Чтение онлайн

Роберт Тодд Линкольн, сын мученически погибшего президента, стал президентом компании Pullman Palace Car Company, что стало последней иронией и маркером меняющихся времен. Авраам Линкольн оставался великим символом свободного труда; его сын возглавил компанию, которая во имя свободы контрактов успела стать одновременно патерналистской и ненавистной для рабочих. [1901]

Производство бедняков не должно было быть результатом свободного труда, но промышленники Пулман и Карнеги, которые громче всех провозглашали себя благодетелями труда, спровоцировали кровавую борьбу со своими собственными рабочими. Оба заслужили ненависть людей, которых они нанимали. Они стали символами экономики и политики, в которых растущий прилив мог поднять самые большие лодки, затопив при этом маленькие суденышки вокруг них.

Суды, столь решительно выступившие против рабочих в 1890-х годах, оказались гораздо мягче по отношению к корпорациям, руководители которых так же остро ощущали экономический кризис, как и Дебс. До 1890-х годов корпорации, которые стали практически синонимом монополии, доминировали только на железных дорогах и в нефтеперерабатывающей промышленности. В других отраслях были крупные фирмы, но они, как правило, представляли собой товарищества того или иного типа или другие формы частных компаний. В 1890-х годах, после начала депрессии, американский бизнес начал великое движение слияний, создав крупные корпорации, которые впоследствии стали доминировать в экономике. Это был результат как слабости, так и силы бизнеса; он свидетельствовал о растущей силе реформ, а не об их слабости. [1902]

В 1880-х годах промышленность часто делилась на небольшие компании, которые производили ограниченное количество специализированных товаров высокого класса, и несколько крупных компаний, выпускавших большое количество дешевых товаров массового производства. Специализированные производители стремились поддерживать цены, а не выпуск. В ответ на спад они сокращали производство. Более крупные компании с большим накопленным капиталом стремились сохранить объемы производства. [1903]

Причины разной реакции были структурными. Более высокие постоянные затраты крупных компаний — проценты и амортизационные отчисления на капитал — означали, что они не могли отреагировать на депрессию простым сокращением переменных затрат, увольнением рабочих, прекращением закупок сырья и ожиданием лучших времен. Оставались постоянные расходы, и если они не могли их оплатить, то скатывались к банкротству. Им нужны были объемы и доходы, чтобы выплачивать проценты и делать ремонт. Как и в случае с железными дорогами, продавать в убыток было лучше, чем не продавать вообще. Их целью было «работать на полную катушку». [1904]

Увеличение числа крупных производителей в конце 1880-х и 1890-х годах изменило динамику развития многих отраслей. Появились крупные компании с новыми дорогостоящими производственными процессами — Бессемерский процесс производства стали, машина Бонсака для изготовления сигарет. Они также появлялись с новыми товарами — велосипедами и колючей проволокой — или на рынках, защищенных тарифами, таких как жесть и сталь, или с новыми открытиями полезных ископаемых, таких как нефть, медь и драгоценные металлы. По мере того как фирмы становились все крупнее и капиталоемче, они часто стремились к вертикальной интеграции, которая позволяла им контролировать поставки и маркетинг, а также производство. Пионером и воплощением таких разработок стала компания Standard Oil. [1905]

Те компании, которым удалось установить значительный контроль над своей отраслью в 1880-х годах, имели большое преимущество перед теми, кто возник позже. Компании Carnegie Steel и Standard Oil сумели контролировать достаточное количество патентов, достичь достаточного эффекта масштаба и ограничить доступ к рынку, чтобы доминировать в определенной отрасли или ее части. Они могли манипулировать ценами и делали это. Однако в большинстве отраслей крупные компании по-прежнему сталкивались с жесткой ценовой конкуренцией. Так было в производстве бумаги и жести. В этих отраслях относительно небольшое число крупных фирм — около девяти среди производителей газетной бумаги — участвовали в конкурентной борьбе, которая привела к нисходящей спирали падения цен и уменьшения прибылей. [1906]

Пулы обеспечивали частичную коррекцию конкуренции в некоторых устоявшихся отраслях. Даже если цены все равно падали, при правильном расчете пул мог произвести контролируемый спад. Снижение цен стимулировало потребление, а пул устранял избыточные мощности. Однако пулы часто не выдерживали критики, и не существовало юридического механизма, который бы заставил участников соблюдать их условия. [1907]

В более новых отраслях, таких как производство проволочных гвоздей, состоящее из фирм, созданных в конце 1880-х – начале 1890-х годов, долговая нагрузка была гораздо выше. Эти компании, особенно когда у них возникали проблемы с получением дальнейшего финансирования, чаще увеличивали производство и снижали цены, чтобы покрыть постоянные расходы и получить наличные. Они надеялись захватить растущую долю расширяющихся рынков. Когда после паники 1893 года рынки сократились, компании сочли эту стратегию самоубийственной. Они прибегли к джентльменским соглашениям, торговым ассоциациям и пулам, чтобы стабилизировать цены и разделить рынки. Однако из-за долгов и конкуренции за долю рынка пулы потерпели неудачу, как и железные дороги. [1908]

Эти равные по размеру фирмы в капиталоемких отраслях, выпускающих товары массового спроса, стали излюбленным местом движения за слияние. Быстрый рост, конкуренция и высокие постоянные издержки способствовали консолидации. Хотя нельзя отрицать повышения роли наемных менеджеров на этих предприятиях, стремление к эффективности не привело к консолидации. Эти слияния также не были продуктом дальновидных предпринимателей или неизбежным результатом технологического прогресса. Консолидация не обязательно приводила к повышению эффективности производства, да и происходила она не во всех отраслях. Слияния стали результатом попыток устранить конкуренцию. Чтобы сохранить созданные слияниями преимущества, компаниям приходилось создавать и поддерживать высокие барьеры для входа новых конкурентов. [1909]

Особые обстоятельства 1890-х годов объясняют, почему произошла консолидация, но не объясняют, как она произошла. Поиск предпочтительного способа консолидации занял время. Длинная и противоречивая история судебных интерпретаций антимонопольного закона Шермана растянулась на весь двадцатый век, но суды постепенно, если не последовательно, запрещали объединения, фиксацию цен и действия по ограничению торговли. Суды также не всегда были готовы одобрить все методы, используемые при слияниях. Конгресс мог бы решить юридические вопросы и создать четкую основу для регулирования с помощью федерального закона об инкорпорации, который бы ограничил возможности корпораций. Вместо этого, оставив регистрацию на усмотрение штатов и попытавшись регулировать конкуренцию между фирмами, он оставил открытую лазейку в антимонопольном законодательстве. Корпорации не могли сотрудничать в целях ограничения торговли, но они могли находить способы слияния и становиться все крупнее и крупнее. [1910]

В конце концов, решением проблемы стала холдинговая компания, когда Нью-Джерси — «штат-предатель» — разрешил корпорациям покупать и владеть акциями других корпораций. В 1889 году Американская хлопковая нефтяная компания стала пионером корпоративного будущего, организовав холдинговую компанию в Нью-Джерси. По мере того как штат вносил изменения и дополнения в закон, он позволял корпорациям Нью-Джерси превращаться в многоштатные холдинговые компании, созданные только с номинальным оплаченным капиталом, которые затем могли использовать свои акции для приобретения других корпораций. Нью-Джерси подрывал способность других штатов контролировать корпорации, а холдинговая компания, казалось, не подпадала под действие антимонопольного закона Шермана. Борьба за сдерживание холдинговых компаний будет вестись в основном в двадцатом веке. [1911]

Финансовые дома Нью-Йорка стали последним элементом движения за слияние. Они и так были критически важны для функционирования железных дорог, но потребность в финансировании слияний и рост рынков акций и облигаций как расширили их роль, так и изменили ее. Дж. П. Морган принимал активное участие в неудачных попытках организовать железнодорожные пулы. Это научило его понимать пределы возможностей пулов. [1912]

Дом Моргана, обычно действующий через синдикаты банкиров и крупных капиталистов, таких как Рокфеллер, играл центральную роль во многих слияниях, когда финансовые дома выходили за пределы железных дорог и государственных ценных бумаг в промышленность. В конце 1890-х и начале двадцатого века Морган присутствовал при рождении General Electric, International Harvester и U.S. Steel. Это были в основном истории двадцатого века, но их корни уходят в 1890-е годы. Внутреннее развитие фирмы с ограниченным партнерством, такой как Carnegie Steel, которая безжалостно снижала затраты и осваивала новые технологии, уступило место U.S. Steel, которая расширялась по горизонтали, развиваясь за счет приобретений, а не за счет технологических инноваций. Морган не просто помог собрать капитал, необходимый для их создания; он также принял непосредственное участие в управлении новыми корпорациями и холдингами, стремясь обеспечить компетентное управление и предотвратить безжалостную конкуренцию 1890-х годов, которую Морган всегда считал расточительной и неэффективной. Банковские дома не породили движение слияний, но их способность предоставлять капитал облегчила и ускорила его. Морган ввел в совет директоров своих людей. [1913]