Чтение онлайн

Я на секунду закрыла глаза, собираясь с мыслями, продолжая гладить Арта по ножкам.

— Нет. Не совсем, — тихо ответила я. — У дракона оборот — это смена формы по заложенному образу. Есть человеческая ипостась. Есть драконья. Две чёткие грани. Два устойчивых состояния.

Я провела пальцами по виску сына, где кожа снова дрогнула волной.

— У многоликих нет фиксированной второй формы. Нет одной звериной сути. Мы не превращаемся — мы перестраиваемся. Наше тело слушается разума. Оно копирует, отражает, подстраивается под внутренний импульс.

Рейгард сглотнул.

— То есть он… выбирает?

— Неосознанно. Сейчас — да. Он в панике. Он ищет опору. Поэтому его черты плывут. Он пытается найти устойчивый образ. Безопасный. Понятный. Знакомый.

Я посмотрела на сына.

— В первый раз это всегда хаос. Тело пробует. Ошибается. Снова пробует. Пока не закрепится. Если он расслабится — изменения стабилизируются. Если будет сопротивляться — его будет ломать.

Рейгард сильнее прижал Арта к себе, но осторожно, чтобы не причинить боли.

— Это опасно?

Я на мгновение замолчала.

— Опасно, если он испугается самого себя.

Лицо сына снова дрогнуло. Скулы на секунду стали резче, потом смягчились.

— Главное — не дать ему чувствовать угрозу, — прошептала я. — Он должен знать, что его не отвергнут. Что он не чудовище.

Рейгард посмотрел на меня.

И в этот момент мы оба — и я, и Рейгард — были не врагами. Не бывшими супругами. Не генералом и женщиной с тайной.

Мы были родителями, удерживающими своего ребёнка, чтобы он не сломался под собственной силой.

И у нас получилось.

Спустя время Арт успокоился. Дыхание выровнялось. Он просто смотрел на нас, и больше не препятствовал смене лиц. Тело уже не сотрясалось. Судороги ушли. Все изменения остались только на уровне лица — мягкие, едва уловимые, словно он примерял разные отражения, но больше не паниковал.

Рейгард опустился на мою кровать и держал Арта в своих объятиях, крепко, но бережно. Гладил его по голове — то по чёрной макушке, то по белоснежной, то по огненно-рыжей.

Он целовал тяжело дышащего сына в макушку и гладил его, гладил, не переставая.

Я по-прежнему оставалась в образе Аннабель, привычном сыну. Тот следил за мной взглядом, поворачивался следом, когда я встала и пошла за водой для него. К сожалению, пока я не могла дать ему никаких зелий. Оборот должен был пройти без вмешательства. Любая попытка повлиять могла лишь навредить.

Потом мы в четыре руки напоили сына водой. Он снова устроился у Рейгарда в объятиях, прижался к нему боком, ища опору.

Я присела рядом и продолжила гладить сына по ногам, по руке, по виску, где ещё пробегала лёгкая волна изменений.

Арт прошептал:

— Она наврала?.. Та… наврала? Да? Вы же вместе? Да?

Не сговариваясь, мы с Рейгардом почти одновременно сказали ребёнку, что мы вместе.

Это вырвалось само, неосознанно. Наверное, каждый из нас просто хотел, чтобы Арт сейчас чувствовал опору. Мы оба понимали: он ещё слишком мал, чтобы знать всю правду. По крайней мере — не сегодня. Не в такой момент.

Арт расслабился. Стоило только кризису миновать, как усталость накрыла его мгновенно. Он уснул, будто его просто выключили.

И теперь они лежали на кровати вдвоём, обнявшись. Рейгард прижимал сына к себе, а Арт во сне всё ещё держался за его рубашку.

Я встала, тихо прошлась по шатру, стараясь не разбудить их, и начала готовить укрепляющее зелье. Теперь Арту можно будет принять его, когда он проснётся. Конечно, подобное превращение может повториться, но, скорее всего, не сегодня.

Сейчас измученный ребёнок, вымотанный до последней капли сил, будет спать до утра.

Краем глаза я посмотрела на Рейгарда. Он так и не переоделся. Был в той же одежде, в которой заявился ко мне утром.

Я вышла из шатра.

— Что у вас там произошло? — сразу спросил Гроссман. Вильям тоже поднялся со своего места.

— У Арта началось обращение, — тихо сказала я.

Мужчины переглянулись и кивнули.

— Как он?

— Мы с Рейгардом справились. Всё в порядке. Но сын очень устал, сейчас спит.

— Тебе принести еду? — спросил Гроссман.

— Да, пожалуйста.

— Если увидите Фила, скажите, где его брат и его отец.

Я знала, что Фил сейчас занимается с учителем, которого Рейгард держал при лагере в роли наставника, так что за старшего сына не волновалась. Но ему тоже придётся всё рассказать.

Я не стала мешать своим мужчинам, пусть немного поспят. Арту важна поддержка отца, не меньше, чем моя. Гроссман передал мне походный обед, но есть внутри не смогла — слишком тесно было в груди. Поэтому обедала у костра.

Эмоционально я была полностью выжата.

До вечера я успела снова сходить в госпиталь. Конечно, уже в личине Анны Вуд. Проверила Нортана, поговорила с лекарем, напросилась посмотреть его склад, чтобы понять, какие средства у них есть.

Старый лекарь явно хотел что-то спросить, я это видела по его взгляду, но воспитание не позволяло ему проявить любопытство. Он только украдкой поглядывал на меня.

А к вечеру, когда пришло время спать, я вернулась в шатёр.

Дотронулась до плеча Рейгарда. Он сразу перехватил мою руку. Его глаза были красными, уставшими, с лопнувшими капиллярами.

— Тебе пора, Рейгард. Уже ночь.

Он осторожно стал выбираться, стараясь не потревожить сына. Арт так и спал, прижавшись к его руке.

Рейгард сел, растёр лицо ладонями и снова посмотрел на меня.

— Как Арт?

— Не просыпался. Думаю, проспит до утра.

Он молчал, изучая меня взглядом.

— Почему ты была не собой? Почему ты была так похожа… на Беатрис?

Я отвернулась и подошла к столу. Мы говорили шепотом.

— Потому что ты любил её.

Он нахмурился.

— Я поэтому не чувствовал истинность? Потому что ты была не в своём облике?

— Скорее всего.

— Ты знала об этом и специально скрывалась от меня?

Я покачала головой, так и не повернувшись к нему.

— И что бы это изменило? Тебе бы нравилось быть со мной только потому, что нас связала истинная связь? Я знаю тебя, Рейгард. Ты ненавидишь любые оковы.