Чтение онлайн

Лонгин вдруг почувствовал в голосе собеседницы неподдельную тоску, и ему захотелось ее как-то поддержать, несмотря на чудовищность ее рассказов.

– Случалось ли тебе самой первой напасть на человека, чтобы убить его?
– спросил он.
– Или же ты всегда действовала только защищаясь?

– Нет, первой я все-таки не нападала, - ответила Кассия.

– В таком случае, - задумчиво произнес Лонгин, - мне кажется, ты не должна запрещать себе участие в элевсинских таинствах.

– Почему?!
– Кассия резко повернулась к нему, и глаза ее расширились, сверкнув зеленым огнем.

– Думаю, что не любое отнятие чужой жизни богиня считает убийством, - объяснил Лонгин.
– Правила в элевсинском храме придуманы людьми, а не Деметрой. Если бы это было не так, богиня не допустила бы к участию в мистериях императора Галлиена. Разве семь лет назад он не отправился в Элевсин со всей своей многочисленной свитой?

– Да, я слышала об этом, - проговорила Кассия.

– И принял участие в таинствах, - добавил Лонгин.
– Неужели ты думаешь, что на твоей совести больше жизней, чем на совести императора, проведшего годы своего правления в войнах с узурпаторами? В каждом сражении погибали тысячи человек, отправляемых цезарем на смерть. И, тем не менее, никто не счел его убийцей. Ни жрецы, ни сама богиня.

– Ты утверждаешь, что я могу отправиться в Элевсин, и Церера меня примет?!
– Кассия соскочила с места и стала ходить взад-вперед перед сидящим философом, говоря с нескрываемой радостью: - Я знала, что не ошибусь в тебе! Конечно, ты прав! Дорогой мой философ, как хорошо, что я решила поговорить с тобой! Через два месяца я уже смогу принять участие в малых мистериях, если не буду медлить с поездкой в Ахайю! Они являются обязательной подготовкой к главному событию, то есть к великим мистериям. Впрочем, они проходят только раз в пять лет. Если Галлиен принимал в них участие семь лет назад, то до следующего раза остаются три года. Время у меня есть.

Кассия вдруг остановилась.

– Как же мне тебя отблагодарить?!
– воскликнула она.

– Ты не должна меня благодарить, - мягко возразил Лонгин.
– Я обязан тебе жизнью. Помнишь об этом?

– Помню, как мне хотелось пить, - усмехнулась Кассия.

***

...Перед тем, как окунуться в пространство воображаемых волокон в поисках нужного витка, Кассия решила попросить воды. Очень уж мучила жажда, и это мешало сосредоточиться.

Солнце палило немилосердно. Кассия сидела со связанными руками на открытой повозке, в окружении награбленного добра и трех разбойников, переговаривавшихся друг с другом на смеси греческого и сирийского. Остальные разбойники ехали рядом - кто на повозках, кто верхом. Уже исчезли из виду оставленные на каменисто-песчаной земле окровавленные трупы людей и верблюдов, разорванные шатры и мешки, брошенные носилки, остатки разоренного каравана, выехавшего несколько дней назад из Антиохии и находившегося всего в нескольких часах пути от Пальмиры.

– Дайте воды, - с трудом выговорила она по-гречески.

– Напьешься, когда продадим тебя какому-нибудь богачу, - хохотнул один из разбойников.

Второй даже не повернул к ней головы. Третий разбойник, чей лоб украшал длинный багровый шрам, протянул Кассии флягу и придержал, чтобы она могла отпить. Вода была теплая, с винным уксусом, придававшим ей некоторую свежесть, не позволяя протухнуть. Такую воду часто брали в дорогу легионеры.

– Что ты с ней возишься, Рес?
– удивился тот, что говорил о прибытии на стоянку. Рес ответил ему что-то по-сирийски.

В такие мгновения все радости жизни сходятся лучами в одном простом действии. Казалось, нет ничего более счастливого и отрадного, чем пить эту невкусную теплую жидкость. Кассия с жадностью отпила больше половины фляги, когда Рес забрал ее и допил все, что в ней оставалось, одним булькающим глотком.

Пережитое только что блаженство было таким острым, что Кассия закрыла глаза, вернулась на несколько мгновений назад и прожила их заново. Она повторила это восемь раз, каждый раз выпивая одно и то же количество воды с уксусом.

Жидкости в ней от этих повторных эпизодов больше не стало, и тело так и не утолило жажды. Но странным образом успокоился ум, словно насытившись самим переживанием. Теперь Кассия без труда направила воображение на пучок волокон, и вскоре уже меняла содержимое последних часов...

...Небольшой отряд Кассии Луциллы состоял из преданных ей, хорошо обученных рабов. Командовал ими бывший гладиатор по имени Дигон, свирепый гигант с рассеченным правым ухом. Превращаясь время от времени из Старшей в Младшую, Кассия была вынуждена каждый раз набирать новых рабов и приучать их к особенностям своей жизни. Прежним рабам после двадцати-тридцати лет верной службы она давала свободу. Самый первый такой отряд она сформировала после того, как Кезон Курций перебил всех ее слуг и захватил ее в плен. Правда, Кассия тогда изменила реальность, и в новом витке слуги были спасены, однако сама возможность подобного неожиданного нападения убедила ее в необходимости держать при себе отряд грозных воинов.

Свою госпожу эти люди считали волшебницей и верили ей безоговорочно. Если Кассия заявляла, что через два часа на караван нападет отряд разбойников, и точно сообщала, откуда они появятся, ее слуги знали, что все именно так и произойдет. Они уже неоднократно попадали с ней в подобные переделки.

В караване было несколько купцов, и он неплохо охранялся. Кассия велела Дигону подготовить вооруженную охрану каравана к возможному нападению разбойников. Вскоре гигант доложил, что договорился с охранниками о согласованных действиях. Кассия не стала спрашивать, как именно Дигон убедил их командира.

– Кто еще мог бы помочь?
– спросила она.

– Кроме купцов, госпожа моя, в караване едет старый философ со своими рабами. Я попытался поговорить с ними, но они не стали меня слушать. Им обязательно надо знать, откуда мне известно о готовящемся нападении.

– Хорошо, я попытаюсь сама уговорить философа.

К ее удивлению, философом оказался Дион Кассий Лонгин, советник Зенобии, ради встречи с которым Кассия и направлялась в Пальмиру. Увидев его в носилках, она сразу вспомнила зрелище из стертого витка яви, когда Лонгин лежал мертвый на земле с неестественно выкрученной рукой и распахнутой на груди туникой.

– Почему мои слуги должны отправляться куда-то за скалы и подстерегать разбойников, о чьей близости не говорит совершенно ничего?
– допытывался Лонгин.

– За скалы отправятся мои люди, - отвечала Кассия.
– Я только прошу, чтобы все мужчины, участвующие в караване, были готовы на случай нападения.

– Но почему ты вообще думаешь, что будет нападение?
– не отставал старик.

– В пустыне подстерегают самые разные опасности. Слуги всегда должны быть готовы защитить хозяина, - ответила Кассия тоном, не допускающим никаких возражений.
– А твои сейчас даже не вооружены.