Чтение онлайн

Нокс плюхается на своё обычное место, игнорируя горничную, которая накрывает ему завтрак, будто он не взрослый мужчина, способный сам развернуть салфетку, но Норт благодарит её в своей обычной твёрдой, но доброй манере.

Тем же тоном он обращается к этому беспорядку, который зовёт братом:

— Тебе не нужно вести занятия сегодня. Я отправлю Тайсона вместо тебя, а ты можешь заняться своими исследованиями.

Нокс бросает льняную салфетку на колени, и на его губах растягивается ухмылка, когда Норт морщится от этого действия:

— Я не могу за тобой угнаться. Вчера ты ныл о том, как сильно я усложняю тебе жизнь. Что ж, это единственное раскаяние, которое ты от меня получишь. К тому же, что плохого в том, что я — продуктивный член нашего столь радушного сообщества? Либо тебе нужна моя помощь, либо ты хочешь, чтобы я исчез. Разберись, чёрт возьми, чего ты на самом деле хочешь, брат, а потом дай мне знать.

Взгляд Норта остаётся неподвижным на Ноксе, пока тот начинает наполнять свою тарелку, и только тогда его глаза сужаются. Он выглядит так, будто готов вмешаться, сделать что-то ближе к жёсткой любви, но пока придерживается своего обычного деликатного подхода — задаёт вопросы и даёт твёрдо-утешительные ответы. Ничего даже отдалённо оскорбительного или резкого.

Проблема, конечно, в том, что Нокс не может терпеть даже вопросов, не прибегая к своим извращённым формам возмездия.

Моя Связанная несёт на себе основную тяжесть его травматических реакций.

Позже тем же вечером я вынужден сидеть за ужином и слушать, как эта самая идиотская спутница Нокса пытается задеть её за живое.

Лана — настоящий кошмар даже в лучшие времена. Это глупо и по-детски, но по ходу вечера я обнаруживаю новую проблему, с которой мы все сталкиваемся: мелкие игры Нокса не вызывают у неё никакой реакции.

Меня тошнит.

Как бы он ни отрицал и ни ненавидел это, Узы Нокса откликаются на Оли. У Норта — тоже, как и у меня с Гейбом, — только я чувствую, что внутри неё что-то шевелится. Это не Дар, нет никаких признаков какой-либо способности, и я отказываюсь дальше копаться в её сознании, чтобы выяснить, что она там прячет, — но я знаю: внутри неё есть что-то, что откликается.

Узы Оли больше не регистрируют присутствие Нокса.

Я никогда в жизни не видел ничего подобного, и на протяжении всего ужина грудь у меня сжимается так, что становится трудно дышать. Игры Нокса привели к одному: я буквально умираю от мысли о том, какой вред он ей нанёс. Необратим ли он? Это сама по себе реакция — или Нокс каким-то образом нашёл способ разорвать их Связь? Чёрт, даже думать об этом безумно, но если кто-то и достаточно безумен для такого, так это Нокс Дрейвен.

Когда Лана растягивает своё безосновательное враньё, Нокс ухмыляется.

— Я слышала, что ты годами жила на улице, продавая себя, чтобы поесть. Должно быть, тяжело вернуться к «правильной» жизни после того, как тебя так использовали.

Он тихо смеётся, бросая на эту суку взгляд, от которого даже мои Узы корчатся от ярости и отвращения. Я бросаю взгляд на Оли — она смотрит на Лану так, будто Нокса не существует. Осторожно, не используя свой Дар, я сосредотачиваю внимание на своей Связанной, пытаясь понять, откликается ли она хоть как-то на это безобразие.

По-прежнему ничего.

Только когда Гейб нерешительно бросает на неё взгляд, её Узы реагируют — волна, которую я не могу объяснить иначе, чем связью со мной, с её Связанными.

Она проявляется только рядом с нами.

Затем эта волна заставляет её вспыхнуть гневом — настолько горячим, что, даже отключив свой Дар от проникновения в её сознание, я не могу этого не почувствовать. Это похоже на извержение вулкана или, по крайней мере, на его начало. Чёрт, я практически вижу пар, идущий из её ушей при мысли о том, что Гейб верит мелочным выпадам Ланы Вудроу.

Она не понимает, что он им совсем не верит.

Он колеблется, стоит ли наброситься на эту суку за то, что она несёт чушь о его Связанной, потому что боится, что Оли разозлится из-за того, что он вступился за неё. Она не могла бы винить его за это — не с учётом того, как она с ним обращается.

Как раз когда мне кажется, что я вот-вот что-то пойму о своей Связанной, Норт всё портит, вмешиваясь и практически бросаясь перед братом, как Щит:

— Нам нужно обсудить некоторые правила поведения на вечеринке.

Её глаза опасно вспыхивают, когда взгляд резко переключается на него, а ответ звучит как рычание:

— Зачем нам это делать? Я буду избегать тебя, как чумы, Гейб будет липнуть ко мне, как клей, а мы с Сейдж будем торчать в углу и молиться, чтобы смерть забрала нас и избавила от этого.

Нокс наконец отстраняется от этой ухмыляющейся суки, сводя на нет добрые намерения брата, и размахивает ещё одним красным флагом перед лицом моей Связанной:

— Однажды я переспал с Пламенной. Она так сильно кончила, что подожгла кровать. Надо бы позвонить твоей подружке и посмотреть, не нужно ли ей… расслабиться.

Моя Узы начинают рвать на части мой самоконтроль, умоляя выпустить их, чтобы поставить Нокса на место. Один взгляд на мою Связанную — и я почти теряю контроль… Чёрт, я почти обрываю верёвки, сдерживающие её, и позволяю этому вечеру скатиться в ад.

Она в бешенстве, но не надо быть гением, чтобы понять: она злится не из-за того, что он плюёт на их священную связь. Нет, она в ярости из-за того, что он так вульгарно говорит о Сейдж.

Норт и Гейб незаметно готовятся вмешаться физически — взгляды, которыми мы обмениваемся втроём, никто больше не замечает. Лана слишком занята тем, что хихикает и увивается вокруг Нокса, как идиотка, а он жадно впитывает ненависть Оли. А моя Связанная? Она скрежещет зубами так, будто представляет, что его горло зажато между ними, вырванное в одно мгновение. Воздух вокруг неё буквально дикий — будто даже её Узы готовы пойти на крайние меры и искупаться в его крови за такое поведение.

Моя Связанная не похожа на Оборотня, но такая животная реакция заставляет меня усомниться.

Мы все вздрагиваем, когда она резко отодвигает от себя тарелку — такая же взведённая, как и мы. Лана снова тихо хихикает, берёт свою брошенную вилку и наконец принимается за еду, будто выиграла что-то тем, что прогнала мою Связанную.

Норт бросает на неё взгляд — и ухмылка испаряется в воздухе.

Гейб с трудом сглатывает, слишком хорошо понимая, что вот-вот разразится за этим столом, но откашливается и говорит ей:

— Норту нужно, чтобы я проверил кое-какие документы, мы пока не можем уйти.

Она опускает взгляд, будто пытается взять себя в руки, но дрожащий голос, которым она отвечает, выдаёт, что она, вероятно, проигрывает эту битву:

— Тогда я пойду пешком. Я не останусь здесь с ним.

Это здесь не вариант.

— Я тебя провожу.

Она бледнеет от моего ответа, будто это последнее, чего она ожидала, но не смотрит в мою сторону, когда быстро бормочет «спасибо». Я выбираюсь из этой кошмарной комнаты так быстро, как только могу, не переходя на бег, — лишь бы оказаться подальше от бреда Нокса.