Чтение онлайн

Такое прозваніе изъ античнаго міра было въ дух времени. Разв не Юлія отвратила войну между Юліемъ Цезаремъ, ея отцемъ, и Помпеемъ, ея мужемъ? При томъ положеніи вещей, въ какомъ он были въ улиц Вареннъ, роль миротворительницы, которая съ общаго согласія была дана маленькой графин де-Вирье, не могла быть синекурой.

Герцогиня дйствительно не одобряла тона протестовъ, о которыхъ сообщалъ Анри. Въ этомъ тон ей чувствовалась неумстная самонадянность, и оправданія Анри не въ силахъ были заставить ее измнить такое мнніе. M-me де-Роганъ казалось, что эти дофинцы способны забыть всякую мру. И это было врно.

Всецло отдавшись своей роли, Анри черезъ нсколько дней отправилъ къ де-Бріеннъ адресъ за многими подписями дворянъ Дофинэ. Онъ присоединилъ въ адресу подробную записку, которая, казалось ему, была неотразима.

Проходитъ недля, проходитъ другая, отвта нтъ. Надо създить за нимъ. Анри отправляется въ Жарди. Это былъ старый пріоратъ, по сосдству съ Виллъ д'Аврэ, куда архіепископъ Сансскій отправлялся, за неимніемъ религіозныхъ вдохновеній, вдохновляться политикою.

Но, къ великому удивленію Анри, его не принимаютъ, и вотъ, не успвъ даже вернуться въ Парижъ, онъ изливаетъ свою досаду въ слдующемъ письм:

"Представь себ, я сижу въ карет у воротъ Жарди въ ожиданіи, когда г. архіепископъ соблаговолитъ меня принять. Страшно бшусь. Чтобы заполнить время, берусь за перо и посвящаю теб и отечеству плоды моего бездйствія.

"Я счелъ нужнымъ приложить записку къ адресу, который вы поручили мн передать. Въ этой записк я изложилъ всю силу, настойчивость нашего народа, а также причины движенія нашего Гренобля… Затмъ я указалъ на выгоду для короля не брать назадъ даннаго общанія относительно нашего собранія.

"Наконецъ, я подтвердилъ, ибо необходимо, чтобы его величество зналъ объ этомъ, — что я говорилъ отъ имени всхъ способныхъ мыслить въ нашей провинціи… Пора же разсчитаться съ нами".

Какъ разъ на это-то именно Бріеннъ и не склоненъ былъ согласиться. Онъ даже не соблаговолилъ представить королю записку Вирье. Негодованію герцога де-Роганъ не было предла…

"Сажая въ тюрьму, онъ воображаетъ себя Ришелье, обманывая — воображаетъ себя Мазарини"…

Добро бы еще, если бы Мазарини хоть извинился бы! Такъ вдь нтъ же! Когда черезъ нсколько дней Анри, наконецъ, удалось добраться до архіепископа Санскаго, онъ получилъ отъ него, въ весьма сухой форм, урокъ правилъ общежитія.

Обозвавъ адресъ дофинцевъ "распечатаннымъ письмомъ", онъ затмъ сказалъ: "вамъ нечего удивляться, если при тхъ условіяхъ, при какихъ ваше письмо было представлено, король не соблаговолилъ принять его… Во-первыхъ, оно какъ будто написано отъ имени дворянства… Дворянство не собиралось, да и не могло собраться безъ разршенія короля".

Собраніе въ Визил показало, однако, министру, что подобная вещь могла случиться.

Простой исходъ, не принять, избавилъ архіепископа Сансскаго отъ назойливости Вирье. Съ тмъ же легкомысліемъ онъ разсчитывалъ, что нсколько указовъ избавятъ его и отъ назойливости всхъ парламентовъ Франціи.

Дйствительно, чего проще учредить посредствомъ этихъ указовъ родъ высшаго совта регистратуры? Нсколько маршаловъ Франціи, нсколько прелатовъ, нсколько принцевъ крови занимали бы должности предсдателей или членовъ совта: въ такомъ совт нечего страшиться, что вол короля можетъ угрожать малйшее сопротивленіе,

Такова была, по крайней мр, мысль министра-архіепископа, когда онъ въ начал мая 1788 г. объявилъ этотъ новый законъ и отправилъ его на утвержденіе во вс парламенты.

Со всхъ концевъ Франціи поднялось всеобщее негодованіе. Даже благомыслящіе люди, которые, какъ Вирье, заявили себя довольными первыми уступками двора, соединилисъ въ общемъ сопротивленіи, которое Бріеннъ такъ необдуманно ставилъ на почву права.

Напечатанные въ Гренобл, съ комментаріями Барнава, въ смлой брошюр, министерскіе указы, безъ различія положенія и мнній, возмутили весь городъ. Судьи, бывшіе въ изгнаніи въ своихъ земляхъ, были возвращены съ тріумфомъ посредствомъ "lettre de cachet". Впервые возмущеніе посягнуло на власть короля. Цлый градъ черепицъ былъ направленъ на его войско. Съ трудомъ де-Клермонъ-Тонерръ спасся отъ веревки, которая должна была его подвсить къ люстр его салона. Разрушеніе дворца губернатора, сбиванье съ толка солдатъ было началомъ безобразныхъ сценъ, которымъ вскор предстояло разъиграться по всей Франціи.

Парижъ и Версаль съ изумленіемъ узнали объ этомъ первомъ возмущеніи и надо сказать правду, что Анри черезчуръ смло разговаривалъ съ Бріенномъ.

Протестуя противъ проекта министра, а еще боле противъ остракизма, въ которомъ держали депутатовъ Дофинэ, Вирье рискнулъ произнести такую смлую фразу:

— Король не имеетъ права отказать въ пріем представителямъ своихъ подданныхъ… Справедливость, какъ и повиновеніе, есть выраженіе того обоюднаго контракта, который соединяетъ ихъ съ монархомъ…

Въ Версал никогда не слыхали ничего подобнаго. Всей революціи предстояло зародиться изъ этой теоріи, которую безумно привтствовала провинція Дофинэ.

Барнавъ и Мунье комментировали ее. Она служила для поученій духовенства. Буржуа сдлали ее своимъ лозунгомъ.

— Наши головы, — восклицали парламентеры, — принадлежатъ вамъ, государь, но наши законы намъ дороже нашихъ головъ.

Въ борьбу вмшались и гражданки Гренобля, и вотъ какимъ вызовомъ отвтили он на предлагаемые эдикты:

"Подъ вліяніемъ того смущенія, въ какое повергли насъ ваши проекты, государь, можетъ случиться, что мы не пожелаемъ боле поставлять государству гражданъ… Мы охотно исполняемъ таковую нашу обязанность при счастливомъ и разумномъ правленіи. Но даватъ жизнь существамъ заране обреченнымъ на деспотизмъ, нетъ соблазновъ, которые заставили насъ это длать".

Исторія умалчиваетъ, принималъ ли участіе въ составленіи этого воззванія какой нибудь любезный совтникъ, заинтересованный въ этомъ вопрос. Она умалчиваетъ также и о томъ, какъ Людовикъ XVI отнесся къ угроз, которая, безъ сомннія, должна была смутить беарнейца. Извстно только, что она воздйствовала на Бріенна. Онъ сдался на капитуляцію, и четыре гренобльскіе консула [20] , которыхъ онъ вытребовалъ въ Версаль, вернулись не только съ прощеньемъ за день черепичнаго дождя, но еще привезли съ собою пятьдесятъ тысячъ экю, чтобы заплатить военныя издержки.

Вирье ликовалъ; его побда надъ Бріенномъ прославляла его въ Гренобл, оправдывала его въ отел де-Роганъ, длала его знаменитымъ въ Париж. Бретонцы и дофинцы, отстаивавшіе свое особое правленіе, были настоящими предтечами. Провинціальныя сословія сзывали 'etats g'en'eraux. Слово, безсознательно сказанное самымъ неспокойнымъ совтникомъ — клеркомъ Парижскаго парламента, аббатомъ Сабатье, попало изъ дворца на улицу, съ улицы въ казарму, чтобы явиться вызовомъ въ Версаль [21] . Т, кто подстревалъ его, стали героями дня. Любопытные, болтуны, политики наводняли улицу Вареннъ. Вс хотли видть Анри, узнать отъ него подробности "дофинской революціи", какъ говорилось тогда. Принцесса Викторія пригласила его въ Belle-Vue и пріемъ, сделанный Вирье, убдилъ его, что смлостью можно побороть препятствія и недоброжелательство двора.