Чтение онлайн

Я оторвался на секунду, чтобы перевести дух, и посмотреть на её лицо – раскрасневшееся, с полуприкрытыми глазами и чуть припухшими губами.

– Нам, наверное, следует остановиться на этом, – прошептала она неуверенно. – И в самом деле пойти… Спать.

Я не ответил, просто снова притянул её к себе, уже не так нежно.

Потому что «спать» я желал только с Еленией подо мной. Ну или надо мной… Это уж как она сама захочет.

На этот раз поцелуй был жгучим, требовательным. Я поглаживал плечи Елении, руки мои скользили ниже, и я чувствовал, как её сердце колотится в одном темпе с моим. Она прижималась ко мне в поисках опоры, и это было слишком приятно, чтобы остановиться на этом моменте.

Да и не мог я уже остановиться… А потому настойчиво толкнул Елению, она потеряла равновесие, и мы медленно опустились на мягкие шкуры, разбросанные по полу.

Рыжие волосы рассыпались по белому меху, как огненное сияние, и я скользнул губами по шее Елении, чувствуя, как её пульс бешено стучит под кожей.

– Ты… – она попыталась говорить, но я перекрыл её слова новым поцелуем.

Говорить не хотелось. Хотелось вкушать запретный плод и наслаждаться этой девушкой, которая кружила мне голову похлеще игристого айлинора.

Мои поцелуи стали порочнее, а руки Елении скользнули мне под рубашку, ладони, казалось, обжигали кожу теплом. Я ощутимо прикусил её нижнюю губу, а потом спустился порочными поцелуями ниже, неспешно избавляя Елению от рубашки и кружевного лифа.

– Ты ведь… Больше не испытываешь никакого остаточного воздействия от шоколадных конфет, да? – прошептала она.

– А есть какие-то сомнения?

Её стоны, тихие и прерывистые, были музыкой, ради которой, определённо, стоило сойти с ума. Мои губы проложили путь вниз, по трепетной линии шеи, к пьянящей ложбинке между ключиц. Каждый мой поцелуй, каждое прикосновение языка к горячей коже заставляли Елению вздрагивать и глубже впиваться пальцами в мои волосы, то притягивая, то словно пытаясь остановить это сладостное безумие.

Я неспешно, с благоговением освободил её от последних преград. Спустился поцелуями ниже, отдавая дань восхищения каждому сантиметру тела, чувствуя, как под моими ладонями кожа покрывается мурашками. Дыхание Елении становилось всё более частым и поверхностным, когда моя рука скользнула по нежной коже внутренней поверхности бёдер, раздвигая их с нежной настойчивостью.

Мой путь отмечали горячие поцелуи, оставлявшие незримые следы на её коже – на животе, на подрагивающих бедрах. Я чувствовал на себе взгляд, полный стыдливого ожидания, смотрел в эти затуманенные глаза, полуоткрытые губы, разметавшиеся по меху рыжие волосы – Еления была воплощением самой страсти, и мой мир сузился до ее трепета в ответ на каждое моё движение. Я ласкал её с нежностью, посвящая каждый миг, каждое движение лишь одной цели – её блаженству.

Говорить о всякой чепухе в духе приворотных шоколадных конфет и сомнений о моих чувствах я Елении в этот вечер не дал. Зал наполняло только наше прерывистое дыхание и тихое потрескивание свечей, освещавших двух безумцев, забывших обо всём на этом полу, среди перьев, шкур и воспоминаний о самом дурацком и одновременно – прекрасном вечере в нашей жизни.

Глава 40. Пустота

[Еления]

Номер в гостинице казался тихим и уютным убежищем после вчерашнего безумного ретритного карнавала. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь ажурные ставни, золотистыми квадратами ложился на полированный пол, в воздухе пахло свежезаваренным травяным чаем, который принесла в номер милая эльфийка.

Облаченная в просторную белую рубашку и удобные брюки для предстоящей длительной пешей прогулки с Лунтьером, я стояла перед зеркалом и пыталась заплести непокорные рыжие пряди в хоть сколько-нибудь послушную косу. Те упорно отказывались складываться в аккуратную прическу, но я была еще упорнее и, орудуя средствами для укладки волос, все-таки смогла победить волосы и уложить их в желаемую прическу. Так долго старалась, что аж руки затекли, и я с тяжелым вздохом опустила их, стряхивая с кистей усталость.

– И зачем так напрягаться ради загогулинки на голове? – задумчиво спросил Морф, летая вокруг меня и рассматривая сложную прическу с косой.

– Потому что хочу быть красивой.

– Да ты и так расписная сарделька, с обычными распущенными волосами!

Я лишь усмехнулась и покачала головой.

Почему-то ради Лунтьера хотелось быть по-особенному красивой, придумывать что-то новое…

Мы собирались сегодня отправиться на длительную пешую прогулку по местным лесам-полям-озерам, заодно поискать вместе признаки нехорошей тьмы на геросских землях, поэтому оделась я поудобнее, не до изысканных шифоновых платьев было, но зато захотелось выпендриться прической. И заколка красивая пригодилась, в виде серебристой стрекозы, купила недавно на местной ярмарке. Стрекоза красиво переливалась на солнце блестящими крылышками и шла мне чрезвычайно, даже вредный Морф одобрил.

Я подкрашивала губы любимой алой помадой, улыбалась собственным мыслям, а в голове всплывали обрывки сегодняшнего утра в особняке лорда Элиндора.

Несмотря на бурно проведенную ночь, мы с Лунтьером проснулись очень бодрые, раньше всех эльфов, так что никто не застал нас спящими в обнимку прямо в ритуальном зале, в окружении потухших свечей и раскиданной по полу одежде.

Смотреть на приходящих в себя эльфов было тревожно и забавно одновременно. Все они недоуменно переглядывались, пытаясь вспомнить вчерашний вечер, но получалось у всех со скрипом – чары Лунтьера действовали как надо, и «вспоминали» эльфы только то, что им было позволено.

К счастью, обошлось без эксцессов, и всё пошло по нашему плану: я произнесла пламенную речь о том, как якобы извиняюсь за то, что перестаралась с вложением своей энергии в Чашу Единения, Лунтьер всё это правильно перевел, а лорд Элиндор, сам того не зная, шикарно подыграл нашей легенде, бурно возликовав на тему того, что впервые за последние пару сотен лет рождественский ретрит прошел настолько хорошо (тут я с трудом сдержала нервный смешок), что вообще абсолютно все его участники ушли в глубокий транс. Эльфы быстро расслабились и присоединились к восторгам Ирмана, а я вот невольно задалась вопросом: что ж там такого произошло пару сотен лет назад, что все участники ретрита якобы ушли в подобный глубокий транс? Может, кому-то надоело слушать всю эту нудятину, и он тоже, хм… Случайно или специально подлил что-то не то в Чашу Единения?

В любом случае, эльфы ничего не заподозрили, ну разве что генерал Каллос хмуро смотрел на меня, но сомневаюсь, что он подозревал меня во вранье. Скорее уж дело было в том, что он с трудом переваривал свои воспоминания, а я не знала, насколько тонко их Лунтьер подправил накануне, что там обо мне думал генерал? Судя по хмурому взгляду, его разрывало от смеси стыда и досады, но говорить со мной об этом генерал не стал. Более того, он самый первый поспешил покинуть особняк лорда Элиндора, отказавшись от совместного завтрака, и его примеру последовали остальные аристократы. Особенно забавно было наблюдать за генеральским переводчиком Дэларом, который покинул особняк под руку с жутко смущенной леди Мариэль.

Мы с Лунтьером тоже не стали задерживаться, ушли вместе завтракать в ближайшем ресторане, а потом разбежались по отелям, условившись встретиться позже для то ли совместной рабочей вылазки, то ли романтичной прогулки… Впрочем, зачем выбирать, если можно совмещать?

Я улыбалась, защелкивая сережки на ушах и вспоминая, как сладко было просыпаться в объятьях Лунтьера. Он нашептывал мне всякие романтичные глупости, а я улыбалась, вот как сейчас, и тянулась перехватить его поцелуй, и так мне хорошо было на душе, так приятно и спокойно!..