Чтение онлайн

Наконец Люциан прерывисто, тяжело выдохнул, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость:

— Ты… серьёзно?

— Что? Ох, только не говори мне, что боишься, — задумчиво протянула я, изящно приложив палец к губам. Люциан исподлобья, почти не моргая, следил за каждым моим жестом. — Твоя безупречная светлая репутация пострадает от общения с такой, как я? Или ты боишься, что я скажу вслух нечто такое, что окончательно разрушит твой уютный, идеальный мир?

— Я не боюсь ничего, — глухо выдохнул он, но его расширенные зрачки выдавали обратное.

— Зря. Это очень полезный для выживания навык, — продолжила я, намертво приклеив к лицу снисходительную улыбку, словно маску, за которой было куда проще скрывать панику. Время утекало сквозь пальцы. — Дело даже не в том, что ты ничего не осознаёшь, Ваше Высочество. А в том, что для того, чтобы что-то разрушить, это «что-то» должно сперва существовать. Иметь политический вес. Значение.

— О чём ты вообще? — в его голосе сквозило неподдельное недоумение, но я нутром чувствовала: он уже нащупывает острый краешек истины. Я с трудом удержалась от саркастичного желания погладить его по светлой макушке за сообразительность.

— Скажу иначе. Для тотального разрушения нужна очень сильная эмоция. Например, чистая ненависть. Или… — я равнодушно пожала плечами, выдерживая мхатовскую паузу, — любовь.

— И это мне говоришь ты?! — фыркнул он, и в этом рваном звуке смешались злая ирония и едва уловимая печаль. — Та, кто чуть ли не каждый божий день — а то и по несколько раз — разбрасывалась этим словом, как дешевым конфетти на празднике?!

Я глубоко вдохнула, собирая всю свою волю в кулак, чтобы одним резким, безжалостным рывком сорвать этот гнойный пластырь.

— А ты не думал о том, когда именно это прекратилось? — произнесла я тихо, но с такой ледяной серьезностью, на которую только была способна.

Парень сощурил свои небесно-голубые глаза, будто пытаясь разглядеть за моими словами истину, которую я не решалась озвучить прямо. Затем удивлённо приподнял брови. Одна эмоция на его лице сменялась другой, как кадры в ускоренной съёмке: недоверие, растерянность, шок и, наконец, проблеск осознания.

Люциан замер. Я видела, как в его взгляде лихорадочно мелькают невысказанные вопросы, как он мысленно, перебирает воспоминания последних дней, пытаясь сопоставить их с моим нынешним равнодушием. В этот момент он был похож на человека, который вдруг обнаружил, что прекрасная песня, которая годами играла только для него одного, замолкла навеки.

Я не торопила его. Пусть думает. Пусть чувствует эту пустоту. Пусть наконец увидит то, что было перед ним всё это время, но воспринималось как должное.

Когда пауза затянулась до предела, я решила поставить жирную, кровавую точку:

— Оставь меня, Люциан. Та Агнесса умерла, и ничего уже не будет как прежде.

Я с холодом в голосе проговорила гораздо больше, чем следовало. Оставалось лишь молиться всем богам, чтобы Система не восприняла это метафорическое признание за нарушение правил попаданки. Но удара током не последовало.

Я едва слышно, с облегчением выдохнула и добила принца:

— Игрушка, которую ты однажды бросил — и, вероятно, бросил бы еще не один раз, — невозмутимо добавила я, не в силах смолчать. Я ведь точно знала, что в игре не было ни единого счастливого финала для оригинальной Агнессы. — Игрушка, которую ты оставил в одиночестве против всего мира, нашла себе нового хозяина. Смирись с этим.

Эти слова были многогранными, полными грязных оттенков и смыслов, но отныне — абсолютно необратимыми. Невидимый шпион в тенях наверняка уже строчил сенсацию века.

Я круто развернулась на каблуках и направилась прочь, больше не прячась и не блуждая по лабиринту стеллажей. Теперь он не пойдет за мной. Его раздавленная мужская гордыня этого не позволит. А его глубокое смятение даст мне необходимое время.

Сердце колотилось о ребра, выстукивая бешеный ритм убегающих секунд.

10:32… 10:31… Стеллаж B был совсем близко.

И пока Люциан, задыхаясь, переваривал мой последний, смертоносный выпад, у меня был шанс. Шанс завершить этот дурацкий квест и доказать Системе, что я — больше не пешка. Я — полноправный игрок. Игрок, который осознал, что самые ценные компрометирующие факты порой скрываются вовсе не на пыльных полках, а в уязвимых сердцах тех, кто считает себя непоколебимым.

{Поздравляем! Срочный квест: «Компрометация Света» завершен досрочно (Осталось 05:03)! }

{Артефакт со стеллажа B рекомендуем забрать.}

{Награда: Опыт +20, Хладнокровие +30, Аналитическое мышление +25, Провокация +15.}

{Внимание! Отношения изменены: Люциан Др’Арк: Обида -> Глубокая Вина. Раймонд дар Рашерр: Стойкий интерес -> Благосклонность.}

{Доступно точек перезагрузки: 3/4}

Я резко затормозила посреди коридора.

Не поняла. Это что еще за...?

Всё перевернулось с ног на голову в тот самый момент, когда я решила пустить в ход язык в разговоре с Люцианом. Самонадеянная дура, иначе и не скажешь!

Я прекрасно понимала, что это плохая затея, но всё равно поддалась мимолётному порыву, точно глупый мотылёк, летящий на губительный свет.

Впрочем, стоило начать с самого главного: я всё-таки прошла первый и самый основной квест!

{Главный квест «Выживи первую неделю» завершен! Прогресс: 7/7 дней.}

{Награда: 100 очков опыта. Навык «Скрытность» (Ур. 2). Титул: «Неуязвимая для Судьбы». Разблокирована скрытая характеристика: «Воля Реальности: Бунтующий Фактор» (Ур. 3).}

Но самым важным было другое. Мой разум, прежде затуманенный системным влиянием, окончательно прояснился. Я поняла это только в тот момент, когда завеса пала. До чего же страшно было осознать, что всё это время я была не властна даже над собственным телом!

Теперь я начала видеть швы реальности. Слабые места, где навязанный сценарий был особенно хрупок. Это проявлялось в визуальных искажениях: мерцании воздуха, цифровом шуме вокруг ключевых сюжетных точек.

Например, совсем недавний случай: за секунду до того, как ведро с ледяной водой (очередная классическая пакость!) должно было обрушиться на меня из-за приоткрытой двери, я заметила, как кусок стены над косяком вдруг «померк» и пошел пикселями. Это дало мне ту самую спасительную долю секунды, чтобы изящно отступить на полшага — крошечный зазор, позволивший мне не рухнуть на колени в лужу.