Чтение онлайн

Еления выслушала мой перевод, улыбнулась (явно нервно) и склонила голову:

– Я глубоко тронута доверием, лорд Элиндор. С удовольствием внесу свою… э-э-э… энергию. Во имя всеобщего блага, да!

Она вылила содержимое флакона в серебряную чашу, которую держал лорд, и тот принялся напевать то ли молитвы, то ли слова медитации – я не особо разбирался в таких вещах, так что просто созерцал со скукой и выжидал момента, когда Елении можно было бы завести разговор о древних колодцах. Мы условились заранее, что она изобразит некое подобие приступа пророческого вдохновения в процессе медитации. Почему именно Еления, а не я? Ну, очевидно, потому что в связи с возрождением Велариэны доверия к ней сейчас будет сильно больше, чем ко мне, особенно на фоне подозрительности генерала Каллоса, который явно желал пожать мне горло. Почему именно таким завуалированным образом спрашивать хотим, а не прямым допросом? Ну, доверия ко всем присутствующим лицам у меня не было, и, посовещавшись с Еленией, мы решили, что лучше вывести всех на эмоции и информацию другим способом. Устроить допрос с пристрастием я всегда успею, но если существовали более тонкие методы воздействия на окружающих с целью получения от них нужной информации, то я в первую очередь обращался именно к таким способам. Моя задача была – внимательно наблюдать за малейшей сменой эмоций на лицах эльфов и вычислить, кто может что-то знать и скрывать. В общем, мы планировали устроить целое провокационное представление, но следовало выбрать нужный момент, а пока я наблюдал, считывал поведение аристократов, но, кроме раздраженного Каллоса, ничего особенного не примечал.

На протяжении получаса Еления вылила содержимое нескольких хрустальных флаконов в серебряную чашу, под разные заунывные молитвы и хоровые песни эльфов, и эту чашу потом передавали по всем пяти ритуальным кругам эльфов, чтобы каждый сделал крошечный глоток и передал следующему. Лорд Элиндор сделал первый глоток, а вот к нам с Еленией чаша вернулась в числе последних, здесь эльфы не стали нарушать традиции в пользу иностранцев, пусть даже таких важных и полезных, как Еления, вернувшая святыню на эльфийские земли.

Я как раз взял серебряную чашу в руки, когда Еления, копошащаяся слева от меня в дамской сумочке, задумчиво покрутила в руках еще один закрытый хрустальный флакончик.

– А этот потом надо в чашу выливать? Или забыли?

Я задал уточняющий вопрос Элиндору и после его ответа покачал головой.

– Лорд говорит, что он давал тебе семь флаконов, и ты вылила все семь, всё в порядке, ритуальная чаша наполнена как надо.

Еления нахмурилась.

– Но у меня в сумке лежит восьмой флакон.

А потом ее глаза расширились от ужаса, она ахнула, будто ее озарило пониманием, и прижала ладошку ко рту.

– Ой-й-й…

Было в этом ее возгласе столько чувств, что у меня волосы зашевелились на затылке.

Как раз в этот момент Элиндор внезапно обратился ко мне:

– Брандт… А почему у меня их только две?

– Что? – не понял я.

И недоуменно посмотрел на лорда, который уставился на свои ладони, будто впервые их увидел, и произнес странным голосом:

– Ведь было бы потрясающе, если бы рук было три! Или четыре. Вот как у тебя.

– Как у… меня? – мои брови улетели на лоб, а глаза грозились выкатиться из орбит.

Не понял… Что за внезапное помутнение рассудка?

И тут осенило уже меня.

– Штольценберг… – мой голос звучал подозрительно ровно.

– Да? – испуганно пискнула она, нервно дыша.

– Ты вылила в чащу не тот флакон, – не спросил, а утвердительно произнес я.

– М-м-м… Возможно.

Так, спокойно. Вдох-выдох.

– Что. Ты. Туда. Налила?

– Немного… расслабляющего зелья? – заискивающим тоном произнесла Еления.

– Что именно расслабляющего, стесняюсь спросить? – прошипел я сквозь зубы.

Хотя смутная догадка уже посетила мою голову.

– Ну… Понимаешь… Когда этот… – Еления стрельнула взглядом в сторону генерала, сидящего с подозрительно блаженным выражением лица, – позвал меня на свидание, я думала, что он хочет в приватной обстановке попросить меня передать ему зелье, которое… Ну…

– Слабительное? – сиплым голосом произнес я.

– Да! Ну, я и взяла его с собой… В сумочку кинула, да так и забыла, что оно там лежит… А флакончики… Одинаковые тут все какие-то… Ну, почти… Видишь, здесь рисунок на крышечке различается? Да разве это различишь в таком полумраке? С непривычки-то… Ну и… Мне на входе кучу флакончиков надавали, ты сам видел, и сам помог мне в сумку закинуть их. Ну и вот! Кажется, вместо этого флакона я вылила в общую чашу свой…

– И из этой чаши уже все сделали по глотку.

– Угу.

Я закрыл лицо рукой. Боги, дайте мне сил…

– Из какого флакончика ты вылила свое, хм… расслабляющее зелье?

Еления молча протянула мне флакон, я отвинтил крышечку, принюхался.

И нервно дернул глазом.

– Там что… пустырник в составе?

– Ну да. А что?

Я не удержался и с протяжным стоном хлопнул себя ладонью по лицу.

– Штольценберг… Ты точно смерти моей хочешь.

– Да что не так-то?!

– Пустырник. Эльфам нельзя пить пустырник. Как и валериану. Действует полегче, не до смертельного исхода, но голову дурманит не меньше. И этот пустырник перебьет всё остальное в составе этого пойла для эльфов. Эльфы среагируют только на него, – убитым голосом произнес я. – Штольценберг… Что ты натворила, а?

– А я-то что, а мне-то откуда это знать?! Нельзя было мне сразу выдать список трав, продуктов и чего там еще, чего эльфам пить и есть нельзя?!

– Знаешь, за последние сотни лет ты первая в истории Геросса иностранка, которая не знает этого нюанса и лезет к эльфам со своими снадобьями. Мне даже в голову не пришло, что об этом надо предупреждать. Для меня это понятно и очевидно, примерно как дышать воздухом, и я не подумал, что тебя об этом надо информировать отдельно… Мое упущение, конечно, но это сейчас неважно. Важно то, что мы сидим в одном зале с верхушкой геросской аристократии, которая только что налакалась пустырничка. И поверь, каждому из этих эльфов хватит этого глотка, чтобы слегка сойти с ума.

– Это… плохо, да?

– Ну… Представь, что мы прямо сейчас находимся в окружении нескольких десятков потерявших над собой контроль драконов, которые с минуты на минуты начнут либо впадать в агрессию, либо вести себя, как полные идиоты, либо и то и другое вместе. Потому что именно так действует пустырник на геросских эльфов, у них от сего замечательного напитка начинает ехать крыша.

Еления нервно сглотнула, испуганно огляделась по сторонам и шепотом спросила:

– Ну и… Что будем делать?

– Молиться? – предложил я.

– А хорошо сидим, да? – преувеличенно эмоционально произнес Дэлар, сидящий в третьем кругу. – А давайте тут баню устроим? костер разведем, веничками друг друга побьем…

– Ч-ч-что? – ошалело переспросила Еления, глаза ее тоже полезли из орбит.

Но я напрягся не от Дэлара, а от генерала, который поднялся с пола, решительно оглядел всех окружающих и торжественно произнес:

– Хочу вам признаться, дамы и господа…

У меня попеременно задергались оба глаза, потому что я не имел ни малейшего представления, что может сейчас выкинуть генерал. Особенно учитывая, как воинственно он глянул при этом на меня.

– Я – бабочка! – внезапно провозгласил Каллос.

Он замахал руками, как крыльями, и с блаженным выражением лица «упорхал» мимо всех эльфов прочь из зала.

Еления проводила его шокированным взглядом. Она сидела, зажав злополучный флакон, с лицом человека, который только что случайно запустил ядерную ракету.

– Лэнни… Что делать будем?

– Ловить бабочек, – со вздохом произнес я.

Глава 38. Театр абсурда

Я не успел даже толком осознать масштаб катастрофы, как зал погрузился в хаос.