Чтение онлайн

Я промолчал. Остаток пути прошёл в благородном молчании — таком тяжёлом, что его можно было нарезать ломтями и продавать как эксклюзивный сорт чёрного хлеба.

Когда подъехали к её дому, я наконец нарушил тишину:

— Анастасия, на завтра соберите чемодан.

Она удивлённо изогнула бровь.

— Это вы придумали план по оптимизации времени, так что полетим вместе и всё проконтролируем.

— Я уверена, вы справитесь и без меня, — протянула она с невинной улыбкой.

— Кажется, вы забываетесь, кто тут ваш начальник, Анастасия. Я сказал — завтра быть готовой. Чемодан берите с собой в офис, после работы сразу едем в аэропорт. Это понятно?

— Понятно, — передразнила она с почти безупречной интонацией. — Что мне с собой брать? Или вы уже всё продумали, включая цвет моих носков?

Я едва сдержал улыбку:

— Ну, будут пара деловых встреч и одна почти дружеская — в ресторане. Мы летим на три дня. Вы присутствовать на встречах будете только утром и вечером, так что можете себе ещё и купальник взять, если захотите на море. Я не против.

Она подняла глаза к небу, будто взывая к высшим силам:

— Вы так благородны, Дмитрий Сергеевич. Прямо рыцарь в костюме от Brioni.

Я усмехнулся:

— Спокойной ночи, Анастасия.

— И вам, Дмитрий Сергеевич, — отозвалась она, выходя из машины с видом королевы, которая только что выиграла небольшую, но значимую битву. А я еще какое то время стоял у ее дома, не в силах, больше куда то ехать. Да и честно не хотелось мне совсем домой. Куда угодно, но только не туда.

Анастасия Волкова

Рассвет в Москве — серое марево, будто город нехотя просыпается. Часы показывали четыре утра, до работы еще четыре часа, а я так и не уснула. Кровать с голубым шелковым покрывалом стояла нетронутой, лишь край простыни смят, где я сидела полночи, глядя в окно. В комнате царил полумрак, полоска света от фонаря пробивалась сквозь занавески, рисуя тени на полу. Босые ноги коснулись холодного паркета, и по спине пробежал озноб.

Я раздвинула шторы.

Раздражение вскипало внутри, горячее и едкое. Командировка с Ковалевым — холодным, надменным, невыносимым. Я не собираюсь никуда ехать. Это не моя работа, не мой выбор.

Я начала ходить по комнате, шаги гулко отдавались в тишине.

Чемодан? Да пошел он со своим чемоданом.

Я не его ассистентка, чтобы таскаться за ним по встречам, кивать и улыбаться. Остановившись у зеркала, я увидела свое отражение: растрепанные волосы, темные круги под глазами, мятая футболка. Выгляжу как привидение. Отлично.

— Почему я должна это делать? — сказала зеркалу. — Я аналитик, а не его тень!

Мысли путались, но я прикидывала варианты. Сказать, что заболела? Ковалев не дурак, поймет, что вру.

Не явиться в аэропорт? Уволит, а отец устроит ад.

Объяснить, что это не мои обязанности? Разумно, но он не станет слушать. Я просто папина дочка, которую он терпит ради Волкова-старшего.

Сжала виски, голова гудела от кофе и бессонницы.

Вчерашний вечер всплыл в памяти: Артем, прогулка, мороженое. А потом участок, Дмитрий с окровавленными руками. Он защищал жену — неожиданно человеческое. Но это не отменяет того, что он властный и упрямый, ожидающий, что я прыгну по его команде.

— Да пошел он, — прошипела я, снова шагая от кровати к окну. — Пусть берет Лену, она хоть привыкла к его выходкам.

К семи утра я натянула джинсы, белую рубашку и балетки. Волосы собрала в небрежный пучок, на макияж не было ни времени, ни желания.

Спустившись по лестнице, я замерла, услышав шаги. Отец.

Он стоял у входа, держа телефон, и его брови сошлись, когда он меня заметил.

— Анастасия, — его голос резанул, как хлыст. — Слышал, ты едешь в командировку.

Я сжала лямку рюкзака, злость закипела. Ну конечно же он уже в курсе.

— Я никуда не еду.

Его брови взлетели, губы сжались. Он шагнул ближе.

— Это еще почему? — голос стал жестче.

— В мои обязанности это не входит.

Отец тяжело дышит и я буквально представляю как из ноздрей валит пар, как у разъяренного быка.

Понеслось.

— Если твой начальник, говорит что ты едешь, значит ты едешь Анастасия и это не обсуждается.

— Это моя жизнь, пап, — сказала, стараясь держать голос ровным, хотя внутри все кипело. — Я не обязана прыгать по каждому щелчку Ковалева только потому, что ты с ним договорился. Я аналитик, а не его секретарша.

Он прищурился, его губы скривились в той знакомой презрительной усмешке, от которой у меня всегда сводило желудок.

— Аналитик? Ты думаешь, что твой диплом и пара лет в забегаловке дают тебе право решать, что тебе делать? Ты работаешь там, где я сказал, и делаешь то, что тебе говорят. Ковалев — не твой начальник, он твой шанс. И если ты его упустишь, Анастасия, не жди, что я буду подтирать за тобой.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Его взгляд был как стальной капкан — холодный, непроницаемый, и я знала, что спорить бесполезно. Он никогда не слушал. Никогда не спрашивал. Я была для него не дочерью, а проектом, который нужно довести до ума, чтобы не опозорить его имя.

— А если я откажусь? Что тогда? Выгонишь меня из дома? Перестанешь звонить раз в год?

Его глаза сузились, и на секунду мне показалось, что он сейчас взорвется. Но вместо этого он шагнул ближе, его голос стал тише, но от этого еще страшнее, как затишье перед бурей.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, Анастасия. Ты вернулась в мой дом, под мою крышу. И пока ты здесь, ты будешь делать то, что я скажу. Ковалев ждет тебя в аэропорту. Собери чемодан и не позорь меня.

Я смотрела на него, чувствуя, как горло сжимает от злости и бессилия. Хотелось кричать, бросить рюкзак и уйти, хлопнув дверью. Но куда? Обратно в Лондон? На какие деньги? Все, что у меня было, я заработала сама, но этого едва хватило бы на месяц в Москве.

Я была в ловушке — его ловушке, как всегда.

— Я опаздываю. — поцедила сквозь зубы — Позволите идти на работу, господин тиран?

— Анастасия — рявкнул он, но я уже вышла, громко хлопнув дверью.

Офис гудел привычным ритмом.

Бросила рюкзак под стол и рухнула в кресло, чувствуя, как усталость наваливается.

Утро с отцом оставило во мне горький осадок, его слова — «Ты не в том положении, чтобы ставить условия» — до сих пор жгли. Он всегда умел одним взглядом или фразой напомнить, что я для него не дочь, а проект, который должен соответствовать его стандартам.

Включила компьютер, уставившись в экран, но цифры и таблицы, обычно мои спасители, сегодня казались бессмысленным набором символов.

— Настя, ты как? — голос Лены выдернул меня из мрака мыслей.

Подняла взгляд.

Она стояла у моего стола, с папкой в одной руке и чашкой кофе в другой. Ее светлые волосы были аккуратно убраны, а в глазах мелькала знакомая теплота, смешанная с легкой тревогой. Лена всегда чувствовала, когда я была на взводе, — будто у нее был встроенный детектор настроения.