Чтение онлайн

Бродяг часто встречали со страхом и жестокостью: их выгоняли из городов, сажали в тюрьму за бродяжничество, избивали местные власти. Однако, особенно на Среднем Западе и Западе, существовала группа бродяг, которые были сезонными рабочими, неотъемлемой частью региональной экономики. Это были ганди-дансеры, которые прокладывали и ремонтировали железнодорожные пути с весны до осени; лесорубы; рабочие на уборке урожая; резчики льда и другие. Привыкшие к рынку труда, который предлагал им лишь временную и зачастую опасную работу, они приспосабливались, работая ровно столько, чтобы получить деньги, необходимые для того, чтобы пережить зиму и начать цикл заново. Для одних это был этап жизни. Для других это стало их жизнью, которая слишком часто была грубой, жестокой и короткой. [631]

Бродяги, городские безработные и неудачники в бизнесе стали видимыми социальными язвами, признаками скрытой болезни, которая, казалось, разрушала обещания свободного труда. С началом депрессии в 1873 году американцы вступили в период, который экономисты называют долгой депрессией конца девятнадцатого века. Она характеризовалась дефляцией, понижательным давлением на заработную плату, снижением доходности капитала и резкими колебаниями доходов фермеров. Сочетание инфляции 1860-х и депрессии 1870-х годов статистически — хотя эти статистические данные часто являются косвенными и грубыми — выразилось в снижении реального дохода на душу населения в период с 1860 по 1880 год, причем потери в годы Гражданской войны и депрессии свели на нет достижения послевоенного бума. В 1880 году, в конце депрессии, положение неквалифицированных рабочих было хуже, чем двадцатью годами ранее, в начале Гражданской войны. Это не было ожидаемым результатом триумфа свободного труда и свободы контрактов. [632]

Статистические данные о росте в XIX веке весьма сомнительны, но самые надежные свидетельствуют о том, что, хотя Соединенные Штаты росли быстрее Европы в период с 1870 по 1913 год — причем наиболее быстрый и устойчивый рост наблюдался после 1897 года, — их темпы роста были очень похожи на темпы роста других колоний британских поселенцев: Канады, Новой Зеландии и Австралии. Темпы роста американской экономики после 1870 года были ниже, чем в период с 1820 по 1870 год. Отчасти американская экономика росла потому, что росли Соединенные Штаты. За тридцать лет после 1860 года население страны удвоилось с 31,4 миллиона до 62,9 миллиона человек. В течение девятнадцатого века Соединенные Штаты росли стабильно, но, по крайней мере, по сравнению с индустриальными странами двадцатого и двадцать первого веков, не впечатляюще. По оценкам, рост реального ВНП в течение столетия составил около 4 процентов. Большая часть этого роста была обусловлена инвестициями в капитальные товары: фермы, фабрики, машины и железные дороги. Этот рост был далеко не равномерным, и в период между окончанием Гражданской войны и 1900 годом он составлял гораздо меньше 4 процентов, а экономика часто скатывалась в рецессию или депрессию. [633]

Поскольку большая часть роста пришлась на капитал, а не на потребительские товары, экономика не выиграла столько, сколько выиграла бы от увеличения потребления. Рост также не привел к автоматическому увеличению прибыли предприятий. По мере падения цен и дефляции после Гражданской войны нормы прибыли становились все меньше, а поскольку капитал был вложен в фабрики, машины и инфраструктуру, у предприятий было меньше ликвидных средств для противостояния кризисам. Сокращение прибыли и неспособность поддерживать бассейны для повышения цен привели к попыткам сократить затраты на рабочую силу, чтобы обеспечить прибыль, но это было легче сказать, чем сделать. [634]

Политические последствия Паники 1873 года сильнее всего ударили по Республиканской партии. Вторая администрация Гранта стала синонимом скандала и экономического провала. Следователи раскрыли «Кольцо виски» и «Индейское кольцо», связанное с мошенническими контрактами в индейских резервациях. Но это было еще не все. Джон Д. Сэнборн, ставленник Бенджамина Батлера, заключил контракт на сбор налогов, причитающихся правительству, но правительственные следователи уже определили сумму задолженности и собрали необходимые доказательства для обеспечения оплаты. Сэнборн просто получал чеки от неплательщиков, вычитал более половины в качестве своего вознаграждения, а остальное переправлял в казначейство. Вероятно, Батлер получил часть выручки. [635]

Паника 1873 года поставила республиканцев на колени, но, учитывая партийную лояльность, они могли бы пережить все это, если бы не их реакция на панику. Первоначальная реакция прессы на «Черную пятницу» была во многом оптимистичной. Спекулятивный пузырь, подобный попытке Гулда загнать золото в угол, лопнул; скоро все встанет на свои места. Когда стало ясно, что паника будет иметь серьезные последствия, американцы стали обсуждать, что делать в соответствии с условиями, установленными в 1860-х годах. Вопрос стоял так: твердые деньги против мягких денег. Палата представителей столкнулась с бесконечным количеством валютных законопроектов, внесенных ее членами. [636]

Поскольку после выборов 1872 года Конгресс контролировали республиканцы, самые важные дебаты разгорелись между республиканцами с золотым стандартом, в основном с северо-востока, и республиканцами с мягкими деньгами, в основном со Среднего Запада, у которых были союзники в лице демократов с зеленым долларом. Сорок третий Конгресс, созванный в декабре 1873 года, стал первым, в котором отразилось новое демографическое преобладание Среднего Запада. Рост населения страны добавил пятьдесят мест в Палате представителей, что дало Среднему Западу самую большую делегацию. С 1876 года и до начала двадцатого века Огайо производил кандидатов в президенты так же, как Джорджия производит персики. [637]

В начале 1874 года Конгресс принял так называемый «Билль об инфляции» с комфортным большинством голосов республиканцев. Это была скромная победа сторонников «мягких денег», но она добавила к валюте всего 64 миллиона долларов. Эта цифра включала в себя гринбеки, которые Ричардсон уже перевыпустил, а большая часть остальной дополнительной валюты была бы в виде банкнот. Либералы, банкиры, восточные купцы и респектабельное протестантское духовенство отреагировали на это с ужасом. Джон Мюррей Форбс, президент железной дороги Чикаго, Берлингтон и Квинси, уговорил Американскую ассоциацию социальных наук издавать новый еженедельник Financial Record, чтобы пропагандировать золотой стандарт и противостоять законопроекту об инфляции. Среди его авторов были ведущие либералы, такие как Фрэнсис Уокер и молодой профессор Йельского университета Уильям Грэм Самнер. [638]

Когда Грант наложил вето на законопроект, либералы ликовали. Люди, которые годами очерняли президента, теперь восхваляли его. Принципы Гранта часто вступали в войну с его политикой и личной преданностью, и трудно было сказать, что победит в тот или иной момент. На этот раз его склонность к твердым деньгам и желание вернуть либералов-диссидентов в Республиканскую партию одержали верх над политической привлекательностью мягких денег. Несмотря на то что республиканцы приняли дополнительный закон, предусматривающий еще меньшее увеличение денежной массы, вето стало политической катастрофой. [639]

Редко какая американская политическая партия терпит поражение такого масштаба, как Республиканская партия на выборах в Конгресс в 1874 году. За одни выборы в Палату представителей они превратились из 70-процентного большинства в 37-процентное меньшинство. Республиканцы проиграли на Юге, но более серьезные потери были на Среднем Западе и в среднеатлантических штатах. Северные республиканцы не стали демократами; вместо этого они голосовали за независимых или оставались дома в день выборов. Республиканцы не просто не справились с экономическим кризисом, они возлагали надежды на то, что Грант их развеет. Демократы могли нападать на республиканцев, считая их орудием богатых северо-восточных банкиров и торговцев. На Юге белые демократы возлагали ответственность за экономическую катастрофу на республиканцев. Сенат служил республиканцам защитой и потому, что в 1874 году на выборы была выставлена только треть мест, и потому, что каждый новый штат на Западе, хотя и избравший мало представителей, имел столько же сенаторов, сколько и более густонаселенные штаты к востоку от 100-го меридиана. Штаты к западу от реки Миссури имели двенадцать сенаторов; в 1875 году одиннадцать из них были республиканцами. Эти выборы открыли эру разделенного правительства и примерного равенства между партиями. До 1897 года одна и та же партия контролировала Палату представителей, Сенат и президентский пост только четыре года. [640]

Отступление антимонополистов из Республиканской партии больно ударило по республиканцам на Севере, тем более что одновременно они столкнулись с возрождением демократов-искупителей на Юге. Вето Гранта заставило многих антимонополистов Иллинойса временно покинуть партию; они голосовали за независимых и третью партию, «Гринбекеров». Антимонополисты доминировали в законодательном собрании Иллинойса, не доминируя ни в одной из основных партий. Республиканская газета Chicago Tribune сравнивала сторонников фиатной валюты с Парижской коммуной, а ведущая демократическая газета Illinois State Register называла их «инфляционистами и лунатиками». Но «инфляционисты и лунатики», по признанию сторонников твердых денег, составляли большинство американского народа. [641]