Чтение онлайн

Как и отец, Зак не любил конфликты и никогда не просил о помощи, даже если очень сильно в ней нуждался. «В этом Зак и Робин очень похожи, они могли разговаривать о чем-нибудь ужасном, не романтизируя это. Ты им говоришь: “Звучит просто отвратительно”. “Нет, это превосходно!” “Ты как?” “Я супер, у меня все хорошо”. Так всегда говорил Робин. И Зак так же отвечал. Чувствовалась грусть. Печаль поколений».

У мужчин из семьи Уильямс было такое качество, которое Алекс никак не могла понять. «Это их закрытая частная жизнь, – говорила она. – Я до сих пор этого не понимаю. Это похоже на самые глубины океана, это большая загадка».

Когда у Робина появлялось время для встреч с Заком, тот мог точно сказать, что Робин страдал не только от своего физического состояния. «Было сложно наблюдать за тем, как он тихо страдает, – говорил Зак. – Я думаю, было несколько вещей, которые накопились, создали определенную обстановку, которые вылились для него в боль, внутренние муки, из которых отец не мог выбраться. С ним было трудно общаться, когда он был в таком состоянии, что не мог успокоиться. Очень тяжело возвращаться в изоляцию. Изоляция только вредила отцу и подобным ему людям. Это реально ужасно».

Робин долгое время был в депрессии, у Зака тоже были проблемы с тревожным состоянием. «Но взаимодействие с людьми помогало нам с этим справляться, – объяснил Зак. – Хотя с этим тоже были сложности, потому что все может вылиться в тревожное состояние, если общение не пойдет так, как вы хотели».

Дети Робина всегда были для него источником самой чистой, самой искренней радости. Но теперь, когда он их видел, то обязательно вспоминал, что расстался с Маршей и уехал из дома, ему становилось стыдно думать, что разводом он причинил им боль. И стыд только углублялся, когда Робин думал о том, что он взял нечто совершенное и испортил его.

«Он миллион раз говорил нам, что принял неправильное решение, – говорил Зак. – Это не имело отношения к браку или чему-то подобному, он говорил о том, что отдалился в повседневной жизни от своей семьи. Мы ему говорили: “Мы здесь, с тобой. Мы всегда с тобой и всегда тебя поддерживаем. Для нас это очень важно. В конце концов, нас волнует только твое счастье”. Ему было тяжело. Ему казалось, что он подводил людей. Тяжело было быть свидетелем происходящего».

Даже когда дети говорили, что на нем никакой вины и не за что извиняться, Робин продолжал переживать. Зак говорил: «Отец не мог это даже слышать. Он не мог это принять. Он твердо верил, что предал нас. От этого было очень грустно, потому что мы все его любили и хотели, чтобы он был счастлив».

Дома Сьюзан видела, что состояние Робина ухудшается. Когда ночью они пытались поспать, Робин метался по кровати, часто просыпался и хотел поговорить о том, какое новое видение выдал его мозг. Он перепробовал множество методов лечения, чтобы одержать верх над болезнью: продолжал посещать психотерапевта, заниматься с тренером и кататься на велосипеде; он даже нашел специалиста в Стэнфордском университете, который научил его самовнушению. Сами по себе это были действенные методы. Но тем не менее Робин переехал от Сьюзан в другую спальню.

Зак иначе относился к угасанию Робина. Если они не были вместе, отец частенько ему звонил, чтобы сказать, что его заставляют общаться с друзьями Сьюзан и он к ним относится с подозрением. «Папа мне звонил и говорил: “Я тусуюсь с этими людьми, я даже не знаю, кто они такие, а они чувствуют себя прекрасно”, – вспоминал Зак. – Меня это сильно расстраивало. Мы думали, ему было хорошо в Марин с его новой женой. Но порой казалось, что он находится в состоянии постоянной тоски, а это не предвещало ничего хорошего».

Дэна Карви, периодически выступавший в театре Трокмортона, однажды вечером неожиданно встретился с Робином на улице Милл-Вали. «Я шел по тротуару, – рассказывал Карви. – Было темно и туманно». Он услышал, что его кто-то зовет: «Привет? Привет!» Это был Робин, он подошел к нему и был очень расстроенный. «Робин хотел передо мной извиниться за то, что забрал у меня материал», – рассказывал Карви, который никак не мог припомнить, что Робин у него что-то забирал, о чем я ему и сказал. «Он был в шоке, – говорил Карви. – На протяжении многих лет ему говорили, что идея называть член мистером Ликом была моя. Но я так не считал и сказал ему: “Робин, это не моя фраза”. Но не думаю, что он мне поверил. У нас состоялся неловкий диалог. Я сказал ему: “Частично принимаю это, но я четыре года пытался быть тобой”. Только потом я понял, что не так все должно было быть. Надо было сказать спасибо».

Эрик Айдл, готовившийся тем летом к шоу, ознаменовавшем воссоединение группы «Монти Пайтон», тщетно пытался убедить Робина прилететь и принять участие в выступлении. «Каждый раз, когда я получал от него письма, он все падал и падал духом, – вспоминал Айдл. – Потом он сказал, что может прилететь, но не выйдет на сцену. Я ответил: “Я тебя понимаю”. Робин страдал от сильной депрессии». Через своего общего друга Бобкэта Голдтуэйта Айдл сказал: «Мы связывались не один раз, но в итоге он сказал: “Я не смогу приехать. Простите, но я вас очень люблю”. Только потом мы поняли, что он с нами прощался.

В июне Робин зарегистрировался в Центре реабилитации Дэна Андерсона в Центр-Сити, штат Миннесота – не в том центре лечения от зависимости, где он лечился в 2006 году. Его представители заявили прессе, что он «просто воспользовался возможностью подлечиться и сосредоточиться на своей приверженности принципам центра, чем он очень гордится». На самом деле переезд в центр реабилитации был способом Робина и Сьюзан решить проблему, которая не имела решения. По крайней мере, Робин оставался здесь в закрытом кампусе, где он мог сосредоточиться на двенадцатиступенчатой программе, в надежде справиться с болезнью.

Но многие друзья понимали, что ему нет смысла оставаться в клинике по лечению алко- и наркозависимости, в то время как у него была болезнь, не связанная с физическими нарушениями. «Это было неправильно, – говорила Венди Эшер. – Когда Робин был помещен в ту клинику, он пил. У него была медицинская проблема. Сьюзан надеялась все решить с помощью встреч анонимных алкоголиков, но это было не так».

«Тем, кто так сильно подавлен и принимает столько лекарств, которые тоже могут вызвать депрессию, не нужно что-либо говорить о двенадцатиступенчатой программе, – говорила Синди МакХейл. – Им нужно намного больше».

Стивен Перл был одним из первых, кто встретился с Робином, когда тот вернулся из Миннесоты. Перл 1 2 июля был со своей подругой Ниной на барбекю, там он и встретил Робина с Майклом Притчардом, комиком и оратором-вдохновителем. Перл был в шоке от того, как сильно похудел Робин, и тем, что он, казалось, никак не мог вспомнить, кто такая Нина. «Он все время обнимал и целовал ее, – говорил Перл. – Он ее не узнал. Прошло прилично времени, прежде чем Робин понял, кто она. Но не сказал ни слова. Я знал, что дела плохи и спросил Майкла: “Он в порядке?” А тот ответил: “Нет”. Больше он ничего не сказал, а я думал, что это простая депрессия и он с ней справится».