Республика, которую он защищает. Соединенные Штаты в период Реконструкции и Позолоченного века, 1865-1896
Шрифт:
Определив свободу как возможность распоряжаться «собственностью» — либо трудом, либо капиталом, — либеральные судьи превратили ограничения на собственность в потенциальные посягательства на свободу. В зависимости от судьи или обстоятельств, все, что ограничивало свободу договора — законы о лицензировании, определенные виды санитарных норм, забастовки, бойкоты или закрытые цеха, — становилось юридическим эквивалентом рабства. Такие ограничения нарушали либо права работников на призвание, либо свободу граждан использовать собственность по своему усмотрению. Старая защита от конфискации имущества без соблюдения процессуальных норм трансформировалась в «право» капитала на справедливую ожидаемую прибыль от инвестиций. [1967]
1967
Forbath, Law and the Shaping of the American Labor Movement, 75–76; Hovenkamp, 17–18, 171; Forbath, «The Ambiguities of Free Labor», 792–93.
Книга Кристофера Тидемана «Неписаная конституция Соединенных Штатов», вышедшая в 1890 году, показала обширную надстройку, которую либералы возвели на фундаменте Филда и Кули. Тидеман распространил аргументацию на Конституцию и ознаменовал собой расширение все более жесткого, оборонительного и вызывающего либерализма. Вместе решения Филда и трактаты составили основные тексты того, что стало называться материальным надлежащим процессом. [1968]
«Неписаная Конституция Соединенных Штатов» раскрывает амбиции и размах материального процесса и обоснование права, созданного судьей. Тидеман призвал судей копать под законом, чтобы понять, что «те же социальные силы, которые создают и развивают этику нации, создают и развивают ее право. Материальное право — это, по сути, не что иное, как моральные правила, которым обычно и привычно подчиняются массы и соблюдение которых судами необходимо для достижения морального блага». Судьи определяли, что считать моральными правилами общества. По мнению Тидемана, естественное право — это то, что, по мнению судей, люди считают естественным правом, и такие права становятся основой закона и частью «неписаной», а также писаной Конституции. Фактическая Конституция, утверждал он, была лишь скелетом; плотью и кровью была «неписаная Конституция», которая на практике была в основном работой Верховного суда. Тидеман не был оригиналистом; он признавал, что Конституция менялась с течением времени. Он утверждал, что изменения, проясненные судьями, отражают развивающуюся мораль нации. [1969]
1968
Forbath, «The Ambiguities of Free Labor», 792–94.
1969
Кристофер Г. Тидеман, Неписаная конституция Соединенных Штатов: A Philosophical Inquiry into the Fundamentals of American Constitutional Law (New York: G. P. Putnam’s Sons, 1890), 15, 44–45, 71–72, 74–76.
До тех пор пока laissez-faire «контролировал общественное мнение», суды могли ограничиваться формальными положениями Конституции. Но теперь, «под влиянием экономических отношений, столкновения частных интересов, конфликтов труда и капитала, старое суеверие, что правительство обладает властью изгонять зло с земли», всплыло на поверхность, поставив под угрозу «все эти так называемые естественные права». В чем опасность? «Многие профессии и занятия запрещаются, потому что их преследование наносит некоторым ущерб, а многие обычные занятия превращаются в государственные монополии». Социалисты и коммунисты вызывали тревогу у «консервативных классов», которые опасались тирании, «более неразумной, чем любая из тех, что прежде испытывал человек, — абсолютизма демократического большинства». В таких условиях Тидеман аплодировал судам за то, что они используют естественные права «как право налагать свой интердикт на все законодательные акты, которые вмешиваются в естественные права человека, даже если эти акты не нарушают никаких специальных положений Конституции». [1970]
1970
Там же, 74–81.
К 1890-м годам экспансивный подход либеральных судей к праву достиг головокружительных масштабов. Взяв на вооружение классическую экономическую теорию, они применили доктрину материального процесса, чтобы закрепить набор экономических законов, которые не могло отменить ни одно демократическое правительство; они превратили метафорическое естественное право в свод фактических законов, созданных судебной властью. Они рассматривали свободу договора, открытую конкуренцию и laissez-faire как часть Конституции. Судьи обосновывали свои юридические заключения, ссылаясь на законы природы и «законы» рынка, хотя ни того, ни другого нельзя было найти ни в законодательных актах, ни в общем праве. [1971]
1971
Ховенкамп, 1, 17–19, 171.
Надлежащее судебное разбирательство не восторжествовало в одночасье; ему пришлось бороться не только с трудовым республиканизмом, но и с сохраняющейся силой Salus populi и полицейских полномочий штатов и ограничений, которые они накладывали на права личности. Когда Верховный суд в деле «Мунн против Иллинойса» (1877 г.) поддержал железнодорожные правила и отказал в судебном пересмотре обоснованности тарифов, установленных комиссиями штатов, Филд снова выразил несогласие. Он еще не был в большинстве; регулирующие законы возобладали. [1972]
1972
Уильям М. Вицек, Затерянный мир классической правовой мысли: Law and Ideology in America, 1886–1937 (New York: Oxford University Press, 1998), 64–112; Forbath, «Politics, State Building, and the Courts, 1870–1920», 667; Forbath, Law and the Shaping of the American Labor Movement, 38–40; Novak, 127–28; R. White, 422–26; Dubofsky, «The Federal Judiciary, Free Labor, and Equal Rights», 162–63; Nick Salvatore, Eugene V. Debs: Citizen and Socialist (Urbana: University of Illinois Press, 1982), 118–19. Свидетельство Сэмюэля Гомперса: John A Garraty, ed. Labor and Capital in the Gilded Age: Testimony Taken by the Senate Committee Upon the Relations between Labor and Capital–1883 (Boston: Little, Brown, 1968), 7–13; Harold C. Livesay, Samuel Gompers and Organized Labor in America, ed. Oscar Handlin (Boston: Little, Brown, 1978), 59–60.
Дело Джейкобса (In re Jacobs, 1885) стало первым из детей Бойни. Апелляционный суд Нью-Йорка отменил закон 1884 года, который использовал полицейские полномочия штата, чтобы запретить производство сигар в потогонных цехах во имя общественного здоровья. Сэмюэл Гомперс описал условия, послужившие основанием для принятия этого закона, в своих показаниях в 1883 году перед сенатским комитетом по отношениям между трудом и капиталом. Работодатели снимали жилье и сдавали его в субаренду, размещая семьи в квартирах с одной комнатой и одной спальней. Самые большие комнаты были размером 12 на 9 футов, с потолками высотой около 8 футов. Они снабжали каждую семью табаком, который муж, жена и, как правило, дети скручивали в сигары. В комнатах было полно сушильного табака. Дети работали, играли и ели среди него. Гомперс описывал условия как «самые жалкие… которые я видел за всю свою жизнь». Так жили почти две тысячи семей в Нью-Йорке. Производители сигар зарабатывали деньги на аренде комнат и еще больше — на производстве сигар. Газета New York Staats Zeitung осуждала производителей, делающих деньги «за счет здоровья, морали и мужественности своих рабочих, и система таким образом становится еще более неприятной. Эта система не только наносит материальный ущерб многим; обогащая немногих, она является социальным и экономическим злом».
Гомперс выступал за принятие закона, запрещающего эту систему. Теодор Рузвельт, в то время молодой республиканский член Ассамблеи, который был потрясен условиями, показанными ему Гомперсом, провел законопроект через законодательное собрание Нью-Йорка. Казалось бы, это классический пример регулирования во имя Salus populi, но Апелляционный суд Нью-Йорка расценил его иначе. Суд отклонил как первоначальный, так и последующий закон как превышающий законные полицейские полномочия штата и ущемляющий свободу договора и свободный труд. В деле in re Jacobs суд защитил потогонный труд, рассматривая жилой дом как сруб, семьи иммигрантов как многочисленных городских пионеров, а производителя сигар как ремесленника, «который занимается вполне законным ремеслом в своем собственном доме». Закон лишал потного рабочего «его собственности» и «его личной свободы», заставляя его покинуть свою собственную «мастерскую» и отправиться на фабрику, где он будет находиться во власти своего работодателя. Подобно Горацио Элджеру, суд действовал так, будто индустриализм не изменил ничего существенного и экономика по-прежнему состоит из открытой конкуренции между мелкими независимыми производителями. [1973]
1973
Kathleen Dalton, Theodore Roosevelt: A Strenuous Life (New York: Knopf, 2002), 82–83; Forbath, Law and the Shaping of the American Labor Movement, 39–40.
Джейкобс положил начало ожесточенной борьбе за право штатов регулировать условия труда. Самое сокрушительное поражение такие попытки потерпели только в 1905 году, когда Верховный суд постановил в деле «Лохнер против Нью-Йорка», что статья о надлежащей правовой процедуре Четырнадцатой поправки содержит косвенную гарантию «свободы договора». Штат не мог регулировать количество часов работы пекарей. [1974]
В 1880-х и 1890-х годах реформаторы труда продолжали одерживать победы в законодательных органах штатов, но проигрывали их в судах. В деле Godcharles v. Wigeman суды Пенсильвании отменили законы, запрещавшие выплачивать рабочим зарплату в виде купонов, погашаемых только в магазинах компании. По мнению суда, закон нарушал свободу договора между работниками и работодателями и накладывал на обоих «клеймо рабства». Кроме того, закон нарушал материальные процессуальные права работодателей на использование их собственности по своему усмотрению. [1975]
1974
Forbath, «Politics, State Building, and the Courts, 1870–1920», 649.
1975
Forbath, «The Ambiguities of Free Labor», 795–800.
В некоторых случаях Верховный суд даже не удосужился обратиться к статутному праву, чтобы наказать профсоюзы. Например, в деле Дебса (1895) Верховный суд наделил исполнительную власть полномочиями защищать межгосударственную торговлю от трудовых конфликтов, хотя Конгресс никогда не принимал закона, разрешающего такие действия. [1976]
Когда суды нацелились на действия организованной рабочей силы, они атаковали саму идею профсоюзов. Поддерживая приговор инженеру, отказавшемуся сдвинуть с места поезд, судья Уильям Говард Тафт в деле Toledo, Ann Arbor Rwy Co. v. Pennsylvania Co. (1893) решил, что законное действие отдельного рабочего — уход с работы — становится незаконным в составе комбинации. Верховный суд подтвердил это решение в деле ex parte Lennon (1897). Тафт постановил, что любая забастовка против железных дорог или других перевозчиков общего пользования была вредной для общества и незаконной, независимо от того, было ли в ней принуждение или нет. [1977]
1976
Ховенкамп, 173.
1977
Там же, 207–14, 231–32; Forbath, «Politics, State Building, and the Courts, 1870–1920», 675–77; Forbath, Law and the Shaping of the American Labor Movement, 69–73.
III
Судьи считали свои решения, касающиеся свободы договора, беспристрастными и отвергали любые попытки помешать людям следовать своему призванию, независимо от того, чей бык был убит. Суды признавали недействительными законы, регулирующие продолжительность рабочего дня, условия труда, даже многие законы, защищающие женщин и детей, но они также признавали недействительными законы, которые пытались создать лицензионные и образовательные барьеры для входа в профессию. Все эти законы, по их мнению, делали рынок менее эффективным, а значит, в долгосрочной перспективе вредили общественному благосостоянию. [1978]
1978
Balogh, 327–29; Hovenkamp, 176–82, 199–204.
Оценка законов по их вкладу в свободу рынка давала судьям значительную свободу действий при принятии решений о том, какие нормативные акты суды будут поддерживать, а какие — признавать недействительными. Прикрываясь идеей сдерживания правительства, суды устанавливали новые широкие правительственные полномочия. Они отменяли решения местных властей и всенародно избранных законодательных органов. По мере того как судьи расширяли федеральную юрисдикцию, проблемы возникали уже не только тогда, когда ответчики доказывали, что их приговоры неконституционны. Истцы могли подавать иски о наложении судебного запрета. Это стало характерной чертой «правительства через запрет», которое так эффективно использовалось против рабочих. Для обеспечения исполнения запретов судьи могли задействовать вооруженные силы государства. [1979]
1979
Forbath, «Politics, State Building, and the Courts, 1870–1920», 675–76; Balogh, 318–19; Hovenkamp, 174–75, 199–204.