Чтение онлайн

– Кажется, во всем этом безумии генерал Каллос с его веникохвостом был самым адекватным. По крайней мере, он знал чего хочет.

– Привлечь самочку? – лениво произнес я, отпивая сок из бокала. – Поверь, его, э-э-э, брачные вопли еще долго будут сниться мне в кошмарах. Особенно тот момент, когда он сравнил тебя с утренней паутиной. Глубокомысленно, не спорю.

– Ну что ты, это было поэтично! – Еления притворно вздохнула, прикладывая руку к сердцу. – «Позвольте мне сплести для вас вечер…». Прямо дрожь пробирает от романтики. Надеюсь, в его скорректированных воспоминаниях я вежливо отказала ему? А то вдруг он завтра явится с букетом и новым веником…

– Не переживай, я вписал ему сон, где он вел себя просто недостаточно корректно по меркам местной аристократии, и ты совсем не оценила его поведения. Пусть по пробуждении помучается попыткой понять, где началась и закончилась реальность.

– А ты знаешь толк в жестокости.

– Люблю. Умею. Практикую, – с театральной гордостью произнес я. – И давай уже переключимся с Каллоса, а? Не хочу о нем говорить. Мы заслужили этот эстетичный вечер после пережитого хаоса.

– Согласна, – Еления подняла граненый бокал с соком. – Что ж… За успешное стирание памяти и за предотвращение полного разгрома-поджога особняка лорда Элиндора!

– За нас, – с лукавой улыбкой добавил я.

Мы чокнулись бокалами с соком из лесных ягод, с нотками корицы и легкой глупости – идеально под стать этому вечеру.

***

Некоторое время мы обменивались эмоциями от этого веселенького ретрита.

– Прости, из-за моей невнимательности мы остались без ответов на вопросы про древний колодец, – вздыхала Еления. – И весь смысл нашей вылазки сюда пошел насмарку…

– Ну, всё это произошло из-за моей глупости и ревнивых шуток про слабительное, так что кто еще из нас виноват, – пробормотал я. – Треклятый Каллос, всё из-за него… Во, точно! Это всё из-за него, это он во всем виноват!

– Я смотрю, ты прям пышешь любовью к генералу.

– Безу-у-умной!

– Ты так смешно матерился на древних языках, пока Каллоса спать укладывал, – улыбнулась Еления. – Я хоть и не поняла ни слова, но по интонации звучало шедеврально.

– Это были не просто ругательства, – я принял гордый вид, – это была многовековая мудрость Искандера и Геросса, сконцентрированная в лаконичных выражениях крайней раздражительности. Наследие предков!

Еления рассмеялась, и я тоже заулыбался, любуясь ее профилем в свете мерцающих свечей.

Мне нравился ее смех, ее теплая энергетика… Чем больше общался с Еленией, тем больше мне нравилось с ней всё.

Мы сидели в тишине, на мягком ковре, слушая, как за окном шумит ночной город. Перья на полу шевелились от сквозняка с балкона, свечи едва слышно потрескивали. Воздух от цветов был сладким и немного пьянящим.

– Эй, Лэнни, – негромко произнесла Еления, и я поймал себя на мысли, что мне очень нравится такое ее обращение ко мне. – А если бы ты был эльфом, и ты тоже налакался моего пустырника… Как думаешь, кем бы ты стал? Гусеницей на пути к просветлению? Филином, тоскующем в темноте? Или… – она прищурилась, – тоже павлином?

Я сделал глоток сока, размышляя.

– Хм.... Учитывая мою врожденную склонность к сарказму и управлению… – я поставил пустой бокал рядом, – наверное, я бы стал… Очень мудрым ежом.

– Ежом?! – прыснула от смеха Еления.

– Ага. Сидел бы в углу, колол всех иголками едких замечаний по поводу их «потока» и «ресурса», ворчал про «гнилую тьму» и «Маргса», но при этом тихо и методично собирал бы драгоценные вкусняшки на иголки.

Еления снова рассмеялась, и этот смех, теплый и немного хрипловатый от усталости, заполнил опустевший зал, отзываясь приятным теплом в моем сердце.

– Знаешь что, – она положила ладонь рядом с моей, и наши пальцы ненадолго соприкоснулись. – Это был самый дурацкий, самый опасный и… самый запоминающийся вечер в моей жизни. И да, спасибо, что не дал мне превратить его в казнь.

Я посмотрел на нее, на зеленые смеющиеся глаза в отсветах свечей, на рыжие пряди, выбившиеся из причёски, на усталую, но счастливую улыбку. И почувствовал, как где-то глубоко внутри меня раздувается огромный воздушный шар странного тепла.

– А мы где сегодня спать ляжем? – спросила Еления, встрепенувшись от внезапной мысли. – Прямо здесь, что ли? Спальни в особняке мы вроде все эльфами забили…

– Ну да. Кроватей здесь нет, конечно, но вот эти шкуры – очень мягкие, с ними можно и на полу поспать. И укрыться теплым пологом вместо одеяла.

Еления задумчиво потерла подбородок.

– Я бы лучше в гостиницу пошла…

– Я бы тоже сейчас с удовольствием отправился бы в свой номер, но не рискну покидать это здание. В первую очередь, потому что не хочу даже на секунду снимать защитный контур, чтобы, упаси боже, что-то извне не могло повлиять на крепко спящих аристократов. Да и… А вдруг кому-то плохо станет, и он не сможет позвать на помощь? Здесь я хотя бы успею отреагировать. Чувствую себя ответственным за этих поехавших крышей оболтусов… Ну а ты, если хочешь, можешь вернуться в отель, конечно. Я могу для тебя приоткрыть защитную завесу, чтобы ты отправилась в свой номер, где тебе будет хорошо.

Еления покачала головой.

– Не… Не хочу. Мне здесь, с тобой хорошо.

И улыбнулась смущённо, к ее щекам прилила кровь, а взгляд забегал, в лёгкой панике от собственной откровенности, и мозг лихорадочно стал придумывать отмазки:

– Ну, я в том смысле, что мне и здесь вполне хорошо, я и тут могу поспать, ничего такого, и я совсем не против, что ты будешь где-то рядом, ну в смысле, я буду против, конечно, но не так, чтобы прям очень сильно, и вообще…

– Мне тоже с тобой хорошо, – мягко перебил я.

Еления замолчала и глянула на меня со смесью противоречивых эмоций в глазах. Недоверие, стыд, вызов… Я видел, как её зрачки расширились, как её пальцы слегка дрогнули на ковре, будто она хотела что-то схватить, но не решалась.

Медленно, давая ей время отстраниться, если захочет, я наклонился ближе. Она не отодвинулась, скорее наоборот – её взгляд скользнул к моим губам, и было в этом взгляде что-то голодное.... Вожделеющее.

Я коснулся её губ сначала едва-едва, просто пробуя, ощущая их тепло и мягкость. Еления ответила сразу – лёгким, неуверенным движением.

Я приложил ладонь к её затылку, запустил пальцы в рыжие пряди, мягко притянул ближе. Этот поцелуй был совсем не похож на все наши предыдущие. Было в каждом движении языка столько трепета и чувственности, что дух захватывало у нас обоих.

Её губы были сладкими от ягодного сока, мягкими и податливыми. Я провёл кончиком языка по нижней губе, словно прося разрешения, и Еления открылась мне с тихим вздохом.

Поцелуй углубился, стал медленным, жадным… Тягучим таким. Я чувствовал, как дыхание Елении сбивается, как её тело напрягается, а потом расслабляется, поддаваясь. Она отвечала мне с той же настойчивостью, ее пальцы впивались в мои плечи.