Чтение онлайн

Теперь сижу, смотрю на проплывающие облака и осознаю масштаб катастрофы.

Во-первых, у меня нет вещей. Вообще. Ни носков, ни белья, ни даже резинки для волос — всё осталось в шкафчике в офисе.

Во-вторых, мой гардероб на ближайшие… сколько там дней? Три?

Состоит из белой рубашки (уже слегка помятой), чёрных брюк (тоже не первой свежести).

В-третьих… Я в бешенстве. В таком, что зубы скрипят, а кулаки чешутся.

Я покосилась на Дмитрия Сергеевича. Он, как ни в чём не бывало, листал документы, время от времени делая пометки. Будто не он только что похитил сотрудника средь бела дня.

— Скажите, — мой голос прозвучал неожиданно громко в приглушённом гуле самолёта, — а вы в курсе, что похищение людей карается по закону?

Он даже не поднял глаз.

— Это не похищение. Это экстренная командировка.

Я фыркнула, откидываясь на спинку кресла бизнес-класса — мягкого, как облако, но сейчас оно казалось мне клеткой. Самолет набирал высоту, Москва внизу таяла в сером мареве, а я чувствовала себя полной идиоткой.

— Экстренная? — переспросила я, поворачиваясь к нему всем корпусом. — Вы серьезно? Я сказала «нет», ясно и четко. А вы просто схватили меня за руку, втолкнули в машину и потащили в аэропорт, как какой-то багаж! Это не командировка, Дмитрий Сергеевич, это… это произвол!

Он наконец отложил бумаги, медленно, с тем расчетливым спокойствием, которое бесило меня больше всего. Его серые глаза встретились с моими — холодные, пронизывающие, но сегодня в них мелькнула тень чего-то другого. Усталость? Или просто раздражение от моей болтовни? Он откинулся в кресле, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки — жест, который выглядел таким небрежным, но подчеркивал его шею, жилку, которая пульсировала там. Черт, Настя, не смотри.

— Произвол? — эхом отозвался он, и в его тоне скользнула насмешка. — Волкова, вы драматичны, как героиня мыльной оперы. Вы отказались — да, я слышал. Но работа есть работа. Контракт с немцами висит на волоске после той херни с таможней, а ваш анализ — единственное, что может нас вытащить. Я не собираюсь терять миллионы из-за вашего упрямства. И да, я вас «втолкнул». Потому что время поджимало, а вы устроили истерику в офисе.

— Это не истерика, это принцип! Я не ваша марионетка, чтобы вы дергали за ниточки. И анализ? Я могла отправить его по почте, или мы могли обсудить по видео. Нет, вам обязательно нужно тащить меня в Сочи.

Он усмехнулся — коротко, но искренне, и этот звук резанул меня, как нож. Его глаза на миг потеплели, но тут же вернулись к стальной холодности.

— Сочи, Анастасия. Не на край света. Три дня: две встречи, один ужин. Вы будете анализировать данные на месте, с партнерами. Это не отпуск, но и не тюрьма. А если вы думаете, что я получаю удовольствие от вашей компании… — он сделал паузу, окинув меня взглядом с ног до головы, — то ошибаетесь. Вы упрямая, как ослица, и болтливая, как сорока. Но полезная.

Я сжала подлокотники, ногти впились в кожу. Полезная? Этот надменный тон… Хотелось врезать ему чем-нибудь тяжелым, но в бизнес-классе под рукой только подушка и бокал с шампанским, который стюардесса только что поставила передо мной.

— О, спасибо за комплимент, — процедила я сквозь зубы. — А вы, Дмитрий Сергеевич, просто тиран в дорогом костюме. Знаете, что? Я могла бы быть полезной и в Москве. Но нет, вы решили поиграть в босса-альфа-самца. И что теперь? У меня нет вещей! Ни зубной щетки, ни… ни белья!

Его брови чуть приподнялись, и на миг он выглядел… удивленным? Нет, скорее забавляющимся.

— Утром сходите и купите все что вам нужно, разумеется за мой счет. Не устраивайте трагедию на пустом месте.

— За вас счет? — фыркнула я, стараясь звучать уверенно. — Не нуждаюсь в вашей благотворительности. Сама куплю. Сделаю свою работу и улечу первым рейсом обратно.

Он кивнул, возвращаясь к бумагам, но я уловила, как его губы снова дрогнули в улыбке.

— Посмотрим, — сказал он тихо, почти себе под нос. — Сочи иногда меняет планы.

Самолет выровнялся, и стюардесса прошла мимо, предлагая меню. Я отвернулась к иллюминатору, глядя на облака, но мысли крутились вокруг него. Его запах — одеколон, смешанный с чем-то мужским, теплым. Его руки — сильные, с теми разбитыми костяшками от вчерашней драки. А теперь тащит меня в командировку, как будто я его собственность. И почему он вообще не остался с женой? Бесит.

Полёт тянулся вечностью. Я пыталась читать журнал, но буквы плясали. Дмитрий работал, иногда бросая на меня взгляды — короткие, оценивающие. Один раз наши глаза встретились, и он не отвел взгляд сразу. В его зрачках мелькнуло что-то темное, голодное. Или мне показалось?

Когда мы приземлились в Адлере, ночь уже опустилась на Сочи — теплая, душная, с запахом моря и сосен. Машина ждала у трапа, и Дмитрий, не спрашивая, открыл дверь для меня — жест галантный, но с той властностью, которая говорила: «Ты со мной».

Отель был роскошен: мраморные полы, пальмы в холле, вид на черное море, шепчущее за стеклом. Номер — suite, с балконом и огромной кроватью. Один. Я замерла в дверях, чемодан (которого у меня не было) в воображении.

— Один номер? — прошипела я, поворачиваясь к нему.

Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, руки в карманах.

— Экономия, Волкова. Два номера — лишние расходы. Диван мой. Не переживай, я не кусаюсь.

Его глаза блеснули, и он ушел в ванную, оставив меня одну с кипящей яростью и странным теплом внизу живота.

Это будет ад. Или что-то хуже.

Анастасия Волкова

— Какого черта?

На том конце линии послышался сонный вздох, потом шорох простыней — Лена явно переворачивалась в постели.

В Москве было два часа ночи, в Сочи — час, но разница во времени сейчас казалась мне мелочью по сравнению с тем, что я застряла в одном номере с Ковалевым.

— Чего? — пробормотала она. — Насть, ты о чем?

— Номер, Лена, один! — я чуть повысила голос, но тут же осеклась, услышав, как в ванной зашумела вода. — Проснись! Где наши номера?

Шорох стал громче — видимо, она все-таки встала.

— Я не понимаю тебя, — зевнула она. — Я бронировала два, как сказал босс. Два отдельных номера, с видом на море.

— Лена, — я сжала телефон так, что костяшки побелели, — на ресепшене сказали, что номеров на наши имена не бронировали. Вообще.

Пауза. Потом быстрый шорох. Клавиши застучали.

— Погоди, я щас проверю, — пробормотала Лена, и я услышала, как она что-то бормочет себе под нос. — Господи, я не нажала… Бронь не нажала! В корзину добавила и не нажала!

Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Ты серьезно? — прошипела я, бросив взгляд на дверь ванной. Вода все еще шумела, но я знала, что он может выйти в любой момент. — Лена, ты меня подставила!