Чтение онлайн

Такая же пестрая, въ своихъ разнообразныхъ одеждахъ, какъ прежде отъ волновавшихъ ее разнообразныхъ чувствъ, толпа подъ вліяніемъ чуднаго, яркаго солнца, казалось, слилась въ одну душу. Даже соддаты, построенные эшелонами вдоль дороги, раздляли всеобщую радость.

И вотъ такимъ-то образомъ разсялась та грозная туча, которая такъ внезапно надвинулась надъ Версалемъ, и это Анри, самъ того не подозрвая, не далъ ей разразиться.

Вотъ что случилось: въ то время какъ Бріеннъ пробиралъ въ Жарди гренобльскихъ консуловъ, положеніе длъ въ Дофинэ все ухудшалось.

7-го іюня черепичный дождь выказалъ неуваженіе къ войску и къ королевской власти. Опьяненные своимъ успхомъ, побдители постановили учредить торжественное собраніе трехъ орденовъ въ своей провинціи, даже, если бы потребовалось, безъ всякаго на то разршенія. Возмущеніе становилось серьезнымъ. Бріеннъ отвтилъ на вызовъ, отозвавъ Клермонъ-Тонерра и замстивъ его въ Дофинэ настоящимъ воиномъ, маршаломъ де-Во.

Назначеніе стараго солдата было началомъ фразы, сорвавшейся у министра: "я на все готовъ, даже на междуусобную войну".

Но идеи проникаютъ черезъ всякія границы, какъ бы ихъ ни охраняли, черезъ всякіе лса штыковъ. Взгляды маршала де-Во не могли воспрепятствовать вербовк голосовъ въ пользу собранія, въ домахъ гражданъ Дофинэ, на папертяхъ церквей, въ лабораторіяхъ всякихъ канцелярій Гренобля.

Гнву Бріенна, его "дурному настроенію", какъ писалъ Анри, не было предловъ, когда министръ узналъ, что вс его угрозы безплодны.

Его внутренняя болзнь сжигала ему кровь, на него находили порывы безумнаго раздраженія. Тмъ не мене, Анри не смущался.

5-го іюля мы застаемъ его у Бріенна; по словамъ самого Анри, онъ говоритъ съ нимъ о "возбужденіи народа, готоваго дойти до послднихъ крайностей".

У обоихъ собесдниковъ замтно въ разговор повышеніе въ тон. Чмъ боле Вирье умолялъ министра "не нарушать проекта", тмъ боле Бріеннъ горячился, въ конц концовъ онъ вскричалъ:

— Никогда маршалъ де-Во не потерпитъ этого собранія въ Гренобл, которымъ вы меня пугаете!. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Не подозрвая, какой будетъ сдланъ выводъ изъ отвта министра, Вирье въ точности передалъ его своимъ друзьямъ.

Неизвстно, кто вывелъ заключеніе изъ этихъ словъ, что въ Визил возможно то, что не дозволено въ Гренобл. Но самъ маршалъ де-Во какъ будто присоединился къ этому взгляду.

Онъ тоже игралъ словами. Если, указывая на ружья своихъ солдатъ, онъ говорилъ "о десяти тысячахъ замкахъ, чтобы запереть двери Гренобльской ратуши", онъ не говорилъ о дверяхъ замка въ Визил, тмъ боле, что нсколько человкъ изъ дворянъ заявили ему, что они уже связаны даннымъ честнымъ словомъ.

— Слово, данное честнымъ человкомъ, свято: никакая пушка не должна заставить ему измнить, — было отвтомъ маршала. И въ то же время онъ писалъ Бріенну, что единственная услуга, какую оставалось ему оказать, это урегулировать собраніе, котораго въ настоящее время уже нтъ возможности не разршить. И вотъ такимъ-то образомъ столько честныхъ людей, совершенно спокойно, по общему соглашенію, низвергли въ Визил вс основы монархіи, на какихъ держалась она.

Перечислять ли вс требованія, какія обсуждались въ этотъ достопамятный денъ? Выборная система для всехъ должностей, двойное представительство третьяго сословія, поголовное голосованіе. установленіе налоговъ сословіями — все это было принято въ одно засданіе, которое началось утромъ и кончилось въ полночь.

Братскія вечери, въ которыхъ принимали участіе боле четырехсотъ гостей, задавались Клодомъ Перрье. "И пока записывалось каждое ршеніе, — гласитъ преданіе того времени, — эти чувствительные люди, связанные самою тсною дружбою, разгуливали въ помщеніи конетабля… Подъ тенью деревьевъ ихъ оживленныя рчи отражали въ себ интересы, которыми они были поглощены, и самыя сладкія надежды рисовались ихъ искреннему патріотизму".

Революція уже обнаружила свои сельскіе вкусы, какіе ей пришлось выставлять напоказъ въ ея боле дурные дни. Но если этотъ пастушескій лиризмъ у подошвъ Альпъ былъ только смшонъ, въ Париж онъ носилъ характеръ настоящаго возмущенія.

Анри понялъ это. Призванный изъ первыхъ, затмъ сдланный прокуроромъ-синдикомъ (секретаремъ) собранія, онъ остался въ Париж…

"Мой отецъ, — пишетъ m-lle де-Вирье, — вчно раскаивался бы въ своемъ участіи въ этомъ жестокомъ покушеніи на королевскую власть, онъ, который уважалъ ее на столько, что поздне готовъ былъ пожертвовать за нее жизнью…"

Но въ то время, какъ великіе помыслы, героическое самоотреченіе этого сердца были еще не выяснены, побужденія его были перетолкованы. Чернь, которая привыкла унижать то, что ей непонятно, не въ состояніи была постичь этого соединенія безконечнаго уваженія къ королевской власти съ великодушнымъ ратованіемъ за свободу.

Не мало удивились бы вс т, кто считалъ его солидарнымъ со всми разрушительными стремленіями, увидавъ его на другой день посл событій въ Визил, у перваго министра, которому онъ передавалъ, — это его подлинныя слова, — "что дофинцы утратили всякую мру".

Но, правду говоря, что выиграли бы эти бунтовщики отъ повиновенія? Въ то время, какъ Анри, такъ сказать, приносилъ за нихъ публичное покаяніе, къ его удивленію, за эти нсколько дней у архіепископа Санскаго совершенно измнились взгляды на вещи!.. Не только не было помина объ укрощеніи, но Бріеннъ показалъ Анри постановленіе совта, въ силу котораго король созывалъ на 29 августа въ Романъ собраніе, которому предстояло принять ршенія по вопросамъ, затронутымъ въ Визил.

Столь же малодушный, какъ и упрямый, длающій шаги впередъ необдуманно, отступающій не съ честью, Бріеннъ для того только, чтобы удержаться министромъ, жертвовалъ сегодня своимъ первоначальнымъ мнніемъ съ тою же безразборчивостью, съ какою вчера рисковалъ жизнью.

Когда враги его напугали Людовика XVI опасностью работать съ министромъ, страдающимъ чесоткой, Бріеннъ сейчасъ же призвалъ къ себ Бартеса, своего доктора.

— Вы должны меня вылечить въ 24 часа, — сказалъ онъ ему.

— Но вдь я могу погубить васъ, — отвтилъ ему Бартесъ:- если вгоню болзнь внутрь.

— Безразлично, я требую, чтобы вы меня вылечили…

Такъ и было сдлано.

Есть историческія фатальности, которыхъ нельзя не признать: скрытыя страданія страшной болзни способствовали тому, что Бріеннъ былъ самымъ отвратительнымъ министронъ. Быть можетъ, въ этомъ кроется одна изъ тысячи тайныхъ причинъ революціи.

Мры, какія примнялись для спасенія страны, только увеличивали ея страданія. Позволеніе, данное дофинцамъ собраться въ Романъ, вмсто того, чтобы успокоить ихъ возбужденное состояніе, только усилило его. На этотъ разъ Анри опять остался въ Париж и это на его счастье. Предварительные дебаты были такіе ожесточенные, что до открытія собранія, былъ уже ршенъ арестъ Мунье и нкоторыхъ изъ его друзей.