Чтение онлайн

Демобилизация армии дала непримиримым конфедератам свободу и уверенность. С одной стороны, правительство приняло новые законы и наделило себя новыми полномочиями, с другой — оно лишило себя большей части возможностей по их исполнению. Усилия по созданию независимости чернокожих потерпели неудачу не только из-за убежденности некоторых агентов бюро в том, что чернокожие по своей природе зависимы, но и потому, что у тех, кто стремился защитить права чернокожих, часто не хватало средств для этого за пределами городов и поселков. Агентов было слишком мало, как и солдат, которых можно было призвать для подавления насилия и оказания необходимой помощи. [148]

Бюро было типичным для административного аппарата федерального правительства после Гражданской войны. На бумаге оно было могущественным, имело широкие полномочия и правовые средства для их выполнения. На деле же оно было недоукомплектовано, недофинансировано и неспособно достичь своих целей. Хьюго Хиллебрандту, агенту Бюро по делам свободных людей в Северной Каролине, не хватало ни смелости, ни убежденности. Он родился в Венгрии, сражался с Лайошем Кошутом во время Венгерской революции, присоединился к итальянской революции Гарибальди и поступил на службу в армию Союза. Раненный при Геттисберге, в 1866 году он поступил на службу в Бюро освободителей. Он оказался практически бессилен, так как белые крали лошадей и мулов у освобожденных. Хиллебрандт командовал четырьмя солдатами без лошадей. Когда в мае 1866 года вольноотпущенница пришла в его офис в Кинстоне, чтобы сообщить об убийстве солдата Союза в девятнадцати милях от него, Хиллебрандт, предупрежденный о том, что не следует действовать без достаточных сил, не смог ничего сделать, кроме как оставить тело гнить на дороге. [149]

Без войск партизаны и преступники становились все более агрессивными. В сельских районах Глубокого Юга вывод войск стал прелюдией к насилию и хаосу. Южане сжигали церкви, стреляли в изолированных солдат и убивали сотни вольноотпущенников. В ответ чернокожие беженцы бежали в гарнизонные города, а другие вольноотпущенники, особенно в тех местах, где жили ветераны Союза, организовывали самооборону. Черные докеры в Сент-Огастине, штат Флорида, вооружились и создали то, что белые называли тайной военной организацией. В другом месте, в округе Джексон, вольноотпущенники вооружились для защиты школы. [150]

Перемещение чернокожих беженцев в города как во время войны, так и после нее усилило расовую напряженность и вызвало новые волны насилия. В Мемфисе столкновения между чернокожими солдатами и ирландской полицией привели к противостоянию 1 мая 1866 года, в ходе которого были застрелены двое полицейских. Полиция, пополненная в основном ирландской толпой, обрушилась на Южный Мемфис, сначала выбирая чернокожих мужчин в форме — действующих или уволенных в запас солдат, а затем убивая их без разбора. В последующие дни беспорядки распространились и на сам Мемфис. Генерал Джордж Стоунман, командовавший гарнизоном Союза, отказался вмешиваться, хотя некоторые его подчиненные сделали это, в основном безрезультатно. В течение трех дней белые толпы, основу которых составляли полицейские и пожарные, нападали на чернокожих, сжигая школы и церкви освобожденных, убивая и насилуя. Они вторглись в трущобы, где жили семьи чернокожих солдат. Погибло сорок восемь человек. Все, кроме двух, были чернокожими, а большая часть черного Мемфиса лежала в руинах. Никому не было предъявлено обвинение, никто не был наказан. [151]

Чуть более двух месяцев спустя Новый Орлеан охватило насилие. Бывшие конфедераты победили на местных выборах 1866 года, на которых чернокожие не могли голосовать. Луизианские радикалы созвали в Новом Орлеане съезд с целью предоставления права голоса чернокожим и лишения прав «мятежников». Полиция Нового Орлеана, состоявшая в основном из ветеранов Конфедерации, замышляла сорвать съезд. 30 июля полиция и белая толпа напали на шествие двадцати пяти делегатов съезда и двухсот их сторонников, в основном чернокожих ветеранов. Полиция и белая толпа были хорошо вооружены, а радикалы — нет. Когда толпа ворвалась в зал съезда, они назвали американский флаг «грязной тряпкой» и проигнорировали белые платки, которыми белые юнионисты размахивали в знак капитуляции. Они забивали до смерти или стреляли в любого чернокожего, которого могли схватить. Один ковровый баггер рассказывал, как во время перевозки трупов один из чернокожих, которого считали мертвым, поднялся на ноги, но полицейский прострелил ему голову. Генерал Фил Шеридан, отвечавший за оккупацию Луизианы и Техаса, назвал это «абсолютной резней со стороны полиции… совершенной без тени необходимости». К тому времени, когда федеральные войска оттеснили полицию, тридцать семь человек, все радикалы и тридцать четыре из них чернокожие, были мертвы. Джонсон будет защищать власти Нового Орлеана и возлагать вину за беспорядки на радикалов. [152]

Резня в Мемфисе и Новом Орлеане потрясла Север как своей кровавостью, так и тем, что бросила вызов федеральной власти. Это не были нападения ночных всадников; толпы возглавляла полиция. Правительства Юга, созданные в рамках президентской Реконструкции, казались не более чем отпрысками Конфедерации, причем детьми еще более жестокими, чем их родитель. Радикалы использовали насилие, чтобы убедить северный электорат в необходимости оккупации Юга и принятия Четырнадцатой поправки, гарантирующей гражданские права чернокожих. [153]

Республиканцы предложили принять Четырнадцатую поправку к Конституции, чтобы закрепить в ней Билль о гражданских правах 1866 года. Они хотели защитить его от Верховного суда и будущих конгрессов, что представляло особую опасность, поскольку конец рабства означал отказ от положения о трех пятых, что добавило бы Югу полтора миллиона человек и двадцать мест в конгрессе. Если бы чернокожие не могли голосовать, эти места, вероятно, были бы в подавляющем большинстве демократическими. С политической точки зрения республиканцам также необходимо было предложить путь к миру в качестве альтернативы апрельскому заявлению Джонсона о том, что организованное сопротивление прекратилось везде, кроме Техаса. Джонсон не отменил военное положение и не восстановил хабеас корпус. Его провозглашение было чисто политическим и риторическим. [154]

Борьба за ратификацию Четырнадцатой поправки будет продолжаться до июля 1868 года, но решающий момент наступил весной 1866 года. Республиканцы были разделены. Стивенс хотел, чтобы поправка давала право голоса чернокожим и лишала политических прав ведущих повстанцев, но республиканцы не пришли к единому мнению ни по одному из этих вопросов. Они также разделились во мнениях относительно того, следует ли распространить избирательное право на женщин, как того требовала петиция, представленная Сьюзен Б. Энтони и Элизабет Кэди Стэнтон. Окончательно одобренная Конгрессом, поправка не включала в себя избирательное право для чернокожих, но она предусматривала цену за измену. Все конфедераты, служившие до войны в федеральных органах власти, органах власти штатов или в армии и давшие клятву соблюдать Конституцию, лишались права участвовать в политической жизни без двух третей голосов Конгресса. Предложенная поправка также торпедировала планы Юга, согласно которым Соединенные Штаты должны были взять на себя долг Конфедерации и выплачивать пенсии солдатам Конфедерации. И то, и другое теперь было бы неконституционным. В то же время она обеспечивала выплату военного долга Союза. Стивенс гарантировал, что ратификация поправки будет необходимым, но недостаточным условием для возвращения штатов Конфедерации в состав Союза. Если какой-либо штат попытается ограничить избирательное право мужчин-избирателей, за исключением преступлений или участия в восстании, то он потеряет пропорциональную долю своего представительства в Конгрессе. [155]

Широкие принципы Четырнадцатой поправки были очевидны. Республиканцы стремились отменить судебные толкования Конституции, которые, во имя федерализма, ограничивали распространение единого набора прав, применимых ко всем гражданам в любом уголке Союза. По замыслу Конгресса, новая поправка должна была расширить гарантии Билля о правах, чтобы они защищали граждан от действий как штатов, так и федерального правительства. Положение о равной защите должно было гарантировать, что ни один штат не будет дискриминировать своих граждан или граждан другого штата. Поправка должна была защитить как новых чернокожих граждан, так и белых юнионистов Юга. Республиканцы хотели создать национальное гражданство с едиными правами. В конечном итоге поправка была линкольновской: она, как и Линкольн, стремилась сделать чувства Декларации независимости путеводной звездой республики. Она закрепила в Конституции широкие принципы равенства, права граждан и принципы естественных прав, провозглашенные в Декларации независимости и в республиканских идеалах свободного труда и свободы договора. [156]

Тем не менее, Стивенс был разочарован. Он считал, что эта поправка скорее исправляет «худшие части древнего здания», чем освобождает все американские институты «от всех остатков человеческого угнетения». Он считал поправку несовершенным предложением, но принял ее, «потому что я живу среди людей, а не среди ангелов». Он верил, что события развиваются в его направлении и в дальнейшем можно будет добиться большего. Военные полномочия оставались в силе, делегаты от Юга не были усажены, и следующий Конгресс мог пойти дальше. [157]

Насилие на Юге, которое помогло республиканцам продавить Четырнадцатую поправку, подорвало попытки Джонсона узаконить новые правительства Юга и сформировать коалицию для противостояния радикальным и умеренным республиканцам. Национальный союзный съезд, собравшийся в Филадельфии в середине августа после беспорядков, представлял собой попытку Джонсона объединить южных консерваторов с северными демократами и консервативными республиканцами, чтобы сформировать основу для новой политической партии. Но съезд лишь подтвердил разобщенность консерваторов. Никакой новой партии не будет, вместо этого присутствующие просто пообещали поддержать кандидатов от любой партии, которые поддержат Джонсона. Несмотря на провал съезда, Джонсон решил поставить свое политическое будущее на карту на выборах в Конгресс 1866 года. Он будет вести кампанию против радикалов. [158]