговорила, стуча по клавишам. — Я сейчас же забронирую другой. В Сочи ночью отели есть, я найду. Пятизвездочный, рядом, с видом на море. Минуту, я…

— Лена, — оборвала ее, голос дрожал от злости и усталости. — Уже час ночи. Где ты найдешь номер в сезон? И даже если найдешь, как я объясню ему, что убегаю посреди ночи?

— Скажи, что подруга приехала, — выпалила Лена. — Или что ты храпишь. Или… не знаю, придумай что-нибудь!

Я закатила глаза, чувствуя, как ситуация становится все абсурднее.

— Лена, он не дурак.

— Господи я облажалась. Он сильно зол?

Шум воды в ванной прекратился. Я замерла, прижавшись к стеклу балкона. Дмитрий что-то пробормотал — кажется, ругнулся, когда уронил что-то на пол.

— Не уверена. Вел себя спокойно. Улыбался.

— Насть, — Лена понизила голос, будто боялась, что он услышит через телефон. — Я все исправлю. Утром найду номера, перезвоню. А пока… сгладь ситуацию, пожалуйста. Спаси меня.

— Ладно — сказала на выдохе — Будешь должна.

— Что угодно.

— Разберись. И позвони мне, как только найдешь что-то.

— Договорились, — Лена выдохнула. — И, Насть… держись там. Он, конечно, строгий, но не зверь же.

— Не зверь, — фыркнула я. — Он тиран.

Я сбросила звонок и сунула телефон в карман, оборачиваясь. Дмитрий вышел из ванной, в одних брюках, с полотенцем через плечо. Волосы влажные, капли воды стекали по шее, по груди… Я невольно замерла, чувствуя, как щеки горят.

— Можешь идти, — бросил он, вытирая волосы полотенцем и не глядя в мою сторону.

Брови сами собой поползли наверх и я чуть не задохнулась от возмущения.

— Идти? Куда именно, Дмитрий Сергеевич? В кровать? За дверь? Или сразу в окно, чтобы не мешать вашему величеству отдыхать?

Он наконец поднял глаза. Уголок рта дрогнул.

— В душ, Волкова. Ты выглядишь так, будто тебя только что вытащили из багажного отсека.

Я фыркнула, оглядывая себя: мятая рубашка, брюки с пятном от кофе (спасибо, турбулентность), волосы — отдельная катастрофа.

— Ага, а переодеться мне, видимо, в вашу фантазию? — я развела руками. — У меня даже зубной щётки нет, не говоря уже о чистых трусах. Вы меня похитили, помните? Как в плохом боевике, только без саундтрека и с боссом вместо злодея.

Он бросил полотенце на стул и подошёл ближе — медленно, как хищник, который знает, что добыча никуда не денется. Я невольно отступила, упёршись спиной в стекло балкона.

— Снова драматизируешь. Ладно, принцесса в беде.

Он прошёл мимо меня к чемодану, открыл его одним движением и вытащил… белую рубашку.

— Вот. Переоденься.

Я уставилась на рубашку, потом на него.

— Вы серьёзно?

— Более чем.

Я закатила глаза, но рубашку взяла. Пахла им — одеколоном, что-то свежее, мужское. Чёрт, даже ткань была мягче, чем моя жизнь последние сутки.

— Спасибо, милорд, — процедила с сарказмом. — А трусы вы тоже выдадите?

Он усмехнулся — коротко, но искренне, и этот звук пробежал по спине мурашками.

— Нет уж, мы не настолько близки. Проветришься. Иди. И не устраивай концерт.

Я стояла под душем, позволяя горячей воде смывать с себя весь этот безумный день: пыль аэропорта, запах самолёта, злость на Ковалева и собственное бессилие. Пар поднимался к потолку, превращая ванную в сауну, а я закрыла глаза, упираясь ладонями в кафель.

Он дал мне свою рубашку. Свою. Рубашку.

Это было так… интимно.

Глупо, но я не могла выбросить из головы, как он вытащил её из чемодана — спокойно, будто это само собой разумеется. И как она пахнет…

Выключила воду, вытерлась полотенцем и посмотрела на себя в зеркало.

Волосы мокрые, капли стекают по шее, кожа розовая. А на стуле — белая рубашка.

Ладно, Волкова. Ты не в его вкусе. Он женат. Он тиран. Он… чертовски сексуальный.

Я надела её.

Рубашка была огромной. Рукава до кончиков пальцев, подол — почти до середины бедра.

В зеркале я выглядела… не как сотрудница. Не как аналитик. А как девушка, которая только что вышла из душа «своего» мужчины.

Стоп. Не мой. Просто босс. Просто Ковалев.

Я глубоко вдохнула, открыла дверь и вышла.

Он сидел на диване, в одних брюках, с ноутбуком на коленях. Свет от экрана падал на его лицо — острые скулы, тёмные брови, лёгкая щетина. Он поднял глаза.

И замер.

Секунда. Две.

Я стояла в дверях, босая, в его рубашке, с мокрыми волосами, и чувствовала, как воздух в комнате стал плотнее. Господи, да я ведь даже без трусиков. Она же не просвечивает? Нет же?

— Чего смотрите то так? — щеки загорелись.

Он медленно закрыл ноутбук. Поставил его на столик.

— Бог наградил зрением, вот и смотрю. Хотя…

Он встал. Подошёл ближе.

— Хотя что? — я не отступила.

— Хотя, — он остановился в полуметре, окинул меня взглядом сверху вниз, — в этой рубашке ты выглядишь… опасно.

Я фыркнула.

— Опасно? Для кого? Для вашего чувства стиля?

— Для моего самообладания, — сказал он тихо и хриподцой.

Я моргнула.

Что он сказал?

А после усмехнулся — коротко, почти неохотно, и отвернулся, возвращаясь к дивану.

— Иди спать, Волкова. Завтра в восемь встреча. И не храпи.

Я стояла, глядя ему в спину, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле.

— Я не храплю.

— Уверена? — он лёг на диван, закинув руки за голову. — Потому что если начнёшь — выкину на балкон. Без рубашки, она мне дорога.