Чтение онлайн

После выборов 1872 года на здание суда Колфакса претендовали конкурирующие группы чиновников. В апреле 1873 года радикалы контролировали ситуацию, когда около 140 белых, хорошо вооруженных и оснащенных артиллерийским орудием, пришли в город. Некоторые из них были ветеранами Конфедерации, по крайней мере один — ветераном Союза, а другие были слишком молоды, чтобы участвовать в Гражданской войне. Рыцари Белой Камелии и группа под названием «Ку-клукс-клан старого времени» помогли организовать нападавших, которые убивали чернокожих на своем пути. Чернокожие защитники Колфакса были более многочисленны, но у них не хватало боеприпасов. В пасхальное воскресенье нападавшие одолели их, подожгли здание суда и вынудили сдаться. Люди с каждой стороны знали друг друга; то, что последовало за этим, было как личным, так и политическим. Белые выстраивали пленных, а затем по именам вызывали чернокожих из очереди, иногда одного, иногда нескольких. Одних они расстреливали, другим перерезали горло, а некоторых вешали. Общее число убитых в ходе боев и казненных после них составило от 70 до 165 человек. Точный подсчет произвести было трудно. Мужчины были убиты за пределами города, другие оказались в безымянных могилах. Подкрепление ополченцев из Нового Орлеана прибыло слишком поздно, чтобы спасти защитников, но они предоставили наглядные свидетельства казней. Среди погибших был Александр Тиллман, чернокожий разработчик конституции Луизианы 1868 года. [653]

Резня в Колфаксе стала точкой сплочения для обеих сторон. Президент Грант объявил часть Луизианы восставшей и ввел военное положение. На юг были отправлены новые части Седьмой кавалерии, но их количество было недостаточным, чтобы одолеть ночных стражей. Федеральное правительство, используя Законы об исполнении законов 1870 и 1871 годов, которые доказали свою эффективность в борьбе с Кланом, отдало под суд девять виновников резни в Колфаксе, но только трое были осуждены, причем не за убийство, а за менее тяжкое обвинение в заговоре. [654]

Крах республиканской экономической программы после Паники 1873 года и возобновление насилия создали предпосылки для выборов 1874 года на Юге. На большей части верхнего Юга республиканцы потеряли белых избирателей, и этого оказалось достаточно, чтобы демократы выиграли выборы. В других местах насилие оказалось необходимым. Белые супремасисты организовывали Белые лиги по всей Луизиане. В округе Грант новая газета называлась «Кавказец». Белые убивали чернокожих, угрожали и запугивали республиканских чиновников, которые ушли в отставку во многих округах. Генри Адамс рассказывал, что «демократы говорили нам: „Вы все пытаетесь следовать за этими ковровыми мешками, скалолазами и негритянскими лидерами, и пока вы следуете за ними, мы будем убивать вас так же, как и их“. Они говорили нам это сквозь зубы. Они говорили мне об этом много раз». На Красной реке происходили новые столкновения, а в Новом Орлеане восемь тысяч вооруженных людей вторглись в город в сентябре 1874 года, чтобы свергнуть республиканское правительство во главе с губернатором Уильямом Питтом Келлогом. В битве на Канал-стрит они одолели полицию, захватили мэрию, здание штата и арсенал и заставили Келлога отступить в Таможенный дом. Это вооруженное восстание заставило Гранта действовать. Келлогга спасло прибытие в город шести полков федеральных войск. Подсчетом голосов занимались республиканцы, и их комиссия по подсчету голосов выбросила результаты голосования в приходах, где царило насилие. После введения войск насилие временно прекратилось. [655]

Результатом стали еще одни спорные выборы в Луизиане. Когда демократы силой захватили контроль над ассамблеей штата, федеральные войска вывели из палаты пятерых демократов, претендовавших на спорные места. Грант, предупредив южан, чтобы они не испытывали его, направил Филипа Шеридана для расследования случаев насилия, и Шеридан стал так же популярен среди белых луизианцев, как и среди белых техасцев. Он осудил Белую лигу как бандитов и заявил о двадцати пяти сотнях политических убийств, совершенных с конца войны. Шеридан требовал отменить habeas corpus и судить ночных преступников перед военными трибуналами. Чернокожий бывший солдат Генри Адамс стал шпионом и разведчиком Седьмой кавалерии в 1875 году. По его словам, это было «очень опасное дело». Грант не пошел бы так далеко, как Шеридан, но он оправдал федеральное вмешательство в дела Луизианы. Некоторые либералы на Севере, в том числе Годкин и «Нейшн», осудили Шеридана и выступили в защиту Белых лиг. На собрании в Faneuil Hall в Бостоне Белую лигу сравнивали с отцами-основателями и кричали, что Уэнделл Филлипс защищает действия Гранта. В конце концов делегация Конгресса провела переговоры о так называемом «Урегулировании Уилера», по которому Келлогг оставался губернатором, но демократы получали нижнюю палату законодательного собрания. Подобное насилие в других местах заставило Джулиана Берроуза из Мичигана пожаловаться в Палате представителей, что консерваторы Юга «убрали в ножны кровавый меч открытого восстания только для того, чтобы достать более кровавый кинжал убийцы». Один алабамский скалолаз заявил, что вопрос стоит следующим образом: «Это „правительство народа, для народа и народом“ или это правительство страны, которая предлагает контролировать все голоса народа с помощью запугивания и насилия?» [656]

После выборов 1874 года республиканцы удержались только в Миссисипи и Южной Каролине, а в Луизиане и Флориде их положение было более шатким. Грант хотел положить конец федеральному вмешательству, которое, по его мнению, обходилось республиканцам неприемлемой политической ценой. Ссылаясь на проблемы в Луизиане, Грант сказал лидерам республиканцев, что «этот питомник чудовищ почти исчерпал жизнь партии». [657]

Что касается Реконструкции, то республиканцы по-прежнему имели два преимущества. Их ставленники контролировали федеральную судебную систему, и до вступления в должность нового Конгресса в 1875 году они сохраняли контроль над Палатой представителей, Сенатом и президентским креслом. Однако суды оказались слабой тростью. Они не только не предотвратили демонтаж Реконструкции, но и ускорили его.

Верховный суд вынес свое первое решение по Четырнадцатой поправке в решении о бойне 1873 года, которое было вынесено на следующий день после бойни в Колфаксе. Это дело не касалось непосредственно чернокожего населения или законодательства о гражданских правах, но оно имело решающее значение для более широких вопросов федерализма и полномочий федерального правительства по защите прав, которым угрожают действия штатов. Речь шла о регулировании охраны окружающей среды и здоровья населения на основе полицейских полномочий муниципалитетов. Для борьбы с загрязнением окружающей среды законодательное собрание Луизианы создало корпорацию для управления центральной скотобойней в Новом Орлеане и обязало все мясные лавки города пользоваться ее услугами. Мясники подали в суд. Они обвинили город в создании монополии, которая лишила их права, защищенного Четырнадцатой поправкой, заниматься своей профессией. [658]

Спор о монополии и способах утилизации отбросов стал центральным для способности федерального правительства защищать права освобожденных, потому что он воскресил в судах старый спор в Конгрессе о намерениях, заложенных в поправке. Гарантировала ли Четырнадцатая поправка только равенство прав, которые штаты могли ограничивать и урезать при условии, что они делали это одинаково и разумно? Или же она гарантировала определенные абсолютные права, которые федеральное правительство, штаты или другие граждане не могли ограничивать? [659]

Аргументы в пользу мясников приводил Джон А. Кэмпбелл. Расист, способный, ярый противник правительства Реконструкции в Луизиане и бывший помощник судьи Верховного суда США, который согласился с решением по делу Дреда Скотта, он приравнял мясников к рабам, поскольку они были лишены свободы договора, которую должна была защищать Четырнадцатая поправка. Поправка, утверждал он, гарантировала, «что человек имеет право работать сам на себя, а не по воле или под принуждением другого, [поэтому] он должен иметь прибыль от своей собственной промышленности». Эта защита распространялась на «лиц всех классов и категорий». [660]

В своем первоначальном решении судья Джозеф Брэдли, который, как и все судьи Верховного суда США после Гражданской войны, занимал должность окружного судьи, согласился с Кэмпбеллом и заявил о «священном праве на труд». Это право, конечно, должно было быть ограничено, но Брэдли осудил вполне законные интересы здравоохранения Нового Орлеана как простое «притворство… слишком лысое для минутного рассмотрения», чтобы создать «монополию весьма одиозного характера». Как и многие другие аспекты этого дела, решение Брэдли было обоюдоострым мечом. С одной стороны, оно отменило закон, принятый законодательным органом с сильным представительством чернокожих, и ограничило давние полицейские полномочия штатов и муниципалитетов. С другой стороны, он подтвердил широкое толкование Четырнадцатой поправки. Поправка гарантировала абсолютные права граждан, которые действовали на всей территории страны и которые не могло ограничить ни одно правительство штата. Она давала гражданам право использовать федеральные суды для получения судебного запрета на законы штатов и местных органов власти. [661]

Верховный суд США отменил решение Брэдли в 1873 году. Мнение большинства — пять к четырем — по делу о бойнях, вынесенное судьей Сэмюэлем Ф. Миллером, началось с того, что он сосредоточился на рассматриваемом вопросе. Миллер признал, что убой животных в Новом Орлеане представляет собой проблему для здоровья, и поддержал право города регулировать этот процесс как законное осуществление полицейской власти. Он мог бы остановиться на этом, но поскольку он знал, что мнения меньшинства будут касаться вопросов Четырнадцатой поправки, он сделал то же самое. Он констатировал очевидное: освобождение рабов и защита их прав послужили основанием для принятия Тринадцатой, Четырнадцатой и Пятнадцатой поправок к Конституции. Однако это не означало, что гарантии, содержащиеся в поправках, распространялись только на чернокожих. Они распространялись на всех граждан. [662]

Затем Миллер пошел дальше и провел различие между гражданами Соединенных Штатов и гражданами штатов. Он считал, что у американцев есть, по сути, два пакета прав: один — как у граждан штата, а другой — как у американских граждан. Защита поправок к федеральной Конституции и федеральных законов о гражданских правах распространялась только на действия штатов, направленные против «привилегий и иммунитетов», принадлежащих гражданам Соединенных Штатов. В защите других своих прав граждане должны были полагаться на штаты. Миллер не перечислял, какие «привилегии и иммунитеты» принадлежат гражданам Соединенных Штатов; он ничего не сказал о защите, которую поправки предоставляли бывшим рабам. Он просто постановил, что заявленные мясниками права на беспрепятственное занятие своей профессией не входят в число тех, которые защищает Четырнадцатая поправка, и, отступив от нее, заявил, что, поскольку луизианский закон не содержит дискриминации в отношении чернокожих, положение о равной защите к нему не применимо. Он утверждал, что в намерения Конгресса не входило, чтобы федеральное правительство защищало все права граждан и было арбитром всех ограничений, налагаемых штатами на свободу своих граждан. Своим узким толкованием поправки, включая положение о равной защите, он оставил большую брешь для ослабления защиты освобожденных людей. [663]