Чтение онлайн

Алисию же он наградил испепеляющим, презрительным взглядом.

Старший целитель откашлялся.

— Леди Алисия, вашему супругу помогла госпожа Анна, — произнёс он, и его голос звучал сухо.

Алисия повернулась в мою сторону, сдержанно поблагодарила, не поднимая глаз, а потом прошла мимо, вперёд, и растворилась среди остальных палаток. Я, Беатрис и старший целитель смотрели ей вслед, и в этом молчании было больше слов, чем в любом разговоре.

Сколько еще есть таких жен, недожавшихся мужей с фронта. А ведь именно они стоят стеной на защите мирной жизни.

— Что ты здесь делаешь, Беатрис? Я же дал тебе задание… — начал старший целитель.

Та скрипнула зубами и пошла в сторону другого входа, наградив меня напоследок ещё одним ревностным, обжигающим взглядом, в котором смешались злость, досада и плохо скрываемая обида.

Я же развернулась и направилась к своей палатке, чувствуя, как внутри всё ещё неприятно дрожит после увиденного и услышанного. Я решила, что чуть позже навещу Нортана, сразу как позавтракаю.

Тем более стоило мне дойти до палатки, как Гроссман махнул мне рукой, приглашая к костру. Вильям уже вовсю завтракал, с аппетитом орудуя ложкой. Гроссман молча передал мне миску с горячей кашей.

А потом, пока я неторопливо пила чай, стараясь согреться не столько снаружи, сколько изнутри, к нашему огоньку неожиданно зашёл генерал — и с его появлением воздух словно стал плотнее, напряжённее.

— Поговорим? — спросил Рейгард так, что отвертеться точно не получилось бы.

Вот умеет он спрашивать словно не предлагает, а ставит перед фактом, и выбора у тебя уже нет.

Но он всегда был таким. Всё же он генерал и привык командовать. А ещё привык к тому, что к его словам не просто прислушиваются — их сразу же исполняют, без лишних вопросов и сомнений. Я мирилась с этим в семейной жизни, сглаживала углы, уступала, где могла. Но не уверена, что готова мириться сейчас, когда всё изменилось, когда я уже не та, что прежде.

— О чём? — спросила я, заранее напрягшись.

Если бы он сказал о нас, я бы его смело послала. Без колебаний, без попытки быть вежливой.

— О Нортане.

Я выдержала короткую паузу, глядя ему прямо в глаза.

— Хорошо.

Мы вошли с ним в шатёр. Рейгард снова осмотрелся, но взгляд его казался каким-то стеклянным, расфокусированным, будто он смотрел не на предметы вокруг, а сквозь них, вглубь собственных мыслей.

Он прошёл вперёд, сел на край кровати, подался вперёд, поставил локти на колени и провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть усталость. Но она была видна невооружённым взглядом — тяжёлая, въевшаяся, не от одного бессонного дня.

Я держалась от него на достаточном расстоянии. С собой прихватила чашку травяного чая, поставила её на край письменного стола и прислонилась к нему бедром, сложив руки на груди, словно выстраивая между нами ещё одну невидимую стену.

Спустя некоторое время к Рейгарду вернулась осознанность. Взгляд перестал быть стеклянным. Бывший муж теперь смотрел внимательно, даже слишком.

Его взгляд, как и утром, метался по моим чертам лица — по волосам, по шее, по ключицам, скользил по рубашке ниже, затем снова возвращался выше.

И так, казалось, до бесконечности.

Он не начинал разговор. Я — тоже.

В какой-то момент его взгляд снова остекленел, он будто погрузился в себя, отгородился. Я вспомнила собственное пробуждение, когда он нависал надо мной.

Попыталась восстановить всё до мельчайших деталей. Мысль о том, что он просто решил забраться ко мне в постель, я сразу отмела. Нет, тут было что-то другое.

Возбуждение в глазах собственного мужа я способна прочесть — даже если этот муж уже бывший. Но что тогда?

Зачем он пытался меня раздеть?

А когда вёл руками по моим коленям, по бёдрам, поднимался выше, к талии, к самой груди… вовсе закрыл глаза, словно полагался на ощущения. Хотя раньше он никогда их не закрывал, когда мы занимались любовью.

Впрочем, это я с ним занималась любовью, он же…

Я прищурилась и внимательно посмотрела на него.

Мог ли он понять, кто стоит перед ним? От этой мысли меня тряхнуло: сначала словно облили ледяной водой, а потом тут же бросило в жар. Пришлось сделать глоток чая, чтобы собрать мысли в кучу.

Следовало быть осторожной. Следить за языком. Потому что слишком часто из меня вырывался яд. Всё-таки то, как ушёл Рейгард, ранило до безумия.

— Так что ты хотел узнать? Сейчас я не могу тебе ничего сказать о прогнозах. Во-первых, я ещё не успела как следует осмотреть Нортана. Во-вторых, всё зависит от того, насколько качественным будет уход. Понятно, что сам он себе его обеспечить не может, поэтому нужно найти человека — желательно специалиста. Не просто целителя, который будет бездумно вливать магию в тело, а того, кто займётся его реабилитацией системно.

Рейгард кивнул, но как-то растерянно, повёл плечами, словно они затекли, размял сзади шею рукой и снова посмотрел на меня.

— Сможешь его сейчас осмотреть? — спросил он.

И у меня сложилось впечатление, что он пришёл сюда вовсе не затем, чтобы спросить о друге. Нет, конечно, о Нортане он тоже беспокоился — это было видно. Но в его визите была ещё какая-то причина. И, скорее всего, этой причиной была я.

Неужели бывший муж начал что-то подозревать?

— Конечно. Именно это я и собиралась сделать. Тем более нужно приготовить дополнительный запас настоек.

Тут взгляд Рейгарда ушёл в сторону ящиков, стоявших друг на друге. На тех самых флаконах, где вручную были выведены буквы «АБ. Аннабель». Он задержал на них взгляд, снова тот самый стеклянный, словно погружался в какие-то воспоминания.

— Где ты была так долго? — вдруг спросил он.

— Это задание императора. Я не могу тебе об этом говорить.

— Там было опасно? — спросил он хрипло.

— Можно сказать и так. К чему эти вопросы? Мы едва ли знакомы.

— Мы истинные, — проговорил Рейгард, словно этим можно было объяснить всё.

А еще в этом всем сквозило каким-то неверием, удивлением.

Я усмехнулась. А бывший муж снова внимательно ловил все мои жесты, движения, малейшие изменения на лице, подавшись вперёд. Я бы сказала — жадно.

— Ты выпил зелье. Так что истинная связь больше не дурманит тебе голову. Всё остальное — только в твоей голове. С этим можно жить.

— Я был неправ.

Я удивлённо вскинула бровь.

— О чём это ты?

— Я был женат десять лет. И развёлся, так и не полюбив свою жену. Так и не узнав, какая она и кто она на самом деле. Да что там, я даже не хотел этого. Более того, я стал тем, кто усомнился в чистоте собственной супруги, в её словах, полностью в ней. Я забрал своих детей и просто оставил её одну. Манипулировал детьми, хотя сам просил её этого не делать. Я оставил её позади, а сам начал новую, другую жизнь — свободную, ту самую, о которой грезил.