Чтение онлайн

На мгновение он улыбается, но улыбка тут же тает — словно этот миг и впрямь был светлым воспоминанием. Я с трудом сглатываю, понимая, что счастливого конца не будет.

— Я сразу отправился в лаборатории: не было никакого другого объяснения, кроме того, что она — моя Связанная. Но потом… ничего не подтвердилось. Я подумал, может, она не сдавала кровь. Дрейвен не такой большой, так что я поспрашивал вокруг — и легко узнал всю историю её жизни. Не было ни единого шанса, что она моя Связанная: она даже не была Центральной. Что бы я ни чувствовал, она точно не испытывала того же.

Он делает ещё один вдох, прежде чем оттолкнуться от стены и поскрести ботинком по ковру:

— Если я испытал всё к этой Одарённой, которая не была моей Связанной, могу только представить, в каком аду вы сейчас все находитесь. Не будь к себе слишком строг.

Я медленно киваю, отводя взгляд от него и глядя в окно: солнце неуклонно поднимается, заливая кампус оранжевым светом.

— Я стараюсь, но трудно не чувствовать себя абсолютно жалким и бесполезным. Гриф и остальные держатся, а я просто хожу на занятия и теряю самообладание из-за всего. По крайней мере, остальные справляются, не создавая проблем.

Киеран фыркает и бросает на меня усмешку:

— Нокс определённо создаёт проблемы, но, если честно, как и я когда-то. Не думаю, что моя печень когда-нибудь полностью восстановится. Я пил три месяца подряд, и Шор был на грани того, чтобы заставить меня отстраниться… а потом я нашёл Связанную твоей Группы. Это помогло занять меня настолько, чтобы перестать думать об Одарённых, своей ужасной удаче и о том, насколько бутылка «Джека» помогла бы мне забыть, что всё это вообще существует.

Из комнаты моей Связанной доносятся звуки жизни — облегчение заливает мои вены даже после его ободряющих слов. Киеран тоже бросает взгляд на дверь, затем поворачивается ко мне; усмешка на его лице выглядит куда более привычной, чем хмурость, которую она сменила.

— Нам лучше отвести тебя обратно, чтобы ты подготовился, пока твоя Связанная не выгнала тебя за дверь. Нокс натравит на тебя легион своих кошмаров, если ты попытаешься явиться на его занятие босиком и в трусах.

***

Столько, сколько мог, я надеялся, что другие студенты проявят хоть каплю приличия или хотя бы крупицу эмпатии и просто оставят меня в покое, мой телефон разрывается от сообщений про Тоби ещё до того, как я ступаю на территорию кампуса.

Проведя больше часа в душе, пытаясь привести мысли в порядок, чтобы продержаться день и не потерять контроль, я всё порчу, пытаясь рассказать маме о похищениях. Бог знает зачем — может, я чувствовал вину за то, что скрываю это от неё, а может, во мне взыграла эта глупая, детская потребность в том, чтобы она наконец поговорила со мной по-человечески, и я надеялся, что смогу заставить её хоть раз проявить заботу обо мне. Это не просто дало обратный эффект — это взорвалось прямо у меня перед лицом.

Она даже не помнила имени собственного племянника.

Излишне говорить, что к тому моменту, когда я стою перед дверью комнаты моей Связанной, я — полная развалина. Телефон по-прежнему настойчиво вибрирует в кармане. Как бы мне ни хотелось выключить эту дурацкую штуку, сама мысль отрезать себя от потенциального следа по Тоби или чего-то, что могло бы приблизить нас хоть на дюйм к решению проблемы с Сопротивлением, вызывает тошноту, так что приходится мириться с этим. Но кожа зудит от потребности Обратиться. Тысячи хищников рвутся наружу, желая рвать, кромсать и калечить, пока жажда убийства не утихнет.

Моя Связанная открывает дверь, пока я всё ещё борюсь с собой, — буквально через секунду после того, как мои глаза вернулись из золотисто-белого свечения, выделяющего меня среди других Обращающих в нашем сообществе. Той аномалии, которую «прощали» ровно до тех пор, пока моя кровь не связала меня с чудовищной Группой Связанных Дрейвенов.

То, как она замирает и смотрит на меня секунду, вызывает неприятное ощущение, скручивающее желудок. Я волнуюсь, что, может, она увидела цвет и это лишь добавило в её список причин, почему я недостоин её. Затем она сглатывает и опускает подбородок, выходит из комнаты и запирает за собой дверь — и это совсем нехарактерно для неё.

Она не говорит мне ни слова.

Молчание между нами — не редкость, но вместо обычного высокомерного вида, которым она обычно окутывает себя и который медленно сводит меня с ума, она просто молчит.

Когда я придерживаю для неё двери по пути, она кивает мне в знак благодарности, а затем осматривает оживлённый коридор, словно ищет среди ребят, с которыми я вырос, спящего агента Сопротивления. Я, в общем-то, тоже так делаю, но я в таком состоянии уже месяцами. С той секунды, как она появилась в Дрейвене, я гипербдителен к каждому Одарённому рядом с ней и готов перервать им глотки в ту же секунду, как они причинят ей хоть какой-то вред.

После ещё нескольких быстрых взглядов в её сторону в горле начинает расти комок. Сейчас в ней нет ничего вызывающего. Звучит не так уж много, но единственный раз, когда моя Связанная не в нападении, — это когда она с Сейдж, и только когда они одни — или думают, что одни, по крайней мере. Это первый раз, когда она такая в моём присутствии. Она не угрюма и не раздражена, явно не зла и не напугана, но в её глазах нет и жалости, и я начинаю думать, что кто-то рассказал ей про Тоби.

Погружённый в эти мысли, я почти упускаю это.

Чёрт, я так глубоко в своих мыслях сейчас, что почти пропускаю величайшее, самое потрясающее событие, которое когда-либо случалось.

Её Узы тянутся ко мне.

Едва ощутимое ощущение, словно лёгкое, как пёрышко, прикосновение, больше воздуха, чем контакта, они ищет мои Узы в древнем порыве к соединению и утешению, о котором я только слышал. Замерев на месте, я могу лишь глупо таращиться на неё. Я не осознавал, насколько безнадёжным стал во всей этой неразберихе, пока не сейчас, потому что это крошечное, хрупкое, мимолётное прикосновение заставляет меня хотеть сломаться и расплакаться.

Её Узы исчезают прежде, чем я успеваю осознать, что происходит, а мои собственные тут же бросаются за ними, окутывая меня волной ледяного негодования из-за упущенной возможности соединения. Чёрт, это почти парализует меня: тугой поводок моего контроля натянут сильнее, чем когда-либо прежде, и к тому моменту, как я прихожу в себя, я практически потею.

Мне требуется секунда, чтобы взять себя в руки, прежде чем я наконец могу разомкнуть губы:

— Прошлой ночью ещё трое Одарённых были похищены из одного закрытого сообщества примерно в двадцати минутах отсюда. Мой кузен был одним из них.

Теперь она паникует.

Не чуть-чуть — она паникует так, как может только Одарённая. Словно её Узы посылают сигнал бедствия, беззвучную тревогу, исходящую от неё, которую невозможно объяснить, но невозможно и забыть. Мои Узы рвутся ответить на него, извиваясь в ярости от вкуса её страха, от того, как он сгущает воздух вокруг нас обоих, пропитывая мои лёгкие с каждым вдохом.

Та самая девушка, которая на прошлой неделе смотрела на ту суку из пруда так, будто в этом не было ничего особенного, теперь на грани срыва Дара.