Чтение онлайн

Паденіе Бріенна спасло ихъ и въ то же время породило одну изъ тхъ забавныхъ и трагическихъ сценъ, какими отмчается начало всякой революціи.

Въ костюмъ епископа былъ наряженъ манекенъ, и въ такомъ вид его таскали по улицамъ Парижа. Затмъ манекена этого судили, обвинили и предали всесожженію при радостномъ крик толпы, отголосокъ котораго отдался и въ провинціи.

Паденіе Бріенна явилось новымъ поводомъ для торжества Мунье. Его третировали, точно онъ одинъ сокрушилъ архіепископа. Къ его внцу непогршимаго патріота присоединился еще внецъ мученика, какимъ онъ могъ бы сдлаться. На этотъ разъ насталъ конецъ всмъ сопротивленіямъ двора. Скользкость пути выяснялась, неизбжно должно было наступить головокруженіе и "nekraille", какъ называлъ Людовикъ XVI приверженцевъ и систему Неккера, такъ же мало могъ затормозить паденіе, какъ и "la pr^etraille" (Бріеннъ)…

Несмотря на несочувствіе, даже на гнвъ короля, Неккеръ вступилъ на свой постъ при общемъ одобреніи всей Франціи.

И надо сознаться, что иміамъ, какимъ окружали женевца, мшалъ ему видть ту пропасть, въ которую онъ летлъ вмст съ государствомъ.

— Наслаждайтесь вашею славою, вы, для котораго мнніе было всегда руководителемъ, — говоритъ Мунье… А мнніе гласило устами де-Крильонъ:

"…Если бы весь свтъ и я были проникнуты однимъ чувствомъ, а мсье Неккеръ другимъ, я былъ бы убжденъ, что весь міръ и я ошибаемся". . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Герцогиня де-Роганъ стояла во глав этой партіи, лозунгомъ которой было восторгаться государственнымъ контролеромъ. Бунтъ Неккера начался со времени обнародованія знаменитаго бюджета 1789 года. И восхищеніе Анри этимъ знаменитымъ "conte bleu", какъ его называлъ маркизъ де-Кондорсе, котораго навелъ на это остроумное словцо цвтъ обертки для этого дла, было не меньше восхищенія m-me де-Роганъ.

И именно то, что давало пищу остроумію де-Кондорсе, какъ разъ усиливало поклоненіе отеля де-Рогасъ къ Неккеру и его жен.

Нравы ихъ были непорочны, такъ непорочны, что въ этомъ Париж XVIII столтія ихъ союзъ былъ, по словамъ Сентъ-Бева, "алтаремъ, воздвигнутымъ въ честь добраго и цломудреннаго брака"…

M-me Неккеръ основала въ Париж больницу, чтобы конкурировать съ больницею, которую содержала королева въ Версал. И каждый годъ расходы по этому доброму делу излагались въ отчет, въ своемъ род "conte bleu", благодаря которому у враговъ королевы являлась возможность длать дкія сравненія между ея щедростью и щедростью финансистки.

Это сравненіе не могло не отзываться и на Анри — онъ не могъ бытъ къ нему равнодушенъ. Для него всегда всякая невзгода имла притягательную силу, и несчастливцы сего міра привлекали его къ себ… пока онъ не испыталъ на себ притягательной силы обездоленныхъ трона, которыхъ онъ пока еще безжалостно казнилъ.

Если Неккеръ на первыхъ же порахъ не проявлялъ ожидаемыхъ отъ него чудесъ, въ этомъ винили короля, который навязалъ "великому человку" недостойныхъ окружающихъ… Надо было во что бы то ни стало выжить изъ министерства этого въ своемъ род преступника Ламоаньона.

Два преступныхъ министра, — писалъ Анри, — разрушили государство.

"Бріеннъ уже заплатилъ дань за свое безчестное безразсудство, но Ламоаньонъ еще держится.

"Мудрый финансовый администраторъ ничего не въ состояніи сдлать, пока король будетъ поддерживать этого человка, этотъ позоръ своего отечества. Въ немъ есть нчто, чего не было у Бріенна — это соединеніе жестокости и подлости, которыя длаютъ его отвратительнымъ… Презрніе, какое онъ съумлъ внушить къ себ судебному вдомству, превышаетъ безконечно ту ненависть, какую питали къ Морепа… Значить, необходимо его свергнуть какъ можно скоре, если не хотть, чтобы его репутація осквернила репутацію безупречнаго человка, на котораго онъ желаетъ опираться"… Въ это время ходила псенка:

Эти псенки, какъ Іерихонскія трубы, брали верхъ надъ всякой защитой.

Ламоаньонъ палъ, какъ его собратъ Бріеннъ, среди тхъ же скандальныхъ сценъ. Тло его въ свою очередь образовало собою пьедесталъ человку, о которомъ говорили: "У него вс достоинства и вс недостатки"…

За Неккеромъ признавались еще вс достоинства въ то время, когда, по его приказанію, подписанному новымъ хранителемъ печатей де-Барантеномъ, вс парламенты открыли свои засданія.

Дофинцы увидли, что ихъ заповдныя желанія исподняются. Они обртали свои парламенты, и имъ разршалось присоединиться къ Романъ.

Помпиньянъ, вьенскій архіепископъ, былъ назначенъ президентомъ 'etats, Мунье — секретаремъ, тогда какъ Вирье остался на своемъ посту чрезвычайнаго посланника при двор. Въ Дофине привыкли смотрть на Анри, какъ на громоотводъ, подъ защитою котораго можно было браться за самыя рискованныя предпріятія.

Въ первую сессію 'etats de Romans только подтвердили претензіи Визиля.

Затмъ было ршено снова собраться въ декабр 1788 года. На этотъ разъ предполагалось избрать депутатовъ, которые должны были отстаивать въ 'etats g'en'eraux установленную программу.

Вирье былъ избранъ при баллотировк и записанъ пятнадцатымъ.

Какая жатва горя для посва, предоставленнаго во власть судьбы, и какъ далекъ бываетъ сятель отъ возможности предугадать это! Извстіе объ избраніи Вирье было настоящею радостью для отеля Роганъ. Изъ всхъ провинцій Дофине первая избрала себ депутатовъ. Имя Вирье являлось на первомъ мст того листа, въ который заносилась великая исторія.

Анри въ то время было едва 34 года. Чрезвычайная непринужденность въ манер съ тхъ поръ, какъ онъ сталъ участвовать въ длахъ своей страны, замнила собою его прежнюю застнчивость. И даже слишкомъ много апломба появилось въ немъ съ его успхами.

Но среди всхъ, восхищавшихся имъ въ отел Роганъ, только жена его страшилась за будущее.

Быть можетъ, теперь онъ пожелаетъ освободиться изъ-подъ опеки герцогини. M-me де-Вирье чувствовала, что подчиненіе становилось для Анри все тягостне. Вдь такъ сладко считаться только съ похвалою!

Популярность Вирье росла все боле и боле. Онъ принадлежалъ къ той школ, въ которой незнаніе людей доходитъ до возможности воображать, что въ политик существуетъ преданность, поощренія, привязанности безкорыстныя. Анри не замчалъ, что, восхваляя его, партіи въ его провинціи, которыя уже дошли до схватки, расчитывали на его поддержку, благодаря его вліянію въ Париж.

На другой день Романскіе 'etats, земной рай, общанный дофинцамъ, были не что иное, какъ загороженное поле, на которомъ "gentilshommes" дрались съ обнаженными мечами, епископы и священники отршались отъ церкви, гд, наконецъ "Messieurs du Tiers" (господа третьяго сословія), чтобы не отставать отъ привилегированныхъ сословій, ссорились безпощадно.